В начале марта 1982 года 82-летний Маршал Советского Союза Василий Иванович Чуйков писал завещание. Старческим неразборчивым почерком, на клочках бумаги, на оборотных сторонах фотографий, на страницах книг, везде, где его заставала ясная мысль.
В завещании своём он распоряжался не насчёт недвижимости. Его мысли занимало другое. Но старый Маршал уже не мог собрать эти клочки в единый текст, и махнув рукой на безнадёжное дело, он позвонил своему сыну и попросил прийти.
Сыну Александру он скажет:
"Ты мой единственный сын. Я хочу, чтобы ты знал одним из первых, - я послал письмо в ЦК КПСС с просьбой, чтобы мой прах хоронили не в Кремлевской стене, не на Новодевичьем кладбище, а на Мамаевом кургане в братской могиле. Я хочу лежать со своими солдатами".
Фрагменты из этого письма в ЦК:
"…Чувствуя приближение конца жизни, я в полном сознании обращаюсь с просьбой: после моей смерти прах похороните на Мамаевом кургане в Сталинграде, где был организован мной 12 сентября 1942 года мой командный пункт.
… С того места слышится рев волжских вод, залпы орудий и боль сталинградских руин, там захоронены тысячи бойцов, которыми я командовал…" (27 июля 1981 года, В. Чуйков).
Воля Маршала была исполнена. В марте 1982 года Василия Ивановича хоронили. В день похорон было зябко. Валил снег, с астраханских степей дул пронизывающий промозглый ветер, было холодно. Но когда гроб везли на лафете, на улицах Волгограда стояли десятки тысяч людей, сняв шапки - они провожали своего любимого Маршала Чуйкова в последний путь.
Позже все клочки с записками Маршала соберут во единое целое и все немецкие газеты, что восточноевропейские, что западногерманские опубликуют этот текст, назвав его "Конец пути". Для них он был легендарным "Генералом Штурмом". Человеком, который совершил невозможное, несмотря на численное превосходство немцев, сломал хребет сильной и высокотехничной, безукоризненной гитлеровской машины.
Чуйков действительно совершил доселе невозможное. Его 62-я армия билась в развалинах Сталинграда с превосходящими силами противника. И не просто билась, а наступала. Бой кипел за каждый дом, за каждый подвал, за каждый метр.
Бойцы Чуйкова бились и на земле и под землей, заставив гитлеровцев поверить, что на Земле существует Ад. И этим Адом стал для них Сталинград, по которому они намеревались пройти торжественным маршем. Не получилось. А ведь кто-то поспешил донести Гитлеру о том, что город взят и об этом было объявлено в Германии, устроены пышные празднования. Поторопились немцы...
Генерал любил своих солдат и понимал — на войне они оказались не по профессиональному призванию, а пришли защищать Родину, когда на неё напали. Из этих гражданских в общем-то людей осенью 1942 года следовало создать непобедимую и закалённую в боях армию.
Выбора у Чуйкова не было, он получил приказ из Кремля — отстоять Сталинград любой ценой. Даже когда Сталинграда не стало, как некогда цветущего довоенного города.
И тут важен был стиль управления. Были в РККА Маршалы и генералы, которые не жалели людей, клали их сотнями и тысячами в лобовых атаках. И ничего за это Маршалам и генералам не было, если результат был достигнут. А врать тогда было нельзя — первыми же о лжи донесут члены Военного совета армии и фронта. Врать нельзя, а победителей не судят. Война потери списывала безвозвратно. Были люди и нет их. Не беда, бабы новых нарожают.
Чуйков действовал по другому, понимая, что лишних бойцов у него нет. Он требовал от командиров и штабов детально продумывать все операции, делать так, чтобы побеждать малым числом и умением своим, не забывать и про солдатские инициативу и смекалку.
И Чуйков же вводит для своих войск тактику ближнего боя. А для этого нужно было выйти вплотную к траншеям противника и закопаться. Тогда вражеская артиллерия и авиация бесполезна, а врага можно доставать гранатами, а ночью наведываться в "гости" и выбивать.
Если же немец атакует, не считаясь с потерями, и идёт в навал — тут целесообразнее отойти, сберечь личный состав, причинив противнику максимальный ущерб, но с тем, чтобы ночью обязательно вернуть свои позиции, а при успехе, на плечах немцев проследовать и в их оборонительные укрепления.
Для генералов вермахта это было удивительно, они знали, что противостоящие им русские обладают куда меньшими силами, и тем не менее, постоянно лезут вперёд, не давая немцам покоя ни днём ни ночью.
Именно Чуйков предложил создавать специальные штурмовые группы из наиболее опытных и подготовленных бойцов. Позже, этот опыт пригодился Василию Ивановичу при штурме Берлина весной 1945 года.
Чуйкова не наградили за Сталинград высоким званием Героя Советского Союза. На Чуйкова жаловались постоянно. Не солдаты и командиры, а члены Военного Совета Сталинградского фронта.
Дескать, груб и заносчив, не советуется с Советом, перечит установкам партии и правительства, вышестоящего командования, самовольно принимает решения. А солдат разбаловал, дисциплину запустил, бойцы грязные, пыльные, расхлябанные, обвешанные гранатами и пулеметными лентами, воинское приветствие отдают нехотя, докладывают абы как. Никакого, понимаешь, лоска. Никита Хрущёв так и вовсе строчил докладные как машинка Зингера.
Но эти же члены Военного Совета на передовые позиции никогда не совались, предпочитали отсиживаться в надежных бетонных казематах. А Чуйков не гнушался и на "передок" слазить, если дело требовало того, и с бойцами из одного котелка кашу поесть.
Никто не знал, что на нервной почве у Василия Чуйкова обострился псориаз, и он был вынужден бинтовать руки и прятать пальцы под перчатками.
И никто не знал, что в партийном билете Василия Ивановича лежит листочек с молитвой, написанной его мамой:
"О, могущий! Ночь в день превратить, а землю в цветник. Мне все трудное легким содей. И помоги мне!"
В октябре 1943 года командный пункт генерала накрыло вражеской авиабомбой. Чуйков считал, что только эта молитва спасла его тогда. Позже он вспоминал:
"Я стоял со сжатым кулаком, и было желание перекреститься... А я чувствую, что пальцы не могу сложить для крестного знамения, их судорогой свело. И перекрестился кулаком".
А мечта гитлеровцев сбылась. Они прошли по Сталинграду, разбитые и униженные, осознавшие, что русский народ не победить: