Драгоценные, Урал полон неожиданностей. Приглашаем в увлекательное путешествие по дарам Урала. Сегодня на очередь самый загадочный камень - изумруд. Подпишитесь, чтобы не пропустить продолжение.
Уральское предание
Жил на Урале в давние времена граф. Многими заводами и рудниками владел, огромное богатство нажил. Приглянулась ему крепостная девушка Машенька – глаза у неё, словно травушка зелёная. И захотел граф достать такие самоцветы, как Машенькины глаза. Разные драгоценные камни в сундуках его хранились, но таких зелёных, прозрачных, лучистых не имел.
А у девушки любимый парень был – Иван, тоже крепостной. Приходит он к графу и просит позволения жениться на Машеньке. Граф задумал одно, а говорит другое – обещает:
— Женю тебя, когда найдёшь в горах такой камень зелёный, как Машенькины глаза. И волю дам, и Машеньку.
Стал Иван искать. Долго искал. Как-то раз заснул на горе и видит во сне седого Горного хозяина. Наклонился тот к нему:
— Бедный ты парень. Должен я тебе помочь. За той вон скалой ход есть в гору. Иди и бери моего добра, сколько хочешь.
Проснулся Иван – сам себе не верит. Всё-таки взял себя в руки, отвалил обломок скалы, который вход в пещеру загораживал. И засверкала россыпь изумрудная так, что Иван и глаза зажмурил. Обрадовался он и к графу помчался:
— Нашёл, нашёл! Одному столько не донести.
Граф посылает вместе с Иваном двух слуг, даёт им пустую бумагу – для видимости, будто это вольная Ивану.
— Там, на месте, Иван, получишь, коли взаправду нашёл.
Слугам же тайно приказал убить Ивана.
Когда пришли в пещеру, слуги кинулись на него с ножами и убили. Намеревались в мешки изумруды насыпать, но только к ним прикоснулись – окаменели, в чёрные столбы превратились.
Ждал, ждал граф и сам в пещеру направился. Входит туда: Иван, убитый на изумрудах лежит между двумя чёрными каменными столбами. Схватил граф горсть самоцветов и тоже окаменел – третьим, самым большим чёрным столбом встал перед Иваном. А изумруды в тот же миг исчезли – под землю ушли и рассыпались по всему Уралу.
Как узнала Машенька, что Иван погиб, убежала из дому куда глаза глядят. Ходила с горы на гору и плакала. И там, где слёзы горючие её упали, новые изумруды зародились.
Как же произошло открытие изумрудов на Урале на самом деле?
В начале XIX века на Урале произошли значимые события, которые оказали глубокое влияние на поиски и разведку месторождений драгоценных и цветных камней, а также на развитие камнерезного и ювелирного искусства. В 1800 году граф А. С. Строганов был назначен президентом Академии художеств и Главным начальником экспедиции мраморной ломки и прииска цветных камней. Это назначение стало поворотным моментом в истории уральской минералогии.
В 1802 году завершилось «Генеральное описание месторождений самоцветов на Урале», начатое по указу Екатерины II еще в 1765 году. Этот труд стал основой для дальнейших исследований и разработки богатств уральской природы.
За семь лет реформаторской деятельности А. С. Строганов преобразовал Уральскую экспедицию по розыску, добыче и обработке цветных камней в Екатеринбургскую гранильную фабрику и Горнощитский мраморный завод. Под его руководством «каменнодельное искусство» достигло своего расцвета. Он создал условия для появления большого числа талантливых художников и мастеров, обеспечив фабрику значительным запасом различных твердых камней и лучшими рисунками, которые были доступны в Академии художеств. Это стало настоящим прорывом для фабрики, которая на протяжении 35 лет до его прихода не могла достичь подобных высот.
Начало нового века стало многообещающим для «империи самоцветов». Инерция, заданная предыдущими десятилетиями, оказалась невероятно продуктивной. Накануне 1831 года уральский Дед Мороз, щедро распахнув свои волшебные объятия, преподнес миру выдающийся дар, который изменил ход истории.
Все произошло как будто бы случайно. В декабре 1830 года, в деревне Юрзовской, смолокур Максим Стефанович Кожевников, известный под прозвищем Пух, заметил в корнях вывороченной сосны загадочные камешки зеленого цвета. Первоначально он принял их за «худые аквамарины», но вскоре судьба подарила ему встречу с настоящим чудом.
Слухи о находке дошли до исполняющего обязанности командира Екатеринбургской гранильной фабрики Я. В. Коковина, и он не мог оставить без внимания этот неожиданный подарок природы. Проведя тщательные сравнительные пробы, он с удивлением обнаружил, что найденный Кожевниковым камень оказался не просто аквамарином, а настоящим изумрудом. В своем «Описании первых в России изумрудных приисков», составленном в январе 1831 года, Коковин с восторгом отметил: «При сравнительных пробах уральский камень оказался крепче иностранного изумруда».
Эта находка стала символом новой эры для уральской минералогии и ювелирного искусства, открыв двери к бескрайним возможностям и новым достижениям. Урал вновь подтвердил свою репутацию как сокровищница драгоценных камней, а история о Кожевникове и его удивительном открытии вошла в анналы времени, как свидетельство силы и красоты природы.
Такова бытующая уже более века официальная история открытия изумрудов на Урале — мифологизированная и яркая, словно гладкий, радующий глаз цветной окатанный камешек. Эта версия, полная романтики и величия, привлекает внимание и вдохновляет сердца. Однако за этой сверкающей оболочкой скрывается иная трактовка, полная загадок и интриг, где действуют неизвестные личности, а недомолвки создают атмосферу таинственности.
