Очень нужная вещь – мотыль! Маленькие красные червячки, живущие в чёрном иле на дне пруда. Никакими червями их не заменить! Лучшая наживка для рыбы. Добывать их было не слишком сложно – зачерпываешь ободом с мелкой металлической сеткой чёрный ил, промываешь его в воде, и выбираешь красненьких шевелящихся мотылей, из которых потом выросли бы комары. Двойная польза от ловли этого мотыля – и для рыбалки классная приманка, и комаров поменьше будет в воздухе. Хоть чуть, да поменьше.
А после промывания ила на берегу остаются чёрные лепёшки. Пустые и ненужные, которые постепенно смываются дождями обратно в пруд. Но у этих лепёшек может быть и ещё одно, вполне, правда дурацкое, предназначение – ими можно играть в «На кого Бог пошлёт!».
Совсем незамысловатая игра, дурацкая забава, прямо сказать, и несколько рискованная на предмет порчи одежды. Играют в неё так: из чёрного, жирного ила лепится лепёшка, и кидается вверх с криком: «На кого Бог пошлёт!» – и все быстро разбегаются в разные стороны, поглядывая в небо, с которого летит этот грязный предмет, который может сильно попортить одежду.
В эту небезопасную игру играли очень редко, только когда шли компанией по берегу пруда и натыкались на эти лепёшки.
И как-то солнечным днём, намывая мотыля для вечерней карасёвой рыбалки, человек шесть нас было – одни промывали ил, остальные от скуки подбрасывают в небо чёрные лепёшки, и со смехом разбегаются. Риск попадания, и, соответственно, порча одежды был минимальный. Да и одежда, в которой мы ходили обычно на даче – линялые, выгоревшие на солнце, застиранные майки и такие же брюки-техасы, вряд ли могли сильно пострадать. Даже если на майку и попадает эта чёрная грязь, простирнуть майку в том же пруду можно было. И быстро высушить на солнце.
Но тут появился приехавший с родителями из Москвы Вовка Муратиков. По-городскому принаряженный в новые шорты и белую рубашку. Он, не успев приехать, даже не переодевшись, включился в игру. К тому же «На кого Бог пошлёт!» была его любимая.
И он зачерпнул изрядную пригоршню ила, и слепил из неё очень большую лепёшку. Долго любовно придавал ей красивую правильную форму – реально очень качественная лепёшка получилась, гораздо лучше наших, наскоро слепленных.
Вовка размахнулся изо всех сил, с криком «На кого Бог пошлёт!» – запустил её в небо, и, смеясь, и пригнувшись, бросился в сторону. Ну и мы все кинулись врассыпную.
Я бежал рядом с Вовкой, это было безопаснее – кидать надо было по-честному, вертикально вверх, но всё же кидающий страховался, старался кинуть так, чтобы на него не попало.
Вовка забыл, важное правило этой игры – надо всё же поглядывать вверх – вдруг на тебя летит! Но он был почему-то уверен, что он в безопасности.
Но в этот раз ему не повезло. Огромная лепёшка, зависнув, начала стремительно падать. И падала она на бегущего, пригнувшего к земле Вовку. И упала прямо ему на спину. Огромная, чёрная клякса с чавкающим звуком приземлилась на его белую рубашку…
Я никогда не видел, чтобы человек в доли секунды переходил от весёлого смеха к плачу отчаяния. И Вовка, только что заливавшийся смехом, всхлипывая и подвывая, кинулся к дому, а прямо посередине белой спины его чернело грязное пятно.
Больше в этот день Вовку гулять не отпускали.