– Верочка, посмотри, какие у меня георгины расцвели! – Анна стояла у забора, держа в руках пышный букет бордовых цветов.
– Красота необыкновенная! – Вера подошла ближе. – У меня такие же в прошлом году были, только розовые. Замерзли за зиму.
– Заходи на чай, расскажу секрет, как их сохранить, – Анна приветливо махнула рукой в сторону своего дома.
Вера с удовольствием приняла приглашение. За пять лет, что она жила на даче постоянно, они с соседкой стали близкими подругами. Анна была удивительной женщиной – всегда спокойная, рассудительная, с легкой улыбкой на лице. Глядя на нее, никто не давал ей пятьдесят лет.
– Витя звонил сегодня, – поделилась Вера, устраиваясь за столом на веранде. – Говорит, на следующей неделе большой сбор затеваем. Мне пятьдесят исполняется.
– Поздравляю заранее! – искренне отозвалась Анна, но что-то в ее глазах промелькнуло. – Много гостей будет?
– Да почти все родственники соберутся. Свекровь моя, Галина Петровна, даже с юга прилетает специально. Она у нас женщина строгая, но справедливая. Правда, последние годы совсем грустная стала.
Анна отвернулась к окну, делая вид, что разглядывает птиц на кормушке.
– А почему грустная? – спросила она после паузы.
– Дочь у нее пропала. То есть не пропала, конечно, а уехала куда-то на север двадцать лет назад. И с тех пор ни слуху, ни духу. Витя, муж мой, до сих пор переживает. Они с сестрой очень близки были.
Руки Анны, державшие чашку, едва заметно дрогнули.
– А почему уехала? – голос ее звучал ровно, но как-то глухо.
– Витя особо не рассказывает. Говорит, поссорились они тогда сильно. У них семейное дело было – магазин продуктовый. И вроде сестра его, Аня, захотела свою долю забрать и уехать. А мать воспротивилась. Скандал был страшный. С тех пор и не общаются.
Анна медленно поставила чашку на стол.
– А фотография ее есть? – спросила она тихо.
– Есть одна, старая совсем. Витя в телефоне хранит, показывал как-то. Вот, сейчас найду.
Вера достала телефон, начала листать галерею. Анна сидела неподвижно, словно статуя.
– Вот! – Вера повернула экран к соседке. – Это они с Витей на даче, той, старой еще. Ей тут тридцать примерно.
На фотографии молодая женщина с русыми волосами обнимала брата, они смеялись, за их спинами цвела сирень.
Анна долго смотрела на снимок, потом медленно подняла глаза на Веру.
– А если... если она объявится? Как думаешь, простят ее?
– Не знаю, – задумалась Вера. – Витя, наверное, простит. Он добрый. А вот свекровь... Она очень обиделась тогда. Говорит, дочь предала семью.
Весь следующий день Анна не выходила из дома. Вера несколько раз стучала в калитку – никто не отзывался. А в субботу начали съезжаться гости.
Первым приехал Виктор – высокий, статный мужчина с добрыми глазами. Следом подтянулись дети – старший сын с женой, младшая дочь-студентка. К вечеру прилетела Галина Петровна.
Праздничный стол накрыли в саду. Августовский вечер выдался теплым, яблони роняли спелые плоды в траву, пахло цветами и травами.
– Мам, садись во главе стола, – Виктор помогал матери устроиться поудобнее.
– Ой, смотрите, к нам соседка идет! – воскликнула дочь. – Тетя Аня!
Галина Петровна подняла глаза и застыла. В калитку входила женщина с букетом георгинов. Она остановилась у стола, глядя прямо на мать.
– Здравствуй, мама, – тихо сказала Анна.
Звон упавшей вилки разрезал внезапную тишину. Виктор медленно поднялся из-за стола.
– Аня? – его голос дрогнул. – Ты... все это время... была здесь?
– Да, Витя. Прости меня. Я пять лет назад узнала, что вы тут участок купили. И тоже купила рядом. Хотела быть ближе, видеть вас хоть издалека. А потом с Верой подружилась...
– Почему не сказала сразу? – Галина Петровна встала, опираясь на стол. – Двадцать лет, Аня! Двадцать лет мы не знали, жива ли ты!
– Боялась, мама. Думала, не простишь. Ты тогда сказала – если уйду, можно не возвращаться.
– Глупая! – Галина Петровна шагнула к дочери. – Я каждый день молилась, чтобы ты вернулась.
Они обнялись, обе плача. Виктор подошел к ним, обнял обеих. Вера смотрела на эту сцену, чувствуя, как слезы катятся по щекам.
– А я все думала, почему вы с Витей так похожи, – сказала она. – Особенно когда смеетесь.
Потом они долго сидели за столом. Анна рассказывала о своей жизни на севере, о том, как построила свой небольшой бизнес, как скучала по семье. Галина Петровна призналась, что была слишком строга и упряма.
– Я ведь тогда думала, что делаю как лучше, – говорила она. – Магазин этот... Он казался таким важным. А сейчас понимаю – нет ничего важнее семьи.
Виктор не отходил от сестры ни на шаг, словно боялся, что она снова исчезнет.
– Знаешь, – сказал он ей тихо, – а ведь наши дети все это время росли рядом с тетей и не знали об этом.
Анна посмотрела на племянников, которые все еще пребывали в легком шоке от новости.
– Теперь наверстаем, – улыбнулась она. – У нас еще столько времени впереди.
Вечер затянулся далеко за полночь. Когда гости начали расходиться, Галина Петровна вдруг сказала:
– А давайте завтра на старую дачу съездим? Там сирень до сих пор цветет. Помнишь, Аня, как мы ее сажали?
– Помню, мама. Помню каждую минуту.
Над садом взошла луна, серебря яблони и георгины. В двух соседних домах горел свет, и теперь это были не просто соседские окна – это был свет родного дома, где тебя ждут и любят, что бы ни случилось.