Как Негодяй уже говорил раньше, Пенза - девушка неброской наружности, но с богатым внутренним миром. Что любопытно, это его наблюдение много раньше подтвердил Илья Эренбург, который побывал на Пензенщине и Тамбовщине в 1948 году - на чествовании Белинского к столетию со дня его смерти:
"Пенза мне сразу приглянулась, хотя не было в ней никаких достопримечательностей. В старой части города облупившиеся фасады домов, где прежде проживала одна семья и где теперь был сдан и пересдан каждый угол, выглядели печально. Понравились мне люди. Они были как-то сосредоточеннее, чем в суетливой Москве, больше читали, больше и думали".
Я уже рассказывал о воистину чумачечих авангардистских экспериментах пензенской облдрамы. Но гораздо интереснее в "одном из самых незаметных российских городов" его концептуальные музеи с глубокой эстетской претензией, которых ждёшь скорее от Москвы или Петербурга. Один из них, расположенный в самом центре города - на углу улиц Пушкина и Володарского, совсем недалеко от известного вам уже "пензяка толстопятого" - Центр театрального искусства "Дом Мейерхольда".
Эмиль Мейерхольд, выходец из прусской Силезии, обосновался в Пензе во времена Александра II и сперва работал кем-то вроде технолога на винокуренном заводе местного помещика, а в 1860-е годы уже открывает собственное дело. Вскоре германский подданный, купец II гильдии Мейерхольд становится владельцем винного завода, выпускавшего водку-"Углёвку", и торгