В феврале 1921-го недоедали многие. За бесценок продавали мебель, домашнюю утварь, украшения. Именно тогда начала разворачиваться цепь событий, которая привела Крым к катастрофе длиной в несколько лет: голоду.
Совсем немного живёт в Крыму людей, которые сохранили отрывочные детские воспоминания об одной из самых страшных трагедий полуострова. Крымчанам пришлось немало натерпеться, начиная с 1918 года — смутного, противоречивого, кровавого времени. Возможно, многие из них осенью и зимой 1921 года утешали себя тем, что уже пережили многое — переживут и временные (только так тогда официально заявляли власти) трудности с продовольствием.
В декабре 1921 года слово «голод» в газетных заметках ещё не мелькает, официально Крым не голодает. Сообщений о положениях с продовольствием в деревнях практически не было — разве что информация о сдаче продовольствия: создавалось впечатление, что в сельской местности люди живут если не в изобилии, то достаточно благополучно. На самом деле, у крестьян отбирали последнее. Так, Крымревком на 1921 год утвердил чудовищно огромные объёмы продразвёрстки, одного хлеба планировалось изъять 2 млн. пудов. Скот, фураж, кормовые культуры — всё выгребалось, вычищалось из закромов. Вышло даже постановление, запрещающее производить сев озимых до того, как будет выполнен план по сдаче хлеба. В сёлах от голода уже умирали, за ноябрь и декабрь 1921 года, по разным оценкам, погибло от 1,5 до 1,8 тыс. человек. Крым стоял на пороге страшной беды.
В городах, возможно, наступление трагедии чувствовалось пока не так остро — сюда ещё массово не потянулись из деревень истощённые люди, не лежали трупы на дорогах и тротуарах, не кидались в ноги прохожим брошенные матерями дети. Всё это будет несколько месяцев спустя. Пока же горожанам — по большей части, нуждающимся рабочим, выделяли талоны на усиленное питание в столовых — обычно его «усиливали» дополнительным куском хлеба, ломтем жмыха, несколькими карамельками, редко — кусочком сала или стаканом молока.
«Рабочий Михайлов вздохнул свободно. Наконец-то! Собес выдал ордер его истощенной жене на право усиленного питания. Четырнадцать дней у Михайлова ордер на руках, а продуктов нет. Собес отвечает: ограблен продовольственный склад», — газета «Красный Крым», декабрь 1921 г.
К сожалению, случай не редкий, а типичный: чтобы ордер обратился в продукты, крымчанам требовалось немало времени и усилий.
Женщины, имеющие маленьких детей, стояли в огромных очередях у пунктов «Капля молока». Такие пункты ещё до революции открывались по всей стране. Когда Крым в 1918 году переживал первое пришествие Советской власти, женщины-активистки быстро возобновили сбор молока для нуждающихся детей. Молоком убеждали поделиться крестьян, приезжающих торговать на рынки. В 1921 году молоко в пункты поступало уже централизовано из тех сёл и деревень, где ещё были коровы.
В феврале 1922 года в Бахчисарайском районе ежедневно умирало 25-30 человек голодной смертью. Поголовно люди голодали в Карасубазарском, Судакском районах.
Ели траву, улиток, лягушек, в степных селах пекли лепешки из истолченных семян перекати-поля.
"Третьего зарезать не успели"
Масштабы голода уже невозможно было скрыть к началу весны, обычным стало поедание падали, человеческих трупов, а также людоедство.
Из статьи Вячеслава Зарубина «Голод 1921-1923 гг. в Крыму (по сводкам ЧК/ГПУ)»:
В деревне Шейх-Эли отец зарезал своих двух малюток и съел их вместе с женой. Третьего зарезать не успел, так как был арестован; в убийстве сознался и после умер. Жена умерла также.
На разных концах города Севастополя лежат трупы, которых не убирают по двое суток. Обыватели, проходящие мимо трупов, посылают проклятия Соввласти.
По сообщению начокрмилиции Симферопольского округа в дер. Азамат Симферопольского округа два брата Чурай и Суин Аслан Оглу съели несколько детей... Признались, что съели трупы сначала своих детей, а затем заманили проходившего мальчика Пехтеева, которого, убив, съели, и, наконец, мальчика 13-14 лет, собиравшего по деревне милостыню. Толпа крестьян Васильевского и Азаматского общества передала их жестокому самосуду, предав огню их избу, в которой братья Аслан сгорели».
1922 год стал самым обильным на сообщения о… людоедстве. Учёный-биохимик Вацлав Кретович вспоминал, как читал в газете о том, что в Симферополе торговали пирожками из человеческого мяса. Семья Кретовичей смогла засеять и обмолотить небольшое поле. И поэтому выжила. "Обычно мы прятали продовольствие в сундуке, который закапывали в сарае для сена", — упоминал он.
К лету 1922-го по всему Крыму разворачивались пункты питания, открывались детские ясли, в деревни подвозились продукты, голодающим выдавались дневные пайки, ослабевших людей подбирали на улицах и отправляли в больницы — но эти усилия казались каплей в море. В декабрь 1922 года Крым вступал с газетными заголовками вроде такого: «Бейте тревогу — голод пришёл!» Скрывать было уже нечего.
«Половина населения обречена на голод. По улицам городов и деревень Крыма голод второй год справляет свой душераздирающий карнавал. Государство сейчас не располагает такими ресурсами, чтобы спасти голодающих», — «Красный Крым», декабрь 1922 г.
К этому времени, например, в Карасубазарском районе, уже работали две столовых Американской Администрации Помощи (АРА), где пищу получали 400 детей — голодали же 7,2 тыс. Ещё 50 детей кормил пункт питания Красного Креста, ещё два действовали в ближайших деревнях. Специально для крымскотатарских детей, по семьям которых голод ударил сильнее всего, были открыты два питательных пункта в деревне Енисала, они могли принять ещё 100 детей. Выходит, только каждый 11-й страдающий от голода ребёнок в ту зиму мог получить помощь. До взрослых её доходило ещё меньше.
Крымчан просили помогать голодающим продуктами и тёплыми вещами, верующих призывали посодействовать сдаче церковных ценностей, рабочих и служащих — отчислять часть заработка. Но и этого было так мало… «Уже едят траву. Жители некоторых деревень оборванные, жуткие, бродят по опустевшим полям, которые тут же поедают сырьём или варят», — читали крымчане в газетах.
Газетные сводки происшествий пестрели сообщениями о кражах: воры обшаривали дома и квартиры не только в поисках денег и драгоценностей, но выносили и продукты. В городах воровали собак, на огородах — картофель и овощи. На пекарни и железнодорожные вагоны банды устраивали налёты. На улицах оказалось множество детей, девочки-подростки пытались зарабатывать проституцией.
Наталья Дрёмова, Крымский познавательный журнал "Полуостров сокровищ".
Читайте также:
Первая аптека в Крыму "пришла" вместе с русскими войсками
Храмы массово закрывались в Крыму «по желанию трудящихся»