Мне 49 лет, я завидую подруге и жалею себя, что так бездарно и никчемно прожила свою жизнь, растратила красоту, посвятила жизнь никчемному человеку.
Я живу так как живут миллионы женщин в России - работа нелюбимая, дом, приготовление еды, сон и заново. День сурка! До пенсии еще 10 лет, как дотяну не знаю, не хочу ходить на работу, сил нет. Вообще ничего не хочу!
Подруга, Екатерина, в 32 года бросила всё. Мужа, который стал чужим, ипотеку, гнетущую словно оковы, работу, которая высасывала из неё душу. И свалила в Италию, она оставила позади не только привычный мир, но и все те узы, которые душили её.
Уехала работать на стекольный завод, через агентство.
"Италия встретила её гулом раскалённых печей стекольного завода и запахом расплавленного стекла. Работа была адски трудной: руки горели от жара, спина не разгибалась под тяжестью труда. Но в каждом выдутом шаре, в каждой стеклянной бусине Екатерина видела отражение своей свободы, почувствовала вкус нового начала" - такие фразы она мне писала из своей Италии. А я уже тогда завидовала, что она смогла, не побоялась все бросить, струсила.
На этом заводе, она встретила его – Алессандро. Потомок целой династии стеклодувов, он владел этим древним ремеслом как никто другой.
Они поженились. Алессандро дарил ей каждый день букеты анемонов – ярких, хрупких, как сама Екатерина, только что пробудившаяся от зимней спячки. И каждое утро, просыпаясь в его объятиях под звон колоколов соседней церкви, Екатерина понимала: она наконец-то дома. Настоящий дом там, где тебя любят не за что-то, а просто так, такой, какая ты есть.
Это тоже фразы подруги из ее электронных писем.
Руки Алессандро были опалены огнём, а глаза, цвета венецианской лагуны, смотрели на Екатерину так, словно видели её сквозь века. Он говорил мало, но его взгляд говорил о многом, о понимании и нежной заботе.
Катя, наверное, давно забыла про эти письма, которые строчила мне каждый день. Ей было очень тяжело в чужой стране, она была там одна, языка не знала и единственной отдушиной для нее были эти письма в которых она изливала душу, а потом отправляла мне.
А я всю жизнь наблюдала за ее жизнью, как она шаг за шагом шла к новой жизни. Плохая жизнь у нее будет или хорошая она не знала.
Теперь, когда нам по 50 лет я сижу и думаю, что надо было мне тогда тоже рискнуть.
Подруга теперь итальянка, ее дети даже не знают русского языка.
А мне 50 лет и я живу в болоте и как из него выбраться не знаю. . .