Сейчас такое время – ты вроде бы сидишь на месте и вместе с тем ощущаешь скорость полета. В ушах свистит ветер и звенит Вселенная. Настраивая тебя на новые частоты. В марте выйдет на экраны фильм, который был снят еще в 2019-м. Как же Алессандро намучился с ним за эти годы, если год назад и слышать не хотел о главной роли для него??..
Это все происходит где-то. Не здесь. А здесь тишина, трещат в печке дрова, зябко и вчера Гилмор решил отправиться в путешествие.
Машка шабашит мою презентацию, ты мурлычешь по ночам, какая я хорошая мать и что тебе, наверное, никогда не смонтироваться с кем-то, потому что ты «слишком много болтаешь и руководишь». Ты ссоришься с "семьей", а я наблюдаю.
Никогда им не удастся как следует огорчить тебя, и ты грустишь, когда Мишель и Таня ведут себя с тобой как со своими детьми.
У них уже третий внук, и ты им просто завидуешь.
Я многое переосмыслила за последние два года и да-да, примирилась с мыслью, что пора собирать чемоданы. Я распрощалась со страхом снова все бросить и начать с начала. И не загадываю ничего наперед.
Наступило время – я сажаю в землю семена. Настоящие семена настоящих огурцов и помидоров. Я никуда не тороплюсь и не мучаю себя глупостями о том, что могу не увидеть урожай. Я просто делаю то, что положено. Я поняла, для чего это нужно...
Для чего это было нужно сделать двадцать лет назад, когда ты приезжал за мной, и три года назад, когда ты, крутившийся в политической верхушке Европы, вдруг стал настаивать, чтобы я приехала к тебе "прямо сейчас". А я злилась, и не потому даже, что физически не могла уехать, я даже не допускала мысли вновь сменить место жительства. И мне нужно было выть волчицей и грызть ковер, когда обрушилось вот это все, отодвинув нас на годы друг от друга. А теперь все по-другому.
Мне просто до смерти хочется домой.
Я вздрагиваю, почуяв аромат твоего геля для бритья. Озираюсь вокруг - я последние дни почти ничего не вижу. Глаза привыкают к новым частотам, как и уши. Нет, все нормально. Ты просто вышел из комнаты.
Сегодня я праздную маленький такой день рождения. Ровно два года назад я вдруг решила, что ничего не хочу о тебе знать. Я устала и все, что мне было нужно тогда, - это вспомнить все, чему меня учили тридцать лет назад. Я вспоминала свою юность, вспоминала стремительно, с восторгом ощущая, как мощные энергии звезд циркулируют по моему телу, и самое главное – забытое ощущение того, как столб фиолетового пламени из моей макушки цепляет небеса.
В этот самый день два года назад слезы смыли страхи и отчаяние, я встала и открыла ноутбук. Отчетливое желание открыть Инстаграм, хотя я не собиралась – и чат с тобой я заблокировала еще вчера… Надо отдохнуть и мне, и тебе. Но ты так меня звал, и мне надо обновить публикации…
Я зачем-то захожу на твою страницу, я скучаю по тебе и хочу услышать твой голос на старом видео. Я рассеянно листаю фото, и одна, июльская, внезапно открывается. Нет, я этого не хотела. Да, зацепила рукавом сенсор на ноутбуке… Нет, ты никогда не оставляешь ответов на мои комментарии, но это фото так меня напугало – ты там совсем увядший – что я, видимо, что-то цапнула в тебе. И ты ответил. Не прямо – иначе я бы сразу это заметила. Но эта фраза под моим комментарием сразу бросилась в глаза. Дата отправки моего комментария совпадает с публикацией, а твой ответ «откручен» на неделю назад. Как это? Ну, ты дружишь с технологиями.
Почему-то именно сегодня я должна была это увидеть, а не тогда. В последние дни ты так страшно тосковал, что у меня останавливалось сердце, но я не хотела общаться с тобой, я боялась начать плакать и кричать: «Забери меня отсюда!» Сейчас ты не сможешь этого сделать, и это только причинит тебе боль, а я этого не хочу... Я не моргая и почти не дыша смотрю на простенькую фразу, которая висит тут уже полгода.
«Tu as bien fait»…
Именно это я должна была увидеть именно сегодня. Когда ты это здесь оставил? Непонятно. И удивления сгустившемуся волшебству тоже нет. Надо было увидеть - я увидела. Сегодня, сейчас.
- Мы будем танцевать до конца, - услышала я твой голос у себя в ушах... В тот день я много чего написала…
Да, не думала я, что мои детские мечты, над которыми смеялись мои одноклассники, окажутся не мечтами, а "синдромом похищенного ребенка"... А мне ведь совсем не рады были здесь. Еще до рождения. Никогда...
И даже уроки, получаемые время от времени от твоего агента и продюсера, меня не тревожат и не обижают – а он ведь очень старается. Просто я знаю одно: то, что я никогда не захочу больше видеть и слышать от моих российских коллег, и то, что я вижу и слышу от твоих итальянских, - это абсолютно разные вещи.
Наши делают подлости из любви к искусству, по зову сердца.
Твой мир жесток и практичен, но там меня никогда не предадут просто так. Для этого я должна сделать что-то или не сделать.
Спасибо Луке – у меня больше нет эмоций, связанных с тоской, с острым ожиданием, с тревожащими предположениями, со злостью или обидами.
Этот человек время от времени напоминает мне, что он не мой агент, а агент звезды, на которую я имею какие-то виды, но он учит меня, за что ему большое спасибо. Он учит меня, что излишняя эмоциональность профессионалу не к лицу, что в начале пути это очень мешает. Он учит идти вперед маленькими шагами и постепенно.
И я знаю одно: сейчас мы с Машкой дошабашим мою презентацию, потом я переведу ее на три языка и смогу начать двигаться. А сейчас такой восхитительный отдых… Ты пишешь мне, что тоже «готовишься, но постепенно». Это так здорово.
Так здорово ничегошеньки не чувствовать! А ждать. Просто ждать, когда наступит время. Ждать, когда я разрешу себе открыть Инстаграм и написать Алессандро. Посмотрим, что он скажет мне на этот раз.
Как же хорошо снова начать заботиться о себе, а не о тебе. Пофеячить над фотографиями. Подписать медленно и спокойно этот сценарий, перевести его на инглиш и отправить Алессандро, пусть дальше переписывает сам, мне теперь не жалко. Отправить в Питер два детских. Один из них на фестиваль в Остин.
Хороший февраль. Все время хочется спать и надо спать как можно больше - очень скоро не будет времени на это. На ближайшие двадцать лет.