В. Б. Семенов, известный уральский геммолог, предлагает свою конспирологическую версию, основанную на частичных архивных данных. Хотя неполнота этих документов не позволяет ему считать свою теорию абсолютно достоверной, она остается увлекательной и правдоподобной. По его мнению, первооткрывателем изумрудов мог быть не смолокур Кожевников, а некие таинственные фигуры, случайно наткнувшиеся на «зеленые камешки» еще ранней осенью. Эти люди могли предложить Максиму Стефановичу стать посредником в их тайной продаже.
Кожевников был удобным выбором: он свободно бродил по тайге, собирая смоляные корневища поваленных деревьев, и мог встретить множество удивительных находок, не вызывая подозрений. Однако зимой, под метровым слоем снега, увидеть даже вывороченное с корнями дерево становилось настоящей задачей. Найти же изумруд или любой другой камень в заваленной снегом тайге было бы не легче, чем отыскать иголку в стоге сена.
Такт, история открытия уральских изумрудов обретает новые оттенки — от ярких и блестящих до мрачных и загадочных, оставляя место для размышлений о том, что на самом деле произошло в те далекие времена.
"Только крайность или слепой случай могли занести человека в тот дикий угол Екатеринбургского округа", где берега рек мягкие и болотистые, а густой лес обвивает землю, словно старая тайна. Здесь, в этом уединенном и неприветливом месте, "почва не способна к какому-либо иному прозябанию, а болотные испарения, проникая в воздух, создают нездоровый климат. Как будто сама природа решила, что в этом забытом уголке, куда не ведет ни одна тропа, скрыт драгоценный камень" — изумруд.
Его ценность заключается не только в красоте, но и в редкости находок, ведь доступ к этому богатству затруднен. Спустя тридцать лет после первой находки изумруда, директор Императорской Екатеринбургской гранильной фабрики П. И. Миклашевский с восхищением описал это загадочное место, подчеркивая его уникальность и таинственность. В этом диком краю, где природа словно нарочно создала преграды для человека, сокрыто величие изумрудов, ожидающих своего часа.
Кожевников, не раздумывая, принял предложение загадочных незнакомцев. Вдохновленный возможностью, он пригласил в свою компанию двоих надежных односельчан и вместе с ними погрузился в рискованное предприятие — не только в сбыте, но и в тайной разработке месторождения изумрудов. Эта затея была полна опасностей, ведь и сбыт, и особенно разведка и добыча драгоценных камней в те времена карались жестоко. Изумруд считался камнем первого порядка, и его незаконная добыча частными лицами была строго запрещена. Таким образом, Кожевников с товарищами, осознавая все риски, занимались хитростью, а по сути — воровством.
Штраф за добычу цветных камней без разрешения горного начальства составлял целых сто рублей — сумма, которая равнялась годовой зарплате неквалифицированного рабочего, едва дотягивавшего до десяти рублей в месяц. Повторное нарушение оборачивалось судом, а если хитрец пытался скрыть редкий камень от командира гранильной фабрики, его ждала та же участь: штраф в сто рублей и конфискация драгоценности. И это было справедливо — каждый должен знать свое место в этом сложном мире.
Но шила в мешке не утаишь, как ни старайся скрыть правду и остерегайся слухов. В Екатеринбурге начали перешептываться о «зеленых камнях» — сначала осторожно, затем всё громче. Этот слух, подобно лесному пожарю, дошел и до Я. В. Коковина. В своем рапорте начальству он сообщил о находке изумрудов, не назвав при этом имени первооткрывателя. Таким образом, он попытался спасти его от неминуемого суда, ведь оба они могли оказаться под следствием. Эта хитрость позволила Я. В. Коковину заручиться молчанием Кожевникова и, потешая своё самолюбие, представить себя единственным первооткрывателем.
Однако вскоре Коковину пришлось раскрыть имя первооткрывателя, когда безымянному герою было назначено вознаграждение в 200 рублей. Деньги требовалось передать, но кому? Вот тут-то командир фабрики и назвал Кожевникова, которому деньги были переданы в сентябре 1831 года с удержанием 60 рублей за некие работы, якобы выполненные для Я. В. Коковина. Эта «мзда» была взята с Кожевникова за то, что его не отдали под суд.
Истина вскоре восторжествовала: в «Горном журнале» на весь мир было объявлено, что «в 1830 году крестьянин Белоярской волости Максим Кожевников случайно открыл изумруд в 85 верстах от Екатеринбурга». Описание места находки было живописным: «по правую сторону речки Токовой, впадающей в Большой Ревт», на возвышенности над окрестными болотами, где порода была чистым слюдяным сланцем черного цвета с металлическим отливом. В этом сланце изумруды встречались как отдельные кристаллы, так и в скоплениях.
Эта маленькая заметка, опубликованная в «Горном журнале», была ценна тремя моментами: во-первых, она официально назвала первооткрывателя изумрудов — Максима Стефановича Кожевникова, навсегда пресекши любые попытки оспорить этот факт; во-вторых, она поставила на место амбициозного Я. В. Коковина и заставила его испытать стыд за желание присвоить открытие; в-третьих, она скупо, но точно описала место находки, что подтвердило уникальность этого открытия. На это обстоятельство спустя тридцать лет обратил внимание директор Императорской Екатеринбургской гранильной фабрики П. И. Миклашевский, подчеркивая значимость этой находки для всей отрасли.
А что было дальше? Читайте в следующей статье Treasure и подписывайтесь на наш канал, чтобы не упустить продолжения.