Рассказы о Джеронимо; последние дни свободы чирикауа-апачей.
Джеронимо.
Беседы антрополога Евы Болл с апачами-чирикауа.
Аса Даклуджи.
Джеронимо и Аса Даклуджи.
Только после смерти моего отца, Ху, Джеронимо приобрел большое влияние. Даже более - он полностью прибрал власть к своим рукам. Он был бедонкое и никогда не являлся вождем. Найче был вождем, но он был очень молод - слишком молод для руководства. Возглавить чирикауа мог только сильный во всех отношениях мужчина.. Джеронимо был человеком среднего возраста. Это был известный боец и превосходный лидер, а также шаман. Ни один белоглазый, похоже, не понимает важности последнего фактора в управлении апачами. Найче не был шаманом, поэтому Джеронимо был ему нужен так же, как и Джеронимо нуждался в нем. Это было хорошее сочетание. Джеронимо видел, что Найче оказываются уважение и почтение, подобающие вождю, и он всегда занимал почетное место; но Джеронимо с помощью Найче разрабатывал стратегию и принимал решения. Конечно, если бы Ху или Джеронимо были вождями, никто не смог бы узурпировать их власть. Но не забывайте, что Найче не был шаманом. Это было серьезным препятствием для него. Несколько лет после нашего пленения и после того, как я вернулся из школы, я жил в деревне Джеронимо и являлся его доверенным лицом и переводчиком. Я сопровождал его повсюду, куда бы он ни пошел. Когда он заболел воспалением легких в Форт-Силл и был отправлен в больницу, Юджин Чиуауа сидел рядом с ним днем, а я ночью. И он умер, держа меня за руку. Даже в бреду он говорил о тех семнадцати мужчинах, которые ускользали от пяти тысяч солдат армии США в течение многих месяцев; и ускользали не только от них, но и от двух с половиной тысяч мексиканских солдат — семь с половиной тысяч хорошо вооруженных, обученных и экипированных солдат, против семнадцати человек, которых они считали голыми дикарями. Их шансы против Джеронимо были пятьсот к одному, но они все равно не смогли ни уничтожить его, ни захватить в плен. Но я племянник Джеронимо, и есть люди, которые могут подумать, что я предвзято отношусь к этому. Сходите к Чарли Смиту. В детстве он и его мать попали в плен к группе Джеронимо. Чарли прожил с Джеронимо и Найче, по-моему, около года, прежде чем отправиться во Флориду.
Чарли Смит.
Мой отец, Не-до-билт-йо, или Заметающий Свои Следы, был скаутом-чирикауа, который долгое время служил в форте Стэнтон. Офицер, который завербовал его, не смог ни написать, ни произнести его имя, поэтому он просто записал его, как Чарли Смит. В некоторых книгах он упоминается, как капрал или сержант Чарли; в других он - Алабама Чарли. Во время пребывания в форте он познакомился с моей матерью-мескалеро по имени Кумпа и женился на ней по индейским обычаям. Таким образом, он стал мескалеро. У нее был дом в Уайт-Тейле, и мой отец приезжал туда так часто, как ему разрешали. Именно там я родился. В наших горах уже четыре или пять лет не было урожая орехов (пинон – кедровые орехи). Ты знаешь, что эти деревья плодоносят нечасто. Мой отец узнал от скаута, который приехал из западной части Нью-Мексико, что там поспел большой урожай орехов. Около сорока мескалеро получили в агентстве пропуска на тридцатидневную поездку, и капитан, с которым работал мой отец, позволил ему отправиться с нами. Чтобы не пропустить назначенную дату, мой отец завязал тридцать узелков на ремешке из оленьей кожи и каждый день развязывал по одному. Конечно, мы ехали верхом; в резервации тогда было гораздо больше диких лошадей, чем сейчас, и у моих родителей их было несколько. Они отдали мне самую объезженную из них, и я был уже достаточно взрослым для того, чтобы ездить верхом в одиночку.
Примечание (Ева Болл).
Чарли предполагал, что на тот момент ему было всего четыре или пять лет, но детей у апачей рано приучали к езде верхом.
У каждого из них было верховое животное, и они взяли с собой вьючных лошадей. Я не знаю, какой это был год, по-моему 1885-й. Мы встретились с остальными на Ринконаде и проехали через седловину Священного Горы (Сьерра-Бланка), затем проехали вниз мимо Шанта-Плейс, а затем двинулись между Белыми песками и Мальпаис (лавовая постель). Мы добрались до Рио-Гранде, пересекли ее и начали подниматься по длинному склону Черного хребта. Затем мы пересекли водораздел по старой примитивной тропе и разбили лагерь на западной стороне. С того места, где мы остановились, мы могли видеть огни медного рудника и тусклый свет, как будто от небольших костров – дальше к юго-западу. Кто-то в шутку сказал, что это, возможно, огни лагеря Джеронимо, но никто не воспринял это всерьез. Тем не менее, на следующую ночь мы остановились в глубоком каньоне, где можно было развести костер для приготовления пищи, не опасаясь, что его увидят. Мы все еще ели сушеные продукты, которые привезли с собой.
На следующее утро мужчины, обычно по двое, уходили на охоту. Мой отец и еще один человек предпочитали охотиться поодиночке. Женщины также разделились на небольшие группы. Со мной и мамой были Их-тедда, или Молодая Девушка, и молодая мать со своим ребенком. Мы начали сбор орехов с того, что нашли следы лесных крыс и прошли по ним до их нор. Эти логовища достигали двух с половиной футов в высоту и примерно столько же в диаметре. Иногда из одного тайника мы доставали до двух галлонов орешков, а то и больше. Крысы никогда не приносят в свой тайник испорченные орешки. Когда мы не находили нор, то раскладывали шкуры под деревьями и били дубинками по нижним веткам, и, таким образом, порой набивали их одну за другой.
