Мы проснулись на солнечных облаках, в сказочной беседке над устьем ущелья Рцывашки, заполненного густым утренним туманом.
Палатка стояла прямо на деревянном настиле, казалось, что в шаге от него начинается бездонная пропасть. Парой сотен метров книзу рокотал водопад. Вокруг нашей импровизированной античной ротонды стелился дикий можжевельник, создавая уют ухоженного ботанического сада.
Ассоциации уносили меня в райскую симуляцию Бро Кукуратора из фантастического романа Виктора Пелевина. Тем более, что в нашей версии рая даже присутствовал Эдэмский Змий. Его роль исполнял осторожный рыжий шакал, заходящий с разных сторон для наблюдения за лагерем. Мне удалось мельком запечатлеть его на случайном снимке.
Когда мимо нас грациозно продефилировали вездесущие горные коровы, стало понятно, что пора отправляться в путь. Позади оставалась долина Черека с Верхней Балкарией, через которую возвышались залитые солнцем бастионы Метегена и Ликорана. Впереди узкая тропинка петляла в гущи леса, маня неизвестностью и пряными осенними ароматами, выстилая путь прелой листвой.
Моя жена Маша шла с трекинговыми палочками, что вызывало потоки зависти у маленькой Светы, которой приходилось довольствоваться найденным заострённым дрыном из натуральной древесины. Ваш покорный слуга нёс сумку с провизией, большой рюкзак с общим снаряжением, а свободной рукой фотографировал природные красоты и ни в чём себе не отказывал.
Тропинка поначалу шла высоко над ущельем: то поднималась вверх, то выводила на ровное открытое место, где можно было перевести дух и любоваться видами.
Склоны здесь были сложены конгломератами древних селей и ледников, которые прессовали обломочный материал самым причудливым образом. Нередко можно было видеть "грибы" эрозионных столбов.
Русло речки поднималось вместе с нами и вскоре вынырнуло из узкого глубокого ущелья с водопадами на живописную лощину, петляя распадаясь на пенные струи и бурлящие рукава.
Запахло травами. Есть у меня в жизни не так много любимых запахов. Один из них – аромат лечебной полыни. Обожаю срывать её бледные ветви, растирать в ладонях и жадно вдыхать благоуханный дух, продолжая тереть листья о ноздри. У полыни есть много разновидностей, все они, так или иначе, обладают приятным букетом: и привычный глазу чернобыльник, и полынь горькая. Но лечебная полынь – это особая пряность. По латыни она называется «Artemisia abrotanum», «божественная», и народное название у этого растения – «божье дерево», которое в Библии несколько раз упоминается в качестве символа наказаний. Я полюбил этот запах в степях Бессарабии, но недавно узнал, что полынь, «жусан», является одним из символов Казахстана, часто упоминается в казахских песнях и легендах. Так что оказалось – это не только мой фетиш, но и целой степной культуры.
Помню, как я карабкался по буеракам, собирая самые большие шары цветущего мордовника, что в середине сентября интересно, само по себе. Маша со Светой в это время сидели на россыпи камней, промеж которых колосилось месторождение чабреца промышленных масштабов. Потом мы собирали этот чабрец для чая. А ещё здесь был зверобой и огромные колокольчики с засохшими коробочками семян белены.
Ощущение было, что мы в каком-то ботаническом саду. Уникальная экосистема с постоянной влажностью, укрытая скалами от ветров на высоте 1600 метров, создавала эффект «затерянного мира». Самое интересное, что выше и ниже от этих «джунглей» многообразие растений потихоньку угасало, но небольшой участок ущелья метров в 500 не переставал нас удивлять. Было много крупного барбариса, но нас им уже было не удивить. Удивило нас целое дерево смородины, потом ещё одно. А потом и целая роща спелой сочной смородины заставила нас надолго остановиться, раскрыть рты и раскинуть руки с возгласом: «Что за…?».
Высота кустов смородины была не менее 5-ти метров, мы воспринимали их не иначе как полноценные деревья. По цвету ягоды были чёрные, но соцветия и вкус напоминали классическую красную смородину, которую я часто собирал у бабушки на даче в Нижегородской области. И дело не только в кислоте. С поправкой на то, что дикая ягода всегда обычно кислее, чем культурная, у этой смородины была терпкость и аромат именно красной смородины, а по цвету она была чёрная и очень сильно пачкалась, совсем как шелковица в моём детстве.
