Пишет один недалекий комментатор, типичный такой разоблачитель.
«Все ясно! Эти статьи пропаганда геев запрещенных в России».
Это он о моих статьях о ВИЧ И СПИД. Как мне реагировать на этих скрепных догматов традиционной любви? Сколько можно уже объяснять дол…бам, что ВИЧ — это реальность каждого россиянина и вообще жителя СНГ? Почему в России цветет ВИЧ, а люди до сих пор умирают от СПИД? Потому что нет государственной пропаганды о том , что в России эпидемия ВИЧ. Потому что умники дзена все ещё думают, что ВИЧ — это о геях и наркоманах. Потому что люди с ВИЧ боятся открыть свой статус и говорить об этом открыто. Ведь такие бараны осудят и заклеймят! Потому что все считают , что это про геев , проституток и наркоманов. А когда сами попадают в число «изгоев», начинают прятаться , потому что боятся осуждения.
Даже врачи в поликлиниках считают, что ВИЧ — это болезнь маргиналов. Взять бы таких врачей и надавать пендалей по жопе.
ВИЧ — кажется каждого. В России эпидемия! Но все молчат. Зачем об этом говорить?
Да в России много геев, это факт. И большинство из них ВИЧ положительные. Но это всего лишь 10% из всей массы людей, которые носят вирус в крови.
У нас нет практики тестирования и предупреждения болезней. Особенно остро это стоит среди обычных граждан , которые думают, что ВИЧ — это не про них.
Я консультирую людей с ВИЧ. И я вижу сколько ко мне обращается людей из Дагестана, Киргизии, Таджикистана и других республик. Их это тоже коснулось, но у них это равно смертельному приговору и полной изоляции от общины. Поэтому они тоже молчат.
Я стал понимать, что на самом деле не все так радостно и беззаботно в моей стране. Разве я мог подумать раньше, что самые обычные девушки — молодые, интересные, не маргинальные, могут иметь ВИЧ. Хотя я вот опять оцениваю и разделяю на нормальных и маргинальных. Вообще это очень нехорошо — разделять людей на сословия и касты. Я знаю, что в жизни очень легко можно оказаться за чертой, и гарантии от этого нет ни у кого. Но, так получается, что, чтобы выразить свою мысль, я должен вдаваться в такие сравнения.
Когда я лежал на Соколинке, в моем отделении было около шестидесяти человек, и пятьдесят процентов из них — это девушки. Я говорю девушки, но подразумеваю женщин разного возраста. Совсем еще молодые девчата, которые и жизни еще не видели, соседствовали с женщинами за сорок, которые жизнь вроде повидали, но во второй половине эта самая жизнь пошла по не запланированному сценарию. Большинство девушек были жизнерадостны и активны, и это мне нравилось, но не все было так радужно.
В боксах находились девушки со СПИД, и вид этих несчастных вызывал у меня искреннее сочувствие. Я думаю, что вы бы тоже застыли в молчаливом стопоре при виде этих истощенных тел. Я никогда раньше не видел, как выглядят люди в крайне физическом истощении. Это действительно крайне болезненный опыт для души. Они хотели жить, поэтому, даже находясь в шаге от гибели, боролись за жизнь до конца. Они пытались встать и сделать немного шагов по коридору: вырвать себя из объятий смерти. Конечно им помогали другие: мне казалось, что вот сейчас, одно неверное движение и тонкая косточка ноги с хрустом сломается, что этот тоненький позвоночник просто не выдержит давления воздуха, что это не реально, что так быть не должно, что это несправедливо, жестоко, не заслуженно…
И таких было много: кто-то пытался двигаться, а кто-то просто лежал слившись в койкой. Рядом с кем-то сидел муж, с кем-то мать, с кем-то плачущий отец. Все эти люди пытались осознать происходящее с их любимыми людьми, но ответа они не находили. И конечно ругали небеса за несправедливость и бессердечие. Все это очень сложно, и просто не подлежит никакой оценки.
Запомните! Никогда, никого не осуждайте! Умирать — это страшно, умирать — это больно. Никто из них никогда не думал, что окажется в стенах этой больницы, а в крови будет этот безжалостный убийца. Никто и никогда!
Берегите свою жизнь, не осуждайте других, не ставьте себя выше кого-то. Помните — мы все одинаковые, и каждый из нас хочет жить, но иногда мы можем делать ошибки.