Вечером, когда мужчины возвращались, женщины разделывали дичь и развешивали ее сушиться на кустах и нижних ветках. Они соскабливали жир со шкур и прикрепляли их колышками. Дубление должно было начаться после нашего возвращения. И мяса и пинон было заготовлено достаточно, и люди уже думали о том, чтобы возвратиться в Мескалеро, когда две семьи попросили разрешения остаться еще на один день, чтобы завершить сбор урожая. В наш последний вечер, когда группа моей матери отправилась в лагерь, с горы стремительно спустились странные воины, и мы разбежались. Я бежал к зарослям чапараля, когда пуля задела мне икроножную мышцу на ноге. У меня до сих пор остается на ней шрам. Следующее, что я помню - это то, что какой-то мужчина наклонился со своей лошади, поднял меня и посадил перед собой. Всадники заставляли женщин садиться в седла позади них; и они повезли нас в лагерь Джеронимо. По обычаю, вождь выбирал женщин первым, но Найче был хорошо обеспечен в этом отношении и уступил Джеронимо. Он взял Их-тедду, а воин по имени Хуан-си-гот-си выбрал нас с матерью. Что стало с другой женщиной и ребенком, я не знаю. Моя мать предупредила меня, что я не должен никоим образом выказывать своего недовольства. Я должен был беспрекословно слушаться своего отчима и должен был предвидеть все его желания. Я уже знал, что когда он подъедет, я должен встретить его, взять его лошадь и позаботиться о ней. Я должен был развести костер, собрать дрова и, самое главное, повиноваться ему полностью и немедленно. Я не должен был задавать вопросов. Я должен был безропотно съедать любую порцию пищи, которую мне давали. Все мальчики апачи должны были это делать. Мой отчим был сторонником строгой дисциплины, но ни я, ни моя мать не возмущались из-за этого; если нам было плохо, мы не должны были показывать это каким-то образом. И я уверен, что я ему нравился. Он сказал моей матери, что из меня выйдет хороший воин и что я должна стать хорошим стрелком. Он смастерил для меня лук и стрелы - стрелы с тупыми наконечниками - и требовал, чтобы я упражнялся в стрельбе по нескольку часов в день. Он сказал, что я еще слишком мал для того, чтобы иметь настоящие стрелы, но, если я продолжу набираться мастерства, он снабдит меня ими. Представь себе мой восторг, когда однажды вечером он приехал ко мне на пони! Я никогда не забуду ту зиму. Джеронимо выстраивал мальчиков в шеренгу на берегу, заставлял нас разводить костер и раздеваться у возле него, а затем заставлял нырять в ручей, разбивая лед на ходу. Когда он сделал это в первый раз, я подумал, что испытание закончилось, когда он позволил нам вылезти из воды. Но нет - раз за разом мы грелись у костра и возвращались в ледяную воду. Были моменты, когда я просто ненавидел его. Джеронимо стоял на берегу с палкой в руке. Зачем, я не знаю, я никогда не видел, чтобы он кого-нибудь бил. Но мы знали, что он может это сделать, и этого было достаточно. Никто даже не думал о том, чтобы бросить вызов Джеронимо.
Присутствовал ли я когда-нибудь во время боя? С Джеронимо находились женщины и дети, и, конечно, они видели, что происходило. Если его преследовали, он, как и все остальные, пытался защитить их, отправляя вперед; но обычно бой начинался в то время, когда он устраивал засаду, и все члены группы находились там. Некоторые из женщин были очень хорошими стрелками, а также хорошими бойцами. Лозен, сестру Викторио, называли Женщиной-Воином; и хотя она, возможно, не обладала такой же физической силой, как мужчина, она была таким же хорошим стрелком, как и любой из них.
Примечание (Ева Болл).
Лозен никогда не была замужем. Она умерла в казармах Маунт-Вернон, Алабама. Я допустила ошибку, исправив слова Кайвайклы в книге "Во времена Викторио" (стр. 207) и заявив, что Лозен вышла замуж за Кэлвина Зунни (Жонне) и умерла в резервации Мескалеро. Однако жену Зунни тоже звали Лозен, и она действительно умерла в Мескалеро. Меня часто спрашивали, почему никто кроме Джеймса Кайвайклы не упоминает о Лозен (во время работы над книгой «Во времена Викторио», но в дальнейшем Болл получила еще свидетельства о Лозен). Он объяснил, что апачи уважают ее и, таким образом, защищают от критики в ее адрес, потому что только замужняя женщина могла отправиться со своим мужем на тропу войны.
Примечание (А.К.)
Жену чирикауа Кэлвина Жонне звали Люси или Луиза (1868-1921). Возможно, из-за похожего произношения произошла ошибка.
Слева-направо: Джейсон Бетцинес, Кэлвин Жонне, Чаппо, сын Джеронимо (1889 год).
Когда апачи выходили на тропу войны, у них были очень строгие правила. Даже слова для обозначения обычных вещей были другими. Женщины могли сопровождать своих мужей, но не могли жить вместе. Ни одной незамужней женщине не разрешалось сопровождать их. Лозен? Нет, она не была замужем, она никогда не была замужем. Но для нас она была Святой Женщиной, и к ней относились, как к святой. Она была не менее уважаема, чем сама Женщина Раскрашенная Белым (мифологический герой апачей). И она была храброй! Джеронимо посылал ее с заданиями к военным офицерам, чтобы они договаривались о встречах с ним или передавали сообщения. Когда Джеронимо пересекал границу с Нью-Мексико или Аризоной, он обычно делал это, когда нуждался в боеприпасах. Я не думаю, что он хотел убивать, но были случаи, когда у него не было выбора. Если бы его увидел гражданский, это означало, что о нем сообщили бы военным, и те начали бы охоту на нас. Поэтому у нас не оставалось иного выбора, кроме того, чтобы убить гражданского и всю его семью. Было ужасно видеть, как убивают маленьких детей. Я не люблю говорить об этом. Мне не нравится думать об этом. Но солдаты убивали и наших женщин и детей тоже. Не забывайте об этом. Были моменты, когда я просто ненавидел Джеронимо, и за это тоже; но когда я стал старше, я понял, что у него не было выбора. Воровать лошадей было весело. Я был еще недостаточно взрослым, чтобы заниматься этим, и как я завидовал тем, кто умел это делать! Обычно мальчишки тоже стреляли огненными стрелами, чтобы поджечь дома. Я видел, как это делали, дважды. Я видел, как погибло много-много людей. Как бы я хотел об этом забыть! Даже младенцев убивали; а я люблю детей.
Но Джеронимо сражался не только за то, чтобы отомстить за свою убитую мать, жену и детей, но и за свой народ и свое племя. Позже нашлись апачи, которые ожесточились против Джеронимо, заявив, что это он виноват в том, что их отправили во Флориду и держали в статусе военнопленных в течение двадцати семи лет. Что ж, если бы у них был такой же боевой дух, как у Джеронимо, их не пришлось бы отправлять в тюрьму. Большая разница заключалась в том, что у него хватало мужества продолжать сражаться, а они сдались. Некоторые из них уже седые, но по-прежнему во всех своих бедах винят Джеронимо. Я не уважаю их. Они были трусами. Я не буду называть их имен. Мне стыдно, что они тоже апачи. И не забывайте, что Джеронимо знал, что его дело безнадежное, но это его не останавливало. Я восхищаюсь им за это. Он был великим вождем, и трусливым людям не подобает придираться к человеку, который пытался сохранить для них свободу. И не забывайте, что он сражался, имея мало шансов, но при этом его никто и никогда не взял в плен.
Примечание (А.К)
Данные об убийствах разнятся. Губернатор Соноры сказал, что последние полгода своей дикой карьеры, Джеронимо убил пятьсот жителей его провинции. Американские источники сообщили о 476 убитых по обе стороны границы за одиннадцать месяцев с момента побега Джеронимо и Чиуауа из Сан-Карлоса и до окончательной капитуляции в сентября 1886 года. В любом случае, группу Джеронимо назвали самой смертоносной группой в индейских войнах в процентном отношении к своей численности. Утверждение Чарли Смита находят подтверждение в раннем разговоре генерала Крука с Найче. Когда Крук спросил у вождя, зачем они убили так много людей, тот ответил, что они это делали из-за необходимости сохранить скрытность своего пребывания в той или иной местности.
Ленна - дочь Джеронимо и Их-тедды.
Их-тедда (Косоглазая Кейт), седьмая или восьмая жена Джеронимо (большинство источников уверяют, что седьмой). Их дети - Ленна и Роберт (на коленях у матери). Родилась около 1856 года. Она была из племени мескалеро-апачей, захваченная в плен чирикауа во время рейда. Джеронимо взял себе ее в жены. Он познакомился с ней в резервации Сан-Карлос еще в 1877-78 годах, но у них не было отношений, пока он не захватил ее во врем этого рейда. Джеронимо был женат на Зи-йе и Их-тедде одновременно.
16 января 1886 года лейтенант Марион Маус встретился с Джеронимо и его ведущими воинами, чтобы обсудить возможную капитуляцию генералу Круку. Джеронимо согласился встретиться с Круком, чтобы поговорить о капитуляции. В знак доброй воли Джеронимо передал лейтенанту Маусу девять своих людей в качестве заложников до окончания переговоров. Среди заложников была Их-тедда, которую он похитил годом ранее и которая только что забеременела своим первенцем. Джеронимо сбежал после того, как согласился сдаться генералу Круку в марте 1886 года. В результате Джеронимо сбежал с небольшой группой после того, как бутлегер из Тусона продал им виски и они напились. Однако большинство чирикауа - группа Чиуауа и заложники - отправились в Сан-Карлос В дальнейшем власти отправили всех сдавшихся чирикауа и большинство заложников (всего семьдесят семь человек) в форт Мэрион во Флориде, в то время как генерал Майлс и 5000 солдат преследовали Джеронимо по всей южной Аризоне, Нью-Мексико, Соноре и Чиуауа в течение следующих шести месяцев. В сентябре 1886 года Их-тедда родила девочку в форте Мэрион (единственный индейский ребенок, родившийся в том месяце). Командир поста подполковник Луммис Лэнгдон записал ее, как "Мэрион", но каким-то образом она получила имя "Ленна", под которым была известна всю свою жизнь. Через восемь месяцев после рождения Ленны, в апреле 1887 года, армия перевела заключенных из форта Мэрион в казармы Маунт-Вернон в Алабаме, где было больше места, но условия жизни были хуже. Двенадцать мескалеро находились среди чирикауа, и после сильного давления со стороны представителей мескалеро армия согласилась позволить им вернуться в их резервацию в Нью-Мексико. Джеронимо сразу понял, что это была возможность для Их-тедды и Ленны с покинуть лагерь для военнопленных. Он развелся с Их-теддой несмотря на то, что она умоляла остаться с ним, чтобы они с дочерью могли вернуться в Мескалеро. Джеронимо не знал, что Их-тедда была беременна их вторым ребенком, сыном.
Их-тедда получила разрешение вернуться в резервацию Мескалеро вместе со своей дочерью Ленной в 1889 году. Через несколько дней ее отец выдал ее замуж за бывшего скаута Старика Косоглазого, который был также известен как Старый Мальчик, а она стала Кэти Косоглазая. Через семь месяцев после того, как Их-тедда вышла замуж за Старого Косоглазого, у нее родился сын, и в племенном реестре его имя было внесено как Роберт Косоглазый. Позже Их-тедда изменила запись, сказав, что мальчика зовут Роберт Джеронимо.
в 1904 году Джеронимо участвовал в выставке Louisiana Purchase Exposition в Сент-Луисе. Нью-Мексико направил делегацию мескалеро в Индейский Дом в надежде извлечь выгоду из славы Джеронимо ради создания туристического бизнеса. Среди делегации мескалеро была, конечно же, красивая семнадцатилетняя дочь Джеронимо, Ленна, которая у шокировала его своим появлением 14 июля. Их встреча прошла хорошо, и Джеронимо, вероятно, пригласил ее погостить у него и его внука Томаса Дахкеи в его викиапе в деревне апачей. Ленна вернулась в Мескалеро около 24 августа, как раз вовремя, чтобы поступить в школу-интернат в Мескалеро.
