Пролетело два года.
- И ты ничего не предпримешь? – с глубочайшим изумлением спрашивала у Лики подруга по телефону, коллега по работе.
Время около девяти вечера, Паши дома нет. В принципе его не должно быть – он в очередной командировке, на 5 дней. Отправили в убогое захолустье, где и сети-то нет – телефон вне зоны доступа.
- А что я должна делать? Бросить сына и мчаться в центр города? Бить стёкла в машине? Искать его по квартирам? Может, он поставил машину там, чтобы не оставлять на работе во дворе.
- Анжел, ты правда дура или прикидываешься? Вчера его машины в том дворе не было!
- Ты ошиблась, Надя. Паша в командировке в горах. А машина?.. Ну, мало ли в городе таких машин.
- Мало! – не унималась Надя. – Я номер вашей Хонды не знаю? – ещё больше горячилась подруга. Она рассчитывала на другую реакцию, другой эффект, ну не может же этой корове Лике всё время так фартить. А тут подруга ещё и в дураках осталась, мол, обозналась.
- Тогда могла бы и промолчать, - не совсем озабоченно вздохнула Лика и положила трубку.
Надя была в шоке. На завтра вся микроскопическая бухгалтерия, да что там, учителя некоторые смотрели на Лику сочувственно, по-женски с пониманием, с сожалением. А Надя буквально подбежала к ней, едва Лика поднялась на второй этаж.
- Ну, что приехал? Командировочный. Машины с утра уже не было.
- Нет, он до субботы в отъезде. Надь, тебе какой интерес? Что ты прям с утра завелась? Пей свой чай и не лезь ко мне! – осадила её Лика и закрылась в своей маленькой кассе. Хотя делать там сегодня нечего, выплат никаких не было.
- Это у неё реакция такая, - оправдывала её за грубость Надя, перед уборщицей. Она как раз елозила мокрой тряпкой по плинтусам в коридоре около них. – Не каждый день узнаёшь, что муж тебе изменяет.
И так до самой пятницы. Лика ощущала на себе все эти взгляды, шушуканья по углам. Ей надоело, она зашла к секретарю в директорскую, к Наде.
- Надь, тебе делать нечего? Зачем ты сплетни распускаешь?
- Я никому не говорила, - пряча глаза, отвечала подруга. – Просто мне обидно…
- За кого?
- За тебя. Ты такая... трудолюбивая, добрая, весёлая, красивая, - она вновь отвела взгляд в сторону. – Что этим мужикам не хватает? Если бы я узнала, что мой Миша…
- Не хватает, чтобы бабы лишний раз рот прикрывали! – положив тяжёлую руку на стол и навалившись на неё, ответила Лика. – Твой муж при тебе?
- Да, - пятилась к стенке Надя, прямо на стуле.
- Вот и радуйся, что он верен тебе и бежит домой в пять вечера. Зато живёте вы в пристройке, в одной четверти дома. Даже не дома, а барака! С двумя детьми. Прекрати сплетничать, а не то...
- Я хотела, как лучше, подруга, - едва не плакала Надя, от обидных слов.
- Не помню, чтобы мы с тобой дружили? Так, чай пили в перерывах. Лучше, это когда в Сочи едешь в отпуск, а не к родителям в деревню трясёшься три часа по бездорожью в Советский район, - Лика говорила прямо в цель. Приятельница не могла себе позволить даже в соседний горд выехать с детьми – денег всегда не хватало, а Анжела каждое лето ездила на черноморское побережье, минимум на неделю. – Поняла меня?!
- Да.
- И больше не звони, не рассказывай небылицы про моего мужа. За своим смотри! – Лика убрала руку, словно опомнилась – сама не ожидала от себя такой агрессии.
Надоели эти доброжелатели, то Надя, то маме показалось, что она видела зятя в городе Е., то старая знакомая по училищу напишет. Та вообще откуда знает, какая у них машина и что Паша муж Лики.
Паша приехал домой в пятницу вечером. Лика не искала доказательств измены, не устраивала допросов, даже не упомянула, что подруга видела его машину в центре города вчера вечером. Она накормила мужа досыта, напоила, после рабочих поездок, особенно таких длительных Павел всегда находил в холодильнике несколько бутылок или банок прохладного пива. Крепкого алкоголя в доме не водилось.
- Не сметь! – Лика однажды очень жёстко приструнила папу, когда он предложил зятю выпить покрепче. При всех: при маме, при муже, в назидание мужу.
Инга Михайловна стала побаиваться дочери, настолько сильный характер в ней проявлялся. Но зато папа не манил больше зятя выпить, а тот и не рвался.
Книги автора: "Из одной деревни" (новинка) и "Валька, хватит плодить нищету!" на ЛИТРЕС
- Устал, - вытянувшись поперёк дивана, ответил Паша. Его длинные ноги едва не упирались в тумбу с телевизором у стены, сын сидел на них, как на лошадке, спускал мелкие машинки вниз. Папе было лень даже пошевелить ногами - пусть ребёнок делает, что хочет.
- Мы в мае едем в Архыз на неделю. Коллективом. Семьями.
- Я пас, - он протянул ей пустую бутылку: пойди и принеси другую. Лика взяла у него из рук бутылку, но с места не сдвинулась.
- А в Крым? В августе поедешь? Или мне опять с родителями ехать? - не грустно, не весело спросила она, просто уточняла. – Я всегда одна, везде! Только с Димой.
- Я работаю.
- Ты всегда работаешь. По поводу квартиры ты говорил с отцом?
- Говорил.
- Долго мы будем, как квартиранты здесь жить?
- Не знаю, обещал в отпуске заняться этим. Он тоже не в восторге.
- Он уже год обещает.
- Что ты от меня ждёшь? – подскочил на месте Паша, едва не сбросив сына с ног. – Я за горло его должен взять? Мы год не общались, вообще не разговаривали.
- Это твоя квартира. Звони деду.
- Анжел! Не доставай меня. Я сказал, никуда не поеду. У меня отпуск аж в сентябре и менять я ничего не стану. Ты дашь мне отдохнуть дома, расслабиться?
- Тебе надо подружиться с отцом снова. Наладить с ним отношения и деду позвонить. Он забыл о нас. А вдруг и правда забыл? Ты третий год мотаешься чёрт знает где, а ему хоть бы хны. Про учёбу тебе ничего не говорит, ты же опять бросил?
- Бросил - не хочу! Он болен.
- Серьёзно? Я не знала.
- Мама звонила. Бабушка тоже очень плохая, - более обеспокоенно сказал Паша. - Если я, куда и поеду, то туда. И, если что… - он поднялся и сам пошёл на кухню взять новую бутылку. Пустая так и стояла на подлокотнике дивана около жены. Лика не выдержала, поспешила за ним.
- Что?
- Я заберу маму сюда.
- К нам?!
- А куда ещё? К бывшему мужу и его жене? – жадно глотая холодное пиво, отвечал Паша. Он прошёл мимо Лики в комнату. Ушёл, даже не закрыв холодильник. Ко всему в своём доме он относился так небрежно.
Лика за ним.
- А вдруг она не захочет? Она всю жизнь в доме, на земле, в селе, а тут город.
- Хах! Город? В окно выгляни, - показал он ей на зашторенное окно, выходящее на лоджию. – Выйди прямо на балкон. Пустырь! Город, - перекривлял её Паша, в нём ещё не догорели надежды уехать, к тому, для кого он собственно и приехал сюда, к отцу. Он снова завалился на диван. Сынок подлез к нему и сел рядом. – Нет, Димон, ты слышал? Го-род!
- Ладно, давай вместе поедем, я буду помогать.
- Нет! Я один справлюсь. Мама говорит, со дня на день ждать печальных новостей.
- Да уж… - озадаченно прикусила губу Лика. Там и мама такая, не сегодня завтра, - думала она. Неужели придётся отменить все поездки?
Лика успела. В начале мая она уехала в горы с коллективом, сына, естественно, взяла с собой. На следующий день, после её отъезда Паше позвонила мама: умерла бабушка. Он мало любил ту женщину, что звалась его бабушкой, особенно в детстве, но отчего-то щемило немного в груди. Наверное, он понимал, маме без бабушки тоже останется недолго, только вредная старуха держала её в той деревне, в том доме, на этом свете.
Он отпросился с работы и умчался на малую Родину. На похороны не попал - не успел, он даже рад был этому. Но совсем не рад был видеть маму, такой, какой она встретила его. Сухая, вымученная, серая, как стены деревенского дома. Она немного посветлела, увидев его, обрадовалась, но всё равно ввалившиеся глаза были грустные, туманные.
- Привет, ма, - обнял её сын. И она такая хрупкая, надломленная в его руках, ещё живая и любящая, положила ему голову на плечо.
- Здравствуй родной, - и заплакала.
