Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Флобериум

Причина жить

— Самый важный день? Как ни быть, есть такой! – Василий Петрович усмехнулся и, сделав глоток чая, начал вспоминать. — Мы тогда стояли под Берхаузеном. У немцев там были позиции, окопы там, дзоты, а наступать-то надо. Приказ. Отработала полковая артиллерия, и, значица, поднял я своих орлов в атаку. Бежим по полю, а оно большое, как вон до тех домов. – Рука Петровича показала на другую сторону улицы. — Бежим, и я только об одном думаю: ежели сейчас немец очухается, то положит он нас всех тут за милое дело, и гавкнуть не успеем. И тут, как назло, заухали их миномёты, да пулемёт голос подал. – Снова проживая прошлое, Василий Петрович, затянулся беломориной. — Ну и только я матюгнуться успел, как меня будто мешком ударило. Упал, хочу встать, а ноги не слушаются, и в боку будто углями припекает. Ладонью провёл, а она красная. Чую: всё, конец, отбегался капитан Ершов. И так вдруг захотелось на небо посмотреть, вот хоть одним глазком, в последний раз. Кое-как перевернулся на спину и увидел.

— Самый важный день? Как ни быть, есть такой! – Василий Петрович усмехнулся и, сделав глоток чая, начал вспоминать. — Мы тогда стояли под Берхаузеном. У немцев там были позиции, окопы там, дзоты, а наступать-то надо. Приказ. Отработала полковая артиллерия, и, значица, поднял я своих орлов в атаку. Бежим по полю, а оно большое, как вон до тех домов. – Рука Петровича показала на другую сторону улицы. — Бежим, и я только об одном думаю: ежели сейчас немец очухается, то положит он нас всех тут за милое дело, и гавкнуть не успеем. И тут, как назло, заухали их миномёты, да пулемёт голос подал. – Снова проживая прошлое, Василий Петрович, затянулся беломориной. — Ну и только я матюгнуться успел, как меня будто мешком ударило. Упал, хочу встать, а ноги не слушаются, и в боку будто углями припекает. Ладонью провёл, а она красная. Чую: всё, конец, отбегался капитан Ершов. И так вдруг захотелось на небо посмотреть, вот хоть одним глазком, в последний раз. Кое-как перевернулся на спину и увидел.


— Что увидел, дедушка? – заинтересованная рассказом внучка даже забыла про стыренную с кухни печеньку.


— Лицо над собой женское, с глазищами зелёными, что трава, да нос в веснушках. Стало быть, санинструктор наша, из нового пополнения. Худенькая такая вся, в чём душа держится, не понятно. И принялась она меня бинтовать, бок-то мой. А сама приговаривает: «Вы только не умирайте, товарищ капитан, я вас сейчас перевяжу, и в тыл, и всё хорошо будет». А у самой слезы текут по лицу.


— Ну а ты? — Внучка заворожённо смотрело на деда.


— А я… только взглянул в её глаза и понял: всё, пропал. Не будет мне без них жизни, никогда. Ну и пообещал ей, что если согласится со мной на танцы пойти, то не умру, зубами зацеплюсь, но не умру.


— А дальше?


— А дальше после ужина расскажу, бабушка зовёт, ругать нас с тобой сейчас будет.

В дверях дома стояла жена Василия Петровича. Ее зелёные, что трава, глаза улыбались.

Автор: Евгений Эйс

Об авторе

-2

Если коротко, то технарь и разгильдяй. Люблю интересных людей и хорошее пиво. Не люблю решительных дураков. Окончил МГУПС в 2001 году по специальности автоматика и телемеханика. Двадцать последующих лет работы в "Редко Живем Дома" дают богатый выбор персонажей для моих текстов.

Канал автора: https://dzen.ru/id/675f408ab8c78e08996e2c06