Ева Болл, антрополог и автор нескольких книг по истории апачей, взяла интервью у Их-тедды (она же Кэти Косоглазая) в больнице около 1950 года, через переводчика медсестры-апачи. Ее история опубликована в книге Болл в "Инде. Одиссея Апачей".
Их-тедда умерла 6 июля 1950 года в Мескалеро, штат Нью-Мексико, и была последней из умерших жен Джеронимо. Считалось, что ей было 94 года.
Джаспер Кансеа (племянник Джеронимо).
Кансеа и Яноша.
Мой отец умер до моего рождения, а моя мать умерла, когда нас, как скот, гнали из резервации Кочиса в Сан-Карлос. У меня не осталось никого, кроме бабушки, и ей пришлось идти пешком. Я был маленьким, и когда я не мог за ней угнаться, она несла меня на руках. Она сказала мне, что Джеронимо - мой дядя, но я не ни разу его не видел, пока он не пришел в Сан-Карлос. Когда он пришел туда, моя бабушка уже ушла в "Счастливое Место", и я остался совсем один. Но индианки были добры ко мне, и даже когда они были голодны, то давали мне немного еды, в которой нуждались их собственные дети. Мы никогда не голодали, пока не добрались до Сан-Карлоса; и там мы чуть не умерли, потому что не было еды. Думаю, мне было одиннадцать, когда мой дядя Джеронимо пришел и забрал меня с собой. Он отдал меня Яноше, чтобы я был его ординарцев и научился быть воином Я оставался с Яношей и готовил ему еду, заботился о его лошади, кормил и поил ее, и держал рот на замке, пока кто-нибудь не задавал мне вопрос. Я питался тем, что оставалось. Что бы ни случилось, я не жаловался. И даже когда я говорил, мне приходилось говорить по-другому (на тропе войны мы разговариваем не так, как обычно, а по-другому.) Мне нужно было подумать, чего хочет Яноша, и тогда сделать это для него, прежде чем он скажет мне. Но я гордился тем, что меня учил великий воин, и старался все делать правильно. Я знал Джеронимо и знаю, что он стал жертвой лжецов. Многие из его собственных людей, за которых он сражался, лгали о нем. Они предали его. Майлс предал его. Я не уверен, но кажется, что Крук его тоже предал, хотя остальные так не думают. Но я знаю, что Майлс солгал ему. Этот человек не сделал того, что он обещал. Джеронимо был действительно великим воином, а Майлс был трусом. Его войска были обеспечены всем необходимым, а Джеронимо должен был добывать пищу для своих людей, а также для их женщин и детей. Когда они были голодны, Джеронимо добывал еду. Когда им было холодно, он снабжал их одеялами и одеждой. Когда они шли пешком, он крал лошадей. Когда у них не было патронов, он уходил на их поиски. Он был хорошим человеком. Я думаю, что среди вас, белоглазых, сегодня есть отчаянные люди, которые гораздо хуже и более жестоки, чем Джеронимо.
Сдача Джеронимо.
Я спросила Даклуджи, знает ли он Мартина и Кайиту, двух скаутов-апачей, которые сыграли важную роль в окончательной капитуляции Джеронимо, приведя армейских переговорщиков в его лагерь. Он знал их обоих, а Мартина лучше всего, потому что тот был недни.
И когда-то был ординарцем у Ху. Даклуджи сказал мне, что он был переводчиком у Мартина Кайиты, когда они рассказывали свою историю визитерам несколько лет тому назад. Этот рассказ, стенограмма которого хранится среди записей резервации Мескалеро, выглядит следующим образом (Ева Болл).
Рассказ Мартина и Кайиты.
Генерал Майлс вызвал нас и сказал, что он решил предпринять еще одну попытку заставить Джеронимо сдаться и положить конец индейскому мятежу. Джеронимо собрал отряд своих людей, всего 39 человек, и отправился в Мексику. Он заключил мир с мексиканцами в Касас-Грандес и все еще был в состоянии быстро перейти границу и продолжить нападения на американцев. Генерал Майлс сказал нам, что он хочет, чтобы мы отправились в Мексику с молодым офицером, лейтенантом Чарльзом Гейтвудом, нашли Джеронимо, убедили его заключить мир, возвратились вместе с ним и доставили его к нему (генералу Майлсу). Джеронимо было отправлено сообщение, что он должен отбыть срок в тюрьме, когда его вернут в США. Мы согласились пойти с лейтенантом Гейтвудом. Кроме нас, двух скаутов и Гейтвуда, там были и другие люди, в том числе переводчик и упаковщик, отвечавший за наш лагерь. Переводчика звали Джордж Раттен. Сначала мы отправились в западную часть Чиуауа и, в конце концов, добрались до старой шахты, возле которой несколько мексиканцев упаковывали своих осликов желудями, которые они собирались увезти с собой. Мы поговорили с мексиканцами, и оказалось, что они знают о Джеронимо. Они сказали нам, где, по их мнению, мы можем его найти. Мы сразу же отправились в путь и ехали всю ночь напролет. Мы прибыли во Фронтерас, Мексика, где стояла лагерем еще одна группа американских войск. Там лейтенанту Гейтвуду было сказано, что незадолго до нашего прибытия две индейские женщины из отряда Джеронимо прибыли в город с сообщением от него, что он готов рассмотреть возможность встречи. Этих женщин отправили обратно в лагерь индейцев, и мы не знали, какова была доля правды в этом предложении о переговорах. Этими двумя индианками были миссис Хью Куни (Датес-те, или Даждеди, также ее имя писали, как Та-дес-те) и Лозен, которая теперь мертва. Мы провели ночь в лагере солдат, а следующий день лейтенант Гейтвуд повел нас на поиски Джеронимо. Мы поднялись на вершину горы недалеко от Фронтераса, где совсем недавно разбила лагерь группа Джеронимо. С нами в тот день были десять или двенадцать солдат, которых Гейтвуд взял с собой. Мы провели ночь на горе, в заброшенном лагере Джеронимо.
