Комната дышала тишиной, прерываемой лишь мерным тиканьем старых часов на камине. Лампа с абажуром цвета выцветшей крови бросала неровный свет на стены, где плясали тени от веток за окном. Но Лиза не смотрела на узоры из тьмы. Она замерла, уставившись на стену напротив, где от ее силуэта расходились *две* черные фигуры — одна чуть бледнее, вторая густая, как смола.
Она медленно подняла руку. Обе тени повторили движение, но вторая — с опозданием в долю секунды, словно кто-то невидимый копировал ее жесты, не успевая за живой плотью. Холодный пот скользнул по спине.
«Это игра света», — прошептала она, сжимая дрожащие пальцы. Но слова повисли в воздухе, бессильные против фактов. Лампу она купила вчера в комиссионке — массивную, бронзовую, с трещиной на основании, похожей на древний рунический знак. Продавец, старик с глазами мутного стекла, долго молчал, беря деньги, а потом пробормотал: «Она выбирает, кому светить».
***
Тени стали жить своей жизнью на третий день. Лиза заметила это за завтраком: пока она резала хлеб, вторая тень у стены подняла руку — и провела ножом по собственной шее. Фарфоровая чашка разбилась о пол. Когда она в панике рванула шнур лампы, тьма поглотила комнату, но в углу что-то зашуршало. Что-то с хриплым дыханием.
Соседка снизу, миссис Дартмут, принесла пирог на пятый день. «В этой квартире до вас жила девушка», — сказала она, глядя куда-то мимо Лизы. Ее тень на стене была одна. «Она исчезла. Говорят, видела двойников в зеркалах». Пирог пах полынью.
***
Ночью Лиза проснулась от звука шагов. Две черные фигуры стояли у кровати, не повторяя ее позы. Одна — сгорбленная, другая — с неестественно длинными пальцами, тянущимися к ее горлу. Она закричала, но голос пропал, словно поглощенный ватой. Лампы не было — она выключила ее перед сном. Но тени светились сами по себе, пульсируя багровым оттенком.
***
В библиотеке городка нашлась газета 1947 года. На пожелтевшей странице — фото ее лампы. «Ритуал двойного поглощения», — гласила статья. Кто-то верил, что душа может расколоться на свет и тьму, и если тень начнет голодать... Лиза не дочитала. На обратной стороне ктото нарисовал углем два силуэта, пожирающих друг друга.
***
Они стали материальными в полнолуние. Лиза сидела в ванной, пытаясь смыть с рук черные пятна, появившиеся после того, как вторая тень дотронулась до нее во сне. Зеркало запотело, и на стекле проступили слова: «Ты — сосуд». Когда пар рассеялся, в отражении она увидела себя — но с глазами как угольные ямы, и за спиной у двойника не было ни одной тени.
***
Теперь лампа не выключается. Даже когда Лиза выдернула вилку, свет остается — тусклый, больной. Вторая тень больше не копирует ее. Она шепчет, голосом, похожим на скрип ржавых петель: «Я почти насытилась». Сегодня утром Лиза заметила, что ее собственная тень стала прозрачной. Сквозь нее виднеются трещины на стене, сложенные в тот же рунический знак, что и на лампе.
А за окном, в кромешной тьме двора, стоит существо с ее лицом — и двумя тенями, одна из которых уже почти обрела плоть.