Буря поднялась внезапно. Не успело солнце исчезнуть за горизонтом, как у далекого бархана по левую руку от Махмета выросла клубящаяся песчаная стена и быстро двинулась в его сторону. Легким прыжком он вскочил в седло, натянул поводья, рванул прочь, то и дело переводя взгляд с приближающегося пылевого облака на темнеющий небосклон.
"Слишком медленно," — говорил он себе, но адресовал эти слова не к стремительно мчащемуся животному, а к лавандовой предсумеречной синеве, распростертой у него над головой.
Там высоко на небосклоне у хвоста созвездия дракона очень скоро должна была загореться крохотная белая точка, слегка вытянутая по форме. Раньше Махмет думал, что это такая странная движущаяся звезда, что появляется лишь раз в сто пять лет и потом исчезает, но теперь он точно знал, что все не так.
То была комета, настолько быстро несущаяся сквозь космическое пространство, что уже завтра ее невозможно было бы разглядеть с поверхности Земли. Лишь раз в столетие она пролетала вблизи Солнца, распушив свой короткий слегка изогнутый хвост, и затем уносилась на миллиарды километры прочь в бескрайний космос. Оставляла позади далекие планеты и исчезала в темных глубинах облака Оорта. С/1919 S3 — так она значилась в международном астрономическом классификаторе, но Махмет звал ее просто Эйки, как одну из местных, но давно забытых богинь, по преданию способную исполнить любое желание страждущего, если он сумеет заслужить благосклонность.
Не каждому поколению людей выпадал шанс обратиться к Эйке хотя бы раз. Когда ты слишком юн, то думаешь, что все в твоих руках и не желаешь ничьей помощи. Когда же ты стар, то хочешь лишь покоя, который в скором времени дарует тебе смерть, и стремления твои исполнятся сами собой. По иронии судьбы Махмету выпала удача обратиться к Эйке дважды. И по той же иронии в первый раз он совсем не был уверен, что хочет благоденствий от сомнительного идола, но встреча с богиней прошла на удивления ровно и без злоключений. Теперь же, когда он точно знал, что содействие Эйке ему необходимо и никто иной не сможет его выручить, казалось, весь мир сопротивлялся их свиданию. Смерть давнего друга, прощание с которым он был вынужден пропустить. Сломанная машина по дороге в аэропорт. Блокировка счетов компании и личных счетов, оставившего его у выхода с терминала почти без средств к существованию. Теперь вот эта гигантская стена пыли, готовая в любую минуту скрыть от него небесный свод.
Махмет все яростнее хлестал коня по рыжему крупу, все сильнее прижимался к его спине, стараясь почти слиться с животным, только бы не мешать ему мчатся быстрее, обгоняя ветер, песок, звук, — что угодно, лишь бы успеть первым. В его голове все настойчиво всплывали из памяти слова старика-отца, в те далекие годы еще сильного храброго серва, умелого наездника и почитаемого лидера и учителя:
-- Тебе и всей жизни не хватит, чтобы обогнать его, сынок. Отступи. Прими свою судьбу и она подарит тебе много счастья.
Но Махмет лишь сильнее стискивал зубы, сжимал стремя в руках и бормотал себе поднос:
-- Еще посмотрим, кто кого. Еще посмотрим.
Тогда в своем селении он слыл самым многообещающим из молодой поросли, был гордостью родителей, лучший в стрельбе, лучший в езде, лучший в драке, в учебе. Все, о чем он думал в те дни — жениться на прекрасной Агарид да завести побольше детишек: таких же красивых и покладистых девочек, как она, и ловких и смелых мальчишек, как он сам. Но потом в селение забрело племя бедуинов пополнить запасы каравана и заодно оставило у порога отцовского дома исхудалое и измотанное болезнью тело парня, чуть моложе Махмета, но, как оказалось позже, чуть превосходящего его во всем остальном.
Малец был чуть ловчее, чуть сильнее, чуть быстрее, чуть сообразительнее и даже в росте обошел Махмеда на ничтожных два с половиной сантиметра. Но этих сантиметров хватило, чтобы перевернуть весь мир, изменить до неузнаваемости. Махмед больше не был лучшим, не был первым, не был единственной гордостью родителей. У него появился младший брат, претендующий на часть внимания и привязанность семьи.
Агаред все также любила его. Но что стоила эта любовь по сравнению с любовью всего мира? Она стоила любви десятков таких миров. Сейчас он это понимал. Но тогда, после очередного проигранного состязания, когда отец произнес злосчастную фразу "Тебе и всей жизни не хватит", сердце Махмета словно оборвалось. Словно соскочило с привычного ему места и упало, пробив грудную клетку, брюшину и кости малого таза. Тело вдруг стало грузным, неповоротливым, движения скованными. Дыхание участилось и усилилось до такой степени, что Махмед с трудом мог различать голоса. Он чувствовал, будто попал в ловушку зыбучих песков и теперь тонет в них и совсем пропадет, если ему не придут на помощь и не вытащат. Но никто помогать не спешил.
О нем словно забыли. Он старательно делал вид, что ничего не поменялось. Лишь больше и усерднее тренировался, без устали работал и стал самым услужливым человеком в селении и для родителей, и для соседей. Двоюродная сестра даже сравнила его с верблюдом из бедуинского каравана. Что бы и кому бы вдруг ни понадобилось, у Махмета это всегда находилось или он точно знал и умел достать это или сделать.
Но облегчения новая роль не принесла. Напротив, она лишь усилила страдания Махмета. Спрятанные на глубине, рядом с упавшим разбитым сердцем, они кололи и резали его гордость, заставляя все больше сомневаться в себе и ненавидеть названого брата. Дошло до того, что он почти обвинил того в воровстве и поджоге, который сам чуть не устроил. Лишь в последний момент смог себя остановить. Собрал остатки храбрости в кулак и обратился к Эйке.
Продолжение следует...
#рассказы