На следующее утро мы спустились по их тропе с горы к реке Бависпе и там поняли, что находимся совсем рядом с ними. Мы провели еще одну ночь у реки, а на следующее утро отправились в путь. Гейтвуд сказал нам, двум скаутам, что он хочет, чтобы мы отправились дальше одни, попытались найти Джеронимо и поговорили с ним. Поэтому мы оставили лейтенанта. Гейтвуд и его солдаты расположились лагерем у реки, а мы двое, Кайита и Мартин, поднялись на другую гору, где, как мы были уверены, находился лагерь Джеронимо. Мы осознавали опасность этого, но мы пообещали генералу Майлзу, что сделаем все возможное, чтобы вернуть Джеронимо, и твердо намеревались это сделать. В два часа дня мы подошли к тому месту, где был разбит его лагерь. Между его лагерем и нами Джеронимо расставил среди скал своих людей с ружьями, охраняя лагерь от нападения. Мы действовали так осторожно, как только могли, но они заметили наше приближение. Мы знали, что они могут выстрелить в нас в любой момент. На самом деле, это было очень опасно для них. Позже мы узнали, что они толком не знали, что им следует делать, когда мы приближались к ним Однако у Кайиты был двоюродный брат в лагере Джеронимо (Яноша), который узнал его и не хотел, чтобы его убили. Поэтому он вскочил на скалу без разрешения Джеронимо, окликнул нас и спросил, зачем мы пришли? Мы ответили, что мы посланцы от генерала Майлса и лейтенанта Гейтвуда, и что мы хотели бы обсудить мир с Джеронимо. Затем он сказал нам, что мы можем войти в лагерь. Мы сделали это, его воины окружили нас, и все вместе мы направились туда, где был разбит настоящий лагерь. Мы изложили причины, по которым пришли сюда. Джеронимо сказал нам, что, несмотря на то, что в прошлом он не доверял американским солдатам, теперь он действительно хочет встретиться с ними и заключить мир. Затем Джеронимо приготовил немного мескаля и взял его двумя руками, чтобы получился комок размером с человеческое сердце. Он сжал его в кулаке, завернул и велел нам отнести это лейтенанту Гейтвуду. Он сказал, что это знак его согласия и что, когда мескаль будет доставлен по назначении, у Гейтвуда не будет причин сомневаться в его серьезности относительно установления мира.
"Кайита остался с Джеронимо в качестве заложника. Мартина отправили обратно к Гейтвуду с мескалем. В тот же вечер Мартин прибыл в лагерь солдат на реке и передал мескаль Гейтвуду. Тот взял его в руки, нарезал ломтиками и раздал своим солдатам, которые съели его с хлебом; все они были очень счастливы, потому что поняли, что теперь Джеронимо всерьез взялся за свой план покончить с индейскими войнами. В ту ночь все солдаты улеглись у костра, чувствуя, что опасности нападения нет.
На следующее утро Гейтвуд разбудил Мартина очень рано и сказал ему что они снова отправляются на совещание с Джеронимо. На этот раз Гейтвуд, Раттен (переводчик) и еще несколько человек отправились с ними, но большая часть солдат осталась в каньоне у реки" (запись стенографиста).
Продолжение рассказа Мартина.
Когда мы прошли примерно половину пути до вчерашнего индейского лагеря, то увидели, что индейцы спускаются с горы нам навстречу. Несколько минут мы были очень встревожены, думая, что, может быть, Джеронимо передумал и собирается доставить нам неприятности. Однако мы сказали, что единственное, что нам остается - это идти дальше и встретиться с ним. И когда мы подошли ближе, то увидели, что отряд возглавляет Кайита. Мы приблизились к индейцам , спускавшимся с горы, и когда мы встретились, Джеронимо подошел и пожал руки солдатам. Затем мы вместе сели на землю и долго обсуждали планы капитуляции. Затем мы все спустились с горы в лагерь солдат.
«Там Гейтвуд договорился с ними о том, что они пойдут и сдадутся генералу Майлсу. Джеронимо отказался отдать свое оружие, и Гейтвуд сказал ему, что он может забрать его и передать генералу Майлсу. Гейтвуд снабдил индейцев провизией и послал людей за дополнительными припасами» (запись стенографиста).
От Бависпе мы направились в лагерь генерала Майлса. По дороге мы осмотрели равнину и увидели 600 мексиканцев – солдат, которые приближались к нам, а мы сразу и не заметили их. Мексиканский офицер пришел в наш лагерь, и он был очень зол. Казалось, он хочет забрать у нас Джеронимо. Тот тоже был зол, потому что чувствовал, что с американскими солдатами ему будет гораздо безопаснее, чем в руках мексиканцев. Поэтому мы предложили Гейтвуду, чтобы он вместе с нами, скаутами, и Джеронимо, потихоньку ускользнул от мексиканцев, пока остальные солдаты разговаривают с мексиканцами.
Так мы и сделали, и вскоре оказались вдали от мексиканцев. Больше они нас не беспокоили. Затем мы направились к горе в том направлении, где, как нам было сказано, мы должны были найти генерала Майлса. Еще несколько американских солдат пришли из одного из своих лагерей и последовали за нами, но они не присоединились к Джеронимо и Гейтвуду, которые ехали вместе. Джеронимо и Гейтвуд отправили гонцов в лагерь генерала Майлса, чтобы сообщить ему, что Джеронимо придет на конференцию. Это были Кайита, еще двое индейцев и, по крайней мере, один белый человек. Когда генерал Майлс получил известие, то выехал на повозке нам навстречу. Мы находились еще примерно в 60 милях от его поста, когда он встретил нас. Незадолго до его прибытия, Найче, который был еще одним важным воином наряду с Джеронимо, занервничал и повел с собой группу индейцев на близлежащий холм, где повел себя так, словно он собирается бежать. Мы позвали его, и он вернулся. Когда Майлс добрался туда, он взял с собой Джеронимо, Найче и еще некоторых индейцев в свою повозку, и поехал обратно в форт (Боуи) прибыв туда раньше остальных. Индейцы сдали оружие в форте, и, таким образом, война Джеронимо закончилась.