После похода я сёрфил по интернету в поисках ботанических подробностей. Не давала мне покоя смородиновая аномалия. Конкретно по ущелью Рцывашки, или как ещё оно вместе с речкой называется на карте – Ишкырты, ничего не было кроме фотографий с каких-то экскурсий и общих географических описаний, что это одно из ущелий, образованных пятью длинными северными отрогами Суганского ущелья. Вообще, своей пятернёй отрогов весь Суган похож на большую «лапу» и легко узнаётся с большой высоты из космоса. Моё изучение особенностей видов и гибридов смородины было основательным: я начал с реписа, крандаля и йошты, а закончил смилаксом и американскими безалкогольными напитками на основе берёзового сока. Но обо всём по порядку:
Думал, что сразу узнаю вид, но по своим жизненным формам наша смородина была не похожа ни на золотистую, ни на алтайскую, альпийскую и так далее. Полное сходство по внешнему виду и высоте дерева было только со смородиной магелланской, но меня смущал ареал обитания – Патагония (юг Чили и Аргентины). Как она попала на Кавказ?
Ribes magellanicum, смородина магелланская — Самый крупный подвид, Ribes magellanicum subsp. magellanicum — это целое деревце высотой до 5 метров. Местные жители называют это растение zarzaparrilla, сарсапарилья — не путать с лианами рода Smilax, которые называют тем же самым словом в экваториальных и тропических регионах Южной и Центральной Америки, и изготавливаемым из них безалкогольным напитком.
- На этих словах меня прям прошибло. У Фазиля Искандера в Детстве Чика тоже рос сассапариль. Герои книжки снимали кожуру с его ягод и добавляли в мастику, чтобы выдувать из неё пузыри, как из жвачки. Конечно, это была не смородина, а тот самый смилакс. Но у него тоже ареал обитания указан весьма экзотический. А ещё Sunset Sarsaparilla была самым популярным напитком в одной из моих любимых компьютерных игр – Fallout New Vegas. Круг замкнулся. Железных аргументов, кроме нескольких фоток у меня всё ещё не было, но моя интуиция посчитала, что дело закрыто, так как совпадений и знаков вполне достаточно. И да, в США тоже готовят напиток с таким названием, но вместо смилакса добавляют берёзовый сок. Век живи – век учись.
Перешли через речку по деревянному мосточку, прикрытому с обеих сторон калитками, чтобы на мост не ходили коровы и лошади. Я любовался микропейзажами нетронутого песка на отмелях речки и мне они представлялись огромными пляжами с высоты птичьего полёта. Когда переходили по камушкам очередной боковой ручей, Света и Маша умудрились по одному разу поскользнуться в одном и том же месте: Света промочила ноги, а Маша ушиблась и сломала трекинговую палку. Всё-таки, деревянный посох в этом плане значительно надёжнее.
Мне тоже довелось недолго над ними подтрунивать и на очередном броде я умудрился упасть аж целых два раза, чем восстановил справедливость в нашей семье.
Нам повстречался незамысловатый кош, из печной трубы которого выходил уютный дымок. Мужчина во дворике рубил дрова и пригласил нас к чаю с конфетами. Света насовала по карманам конфет, и мы подсушили на печке её обувь. Фермер Ильяс рассказал, что его напарника с конём мы видели вчера, он ушёл в Верхнюю Балкарию на пару дней и должен скоро вернуться. Тогда Свету наконец-то можно будет покатать по горам на лошади, есть у неё такая вечная идея-фикс. Ещё фермер рассказал, что дальше, в двух километрах выше есть ещё один кош, в котором никто уже не живёт под конец сезона, но там есть запас дров, кровать и кухонные принадлежности и можно там остановиться. Но, зная специфический «мужской дух» и атмосферу подобных жилищ, я понимал, что скорее всего Маша откажется от такого ночлега и предпочтёт палатку.
Так и случилось, в километре выше мы поставили палатку в живописном месте у ручья, где ещё росли деревья с множеством сухих веток для костра, а я сходил пешком дальше осмотреть кош, показал фотографии Маше, и она сказала, что мы не будем там жить. В районе второго коша на высоте 2200 деревьев уже почти не было, за исключением редких сосенок вдоль речки.
Но и там на следующий день природа одарила нас своими вкусностями, о которых я расскажу в следующей части.