- Ладно, мам, она и так всю жизнь болела. Ты как?
- Хорошо, сынок, - Мария вытирала слёзы сухими руками. – Соседи помогли.
- А теперь я буду помогать! За тобой ухаживать. Собирай вещи – тебя здесь больше ничего не держит.
- Как же? А дом?
- Да кому он нужен, мам? – обижался на неё Паша. Какой дом? О чём она вообще говорит? О здоровье надо думать, о себе. Он заметил, мама хотела что-то возразить.
- Даже не думай! Закроем, заколотим, замки повесим – никто не проберётся.
- А как же… Анжела? Жена твоя?
- Мам, ну какие глупости! И она ждёт тебя. И места у нас достаточно. Квартира почти 80 кв.м. Мам, собирайся, времени нет. Завтра поедем.
- Самолётом я не полечу!
- Знаю, знаю, ты их боишься. Поэтому и говорю, что времени нет. Поездом ехать больше двух суток.
Пока мама собиралась, Паша вышел во двор, попрощаться, что ли, раз и навсегда с домом, двором, улицей и деревней. За соседским забором слышалась человеческая возня. Здоровый, чистый, поставленный, женский голос распоряжался кем-то во дворе. Паша ухватился пальцами за верх забора, подпрыгнул: раз, два, три. Но увидел лишь голову с тёмно-русыми волосами. Ирка? Не Ирка? – думал он. С чего он вдруг вспомнил о ней? Голос понравился?
С соседской стороны его шуганула собака. Ему показалось, огромнейший алабай ударился о старое железо, оно пошатнулось. Мелкая собака прыгала и прыгала на человека за забором, готовая разодрать лапами и зубами преграду между ними.
- Ну хоть какие-то живые звуки, а то как на кладбище, - подумал Паша, отряхивая руки. Этот истошный лай был для него приятней самой новой музыки. Он вспомнил, как дразнил соседских собак в детстве.
- Ма, - вернулся он в дом, - а дом рядом кто-то купил?
- Да кому он нужен? Лёвины родители присматривают за ним, помнишь его?
- Помню. Мелкий такой, врун страшный был.
- Да он и сейчас такой же. Живёт далеко, но из родителей последнее тянет, то одно у него случиться, то другое. Первые ходоки на почту. Всё уже вынесли и продали.
- Голос вроде не тот, у его мамы тонкий был, неприятный.
- Ну, может, сестра его приехала.
Паша пытался вспомнить, как выглядела сестра одного из его товарищей детва. Пока вспоминал, псина за забором успокоилась. И снова стало тихо: во дворе, за двором, на улице. Паша пошёл к речке, мимо неглубокого карьера, в детстве он казался ему гигантским, почти вулканическим кратером.
У реки посидел на молодой сочной траве на обрыве. Речушка была чиста и прозрачна, камни видно было на мелком дне. Течения почти нет. Норы, куда Паша так и не сунул руку, уж и в помине нет. А может, и не было её? – грустно подумал он и с отчаянием кинул камушек в воду. Может, и не было в него лучшего детства на свете? С речкой, огородом, вечно недовольной мамой, шалашами, мокрыми варежками зимой и сломанными санками. Приснилось.
Он поднялся и пошёл домой. Ещё раз взглянул на соседский дом, подходя к своему, вроде какое-то движение внутри дома. Интересно, где сейчас та девчонка с красными бантиками?
- Я готова, - встретила его мама на пороге. Взбодрившаяся, но всё равно уже не та. – Можно Арсения с первой улицы попросить отвезти нас. У него машина есть и вроде дома он. Сходи, - просила его Мария. Наверно, она тоже хотела проститься с родными местами.
- У соседей точно никто не живёт? – переспросил Паша, собрав руку в кулак и показывая большим пальцем на ворота дома рядом.
- Да не было, - пожимала мама плечами, и он ушёл.
Вернулся уже на машине с мужиком по имени Арсений за рулём. Забрал маму и повёз в город на вокзал. Всего каких-то 10 лет и уж не мать везёт сына-подростка на вокзал, отправлять в лучшую, новую жизнь. А взрослый сын забирает её отсюда, надеясь, что в чужом городе ей будет лучше и врачи, конечно, вернут ей потерянные здесь годы и здоровье. И мама ещё долго-долго будет жить с ними.
Но не зря у Пашки заныло и защемило, когда мама сообщила про бабушку. Началась и у него чёрная полоса - полоса невезения.
продолжение ________________