Следует отметить, что Джеронимо и его воины сохраняли свое оружие до тех пор, пока не добрались до форта Боуи. Джордж Мартин, сын Мартина который много раз слышал, как его отец и Кайита рассказывают о своих приключениях, сообщил мне следующее (Ева Болл).
Лейтенант Чарльз Гейтвуд (справа).
Кайита и Мартин, два скаута-чирикауа, которые на свой страх и риск первыми пришли в лагерь Джеронимо. Фотография около 1904-05 годов.
Рассказ Джорджа Мартина.
Мартин был недни и членом группы Ху. Когда он был маленьким мальчиком, его схватили мексиканцы и продали пожилой и состоятельной мексиканской паре, жившей на ранчо неподалеку от Касас-Грандес. У этой пары никогда не было детей, и они очень привязались к мальчику. Они заставили его называть их мамой и папой. Они отвели его в церковь и крестили в католической вере. Он получил имя в честь святого (Мартин), что в переводе с испанского означает «Мартине». Когда его хозяин и приемный отец заболел, он почувствовал, что жить ему осталось недолго, и захотел позаботиться о мальчике. Он дал Мартину хорошего скакуна и вьючную лошадь, еду, одеяла и бумагу, подтверждающую, что он больше не раб. Он отвез Мартина в Касас-Грандес, в дом своего друга, и договорился, что, когда Ху или члены его группы придут в факторию, друг будет уведомлен, чтобы он смог вернуть мальчика к его народу. Мой отец был настолько расторопен и предан Ху, что стал его личным помощником — мы бы назвали это сейчас чем-то вроде ординарца. Мартин повзрослел и женился. Он не хотел выходить на тропу войны и не хотел, чтобы это пришлось делать его жене и детям. Он хотел жить в мире. Во время нахождения группы Ху в Аризоне, он завербовался скаутом в форте Апачи. Он хорошо знал, что скауты не нравятся своему людям, которые считают их предателями, но он также знал, что его жена и дети могут мирно жить в форте и будут защищены. На его решение сильно повлиял тот факт, что Кайита уже был скаутом. Он знал Кайиту до того, как попал в плен к мексиканцам, и они всю жизнь были близкими друзьями. Майлс пообещал этим двоим: "Если вы вернетесь живыми и Джеронимо сдастся, я попрошу правительство предоставить вам хороший дом в Терки-Крик, где у вас будет много хорошей воды, травы и дичи. Всё, что вам нужно, будет вам предоставлено. А правительство выделит вам семьдесят тысяч долларов, если вы успешно выполните свою миссию; вы получите деньги, как только Джеронимо сдастся и вы вернетесь." Ни Мартин, ни Кайита понятия не имели, что такое семьдесят тысяч долларов, но они понимали, что это большая сумма. Деньги им были ни к чему, но они хотели иметь дом в Терки-Крик, где они могли бы жить спокойно. Они не просили денег, но, поскольку Майлс пообещал им их, они пытались получить причитающееся им до самой своей смерти. Конечно, они ничего не получили.
Джаспер Кансеа, племянник Джеронимо и его самый молодой воин, был часовым на самой вершине горы, когда пришли Мартин и Кайита. Он рассказал мне следующее (Ева Болл).
Джаспер Кансеа.
Я был часовым в начале зигзагообразной тропы. Я лежал с полевым биноклем и наблюдал. Когда я заметил движение на равнине далеко внизу, то стал внимательно присматриваться. Что-то приближалось; что-то пересекало равнину в направлении подножия тропы. Две фигуры! Возможно, это были олени. Они стали немного больше, но для оленя они были недостаточно длинными. Я крикнул Джеронимо, что кто-то идет. Он знал, что потребуется очень много времени, чтобы добраться до вершины. Он велел мне наблюдать, и когда я понял, что это люди, то дал ему знать. Я уже был уверен, но подождал некоторое время, прежде чем отправить сообщение. Когда фигуры поднялись по тропе, я узнал Мартину и Кайиту по их походке. Затем Джеронимо и воины присоединились ко мне и уселись со мной рядом. Яноша – справа от Джеронимо, а Фан и Айлеш – слева от него. Два скаута продолжали карабкаться вверх. Мартин держала в руках палку, обмотанную белой тряпкой. Я разглядел их лица и сказал Джеронимо, кто они такие. Он сказал: "Не имеет значения, кто они такие. Если они подойдут ближе, их следует пристрелить". "Они наши братья", - сказал Яноша. «Давайте выясним, зачем они пришли. Они очень смелые, раз решились на такой риск». «Они рискуют не ради нас, а ради денег, обещанных им нашими врагами. Когда они подойдут достаточно близко, стреляйте", - ответил ему Джеронимо. "Мы не будем стрелять", - сказал Яноша. "Если кто-то и выстрелит, то по вам, а не по ним. Я убью первого, кто поднимет винтовку".
"Я помогу тебе», - сказал Фан.
"Ладно. Пусть живут», - проворчал Джеронимо.
Скауты напомнили Джеронимо о его бедственном положении и о бесполезности дальнейшей борьбы. Они рассказали ему, что Чиуауа со своей группой, а также с женами и детьми некоторых членов группы Джеронимо, сдались и уже отправлены во Флориду. Среди прочих были жена вождя Найче и одна из жен Джеронимо. Они напомнили Джеронимо, что всё живое — мексиканцы, белоглазые и даже звери — являются его врагами. Сама гора была одновременно и щитом, и угрозой, потому что, если тропу разрушить, он и его люди навсегда останутся на ней пленниками. В то время группа Джеронимо, включая его самого и Найче, состояла из семнадцати человек; с ним была также Лозен, сестра Викторио, известная, как Женщина Воин. Джеронимо также мешало присутствие женщин и детей, которых нужно было защищать и кормить. Никто никогда не брал Джеронимо в плен. Я знаю это. Я был с ним. В любом случае, кто может поймать ветер?
Узнав, что командовать будет лейтенант Чарльз Гейтвуд, Джордж Раттен предложил свои услуги в качестве переводчика и был выбран Гейтвудом для выполнения этой задачи. Молодой офицер, которого апачи называли Нантан Длинный Нос, должен был взять с собой десять солдат, переводчика и упаковщика. В своей книге "Правда о Джеронимо" Бриттон Дэвис написал, что "было важно, чтобы какой-нибудь офицер, наделенный властью, передал условия Майлса; и этот офицер должен быть знаком с Джеронимо. Любой незнакомый офицер, попытавшийся войти в лагерь Джеронимо, немедленно был бы застрелен». После смерти Кроуфорда и отставки Дэвиса, Гейтвуд был лучшим выбором. Апачи не только уважали его, но и знали местность, в которой, как предполагалось, Джеронимо находится. "Мой отец, - сказал Джордж Мартин, - знал, что Джеронимо не поверит, что какие-то солдаты могут его найти. Моя мать была дочерью недни, я сам недни, а Кайита женат на сестре Викторио". Каждый из скаутов знал, что он потеряет уважение своего народа, отправляясь на это задание, но они являлись скаутами и хотели, чтобы боевые действия закончились, потому что боялись, что их продолжение приведет к истреблению апачей. Больше всего они боялись, что, не будучи шаманами, они не смогут убедить Джеронимо. Несмотря на то, что Джеронимо никогда не обращал на это внимания, все апачи, включая двух скаутов, верили, что его снадобье наделяет его великой Силой, и благоговели перед ним. Когда они вызвались добровольцами, Майлс пообещал им, что они смогут вернуться в Терки-Крик, где они могли бы жить в мире и знать, что их семьи находятся под защитой солдат в форте Апачи. Когда они доложили генералу, он не понимал, как мало на них повлияло его обещание больших денег, и снова пообещал семьдесят тысяч долларов за успешную попытку. Джордж Раттен объяснил им, что это очень большая сумма, и что Майлс пообещал вручить ее им по возвращении (Ева Болл).
Кансеа сказал: «Среди воинов, собравшихся на краю (в верхней части тропы), Найче, как и подобает вождю, сидел в центре. Кроме тех, кого уже я назвал, были Чапо (сын Джеронимо), Тисснолттос, Анандиа, Хуан-си-гот-си, Мотзос, Цисна, Ханлоа и Касегоне. Лозен тоже была среди мужчин. За исключением Найче, Джеронимо был связан с каждым из них либо кровными узами, либо через брак. Думаю, мне было не больше пятнадцати, но я уже находился на тропе войны со своим дядей в течение трех лет».
Вместо вознаграждения, Мартин и Кайита были включены в группу Джеронимо и отправлены во Флориду. Они оставались заключенными до своего освобождения в 1913 году вместе с остальными чирикауа. Через сорок один год после того, как они помогли Чарльзу Гейтвуду, они получили признание за свою службу в качестве скаутов и небольшие пенсии (Ева Болл).
Примечание (А.К.).
Мартин и Кайита находились на перроне во время отправки группы Джеронимо во Флориду. Солдаты силой затолкали их в вагон в последний момент. Без прямого приказа Майлса этого никогда не произошло бы.
Даклуджи.
Больше всего Джеронимо разозлило обещание Крука, что его группа отправится на восток на два года, а затем вернется в свои дома на Терки-Крик. Крук был нашим врагом, но, несмотря на нашу ненависть к нему, мы уважали его, и даже мой дядя (Джеронимо) думал, что он сдержит свое обещание. Я думаю, что он был честен в своем обещании, но ему не позволили его сдержать. Говорят, что именно по этой причине он попросил Шеридана освободить его от командования. И нет никаких сомнений в том, что, пока мы были военнопленными, он делал для нас все, что мог. Если уж Крука мы не любили, то ты должна понимать, насколько сильнее мы ненавидели Майлса, которого мы считали трусом, лжецом и плохим офицером. Его заявление о том, что он, якобы, захватил Джеронимо? Если кто и заслуживал похвалы за это, так это лейтенант Гейтвуд. Находился ли Майлс в пределах разумного расстояния, чтобы переговорить с Джеронимо? Он остановился неподалеку от форта Боуи. И кто послал группу во Флориду? Если президент, Шеридан и военный министр и не были лжецами, то Майлс был им. И мы точно знаем, что именно он был лжецом. По сравнению с Круком, он был настоящим подлецом. Джеронимо умер, сожалея о том, что он доверился Майлсу. Он ни в малейшей степени не винил Гейтвуда. Он понимал, что этот молодой человек просто выполнял приказы, и что если генерал и был вероломен, то не по вине Гейтвуда. Апачи восхищались им и уважали его за мужество, с которым он отправился к Джеронимо, и презирали Майлса и его офицеров, которые подстраховывались, держась на расстоянии, а Майлс находился дальше всех.
Примечание (А.К.)
Капитану Лоутону даже пришлось настоятельно просить Майлса, чтобы тот отправился на встречу с Джеронимо. Тот с большой неохотой согласился, дабы полностью не упасть в глазах собственных офицеров.
Примечание (Ева Болл).
Все пожилые апачи, с которыми я беседовала, говорили мне, что, хотя Крук и был их врагом, он был честным врагом, и они уважали его за это. И они без колебаний выразили свое презрение к Майлсу. Что касается того, лгал ли Крук тоже апачам, то в своей автобиографии он признался, что не пытался разуверить их в том, что его условия, якобы, были одобрены в Вашингтоне.
Кансеа.
Генерал Майлс солгал нам. Он сказал нам, что мы будем с Чиуауа и его группой, но этого не произошло. Они остались в Сент-Огастине, а нас отправили в Пенсаколу. Они забрали женщин и детей к Чиуауа, но не мужчин. Я помню, как генерал Майлс положил камень на землю и сказал, что это Чиуауа. Затем он положил рядом еще два камня и сказал, что один из них – это форт Апачи, а другой – группа Джеронимо. Он сказал, что собирается забыть все плохое, что мы сделали, и поместит нас вместе с Чиуауа. Он взял один камень, а потом взял тот, который обозначал нас, и положил оба камня рядом с Чиуауа. Это была просто очередная ложь белоглазого.
Запись Евы Болл.
За десять дней до того, как лейтенанту Гейтвуду, Мартину и Кайите был отдан приказ отправиться на юг для их судьбоносной встречи с Джеронимо, генерал Майлс сообщил в штаб армии в Вашингтоне, что он хочет вывезти чирикауа из форта Апачи и вообще из Аризоны. В рамках своего плана он организовал поездку представителей от чирикауа, включая Чато, в Вашингтон, для консультаций относительно того, куда могут отправиться их люди. Поездка делегации из форта Апачи, капитуляция Джеронимо и его перемещение на север из Мексики, а также отъезд чирикауа из форта Апачи во Флориду, произошли одновременно. Обманом вынудив вождей, остававшихся в форте Апачи, явиться в агентство, где они были взяты под охрану, 20 августа подполковник Уэйд телеграфировал Майлсу, что лагерь находится "под контролем" и что он готов переместить их на ближайшую железнодорожную станцию. Это произошло за четыре дня до того, как Гейтвуд встретился с Джеронимо в Мексике. Не случайно приказ о высылке заключенных из форта Апачи был отдан 3 сентября - в тот день, когда Джеронимо официально сдался Майлсу. Теперь, организовав удаление всех чирикауа, 7 сентября армейское командование направило их группу из форта Апачи к железнодорожной станции Холбрук, а на следующий день посадило Джеронимо и его людей в поезд на станции Боуи. 13 сентября пленники из форта Апачи сели в свой поезд в Холбруке, за два дня до того, как делегация чирикауа, отправленная в Вашингтон, которая теперь также находилась в плену, была посажена на поезд в форте Ливенворт. Все передвижения держались в строжайшем секрете. Желание президента Кливленда отправить всех без исключения апачей чирикауа в заключение во Флориду – враждебных, мирных и скаутов – должно было исполниться полностью.
Примечание (Ева Болл).
США, Сенат, Исполнительный документ № 117, том 2449, 49-й Конгресс, 2-я сессия. «Сдача Джеронимо». Желания президента Кливленда в отношении Джеронимо, по-видимому, были однозначными. Армейские власти цитируют его слова: "Я надеюсь, что с Джеронимо не будет сделано ничего, что помешало бы нам обращаться с ним, как с военнопленным, если мы не сможем его повесить, что я предпочел бы". Там же, стр. 4. Опубликованные отчеты главных вовлеченных в это дело: см. Джордж Крук, «Генерал Джордж Крук: его автобиография», Мартин Ф. Шмитт, изд. (Norman: University of Oklahoma Press, 1946) и Нельсона Майлс "Личные воспоминания и наблюдения" (Чикаго: The Macmillan Co. 1897). Смотрите также Бурк, "На границе с Круком", и Дэвис, "Правда о Джеронимо".
Юджин Чиуауа, сын вождя чирикауа Чиуауа, вкратце описал удаления своего народа из форта Апачи (Ева Болл).
Юджин Чиуауа.
Семья Чиуауа.
Я думаю, что это случилось в сентябре, когда генерал Майлс захватил большую группу наших людей в форте Апачи и отправил их в форт Мэрион, чтобы они находились с нами. Его солдаты не захватили всех чоконенов и чихенне, потому что некоторые из них уже сбежали и спрятались в Мексике. Я всегда хотел отправиться туда и поохотиться на свой народ. В форте Апачи, должно быть, было более четырехсот человек, когда командир (подполковник Джеймс Уэйд) прислал сообщение, что все воины должны прийти, и прийти безо всякого оружия. Он сказал им, что все они должны поехать на встречу с Великим Белым Отцом и что их жены и дети должны поехать с ними. Конечно, он солгал, но они должны были это понимать. Они мирно жили в окрестностях форта Апачи, не создавая проблем. Некоторые из них, около сорока человек, были скаутами и служили в армии. Всех их собрали и держали в загоне под охраной, пока не были доставлены женщины и дети. Вы, белоглазые, не понимаете, что такое скауты. Мы не любили их, потому что они предали свой народ, и единственное утешение, которое мы получали за эти ужасные двадцать семь лет в плену, заключалось в том, что разведчики скауты тоже оказались пленниками. И мы сделали их жизнь невыносимой. Генерал Майлс, который с презрением относился как к использованию Круком обоза вьючных мулов, так и к использованию им скаутов-апачей, ничего не добился методами, которым его научили в Вест-Пойнте, и поэтому он был вынужден прибегнуть к приемам своего предшественника, в отношении которого он тайно потворствовал, чтобы сместить его. Он сказал, что сбор всех апачей в результате лжи было делом недостойным, но это именно то, что он сделал. Более того, он сделал это на безопасном для себя расстоянии и по телеграфу. Таким образом, он руководил сбором и предательством в отношении тех апачей, которые не причиняли никому беспокойства. Он приказал женщинам привести детей и принести свои скудные пожитки в загон, в котором содержались мужчины. И следует помнить, что его действия были одобрены военным министром Эндикоттом и президентом США Гровером Кливлендом.
Полковник Уэйд собрал войска из форта Томас, Сан-Карлоса и Альмы (Нью-Мексико). 5-го сентября он рассказал апачам о причине их задержания и месте назначения, а седьмого числа отправил их в переход на расстояние в сто миль до Холбрука. В этой длинной веренице заключенных было всего несколько всадников и повозок, и большинство заключенных перемещались пешком. Пять дней и шесть ночей их гнали по труднопроходимым тропам под охраной. Солдаты на повозках везли кукурузу и некоторые другие продукты, но апачи питались в основном скотом (лошадьми), которых гнали вместе с ними.
Джеронимо - бизнесмен (1909 год).
Джеронимо-овощевод. На самом деле, это был непритязательный человек, который не чурался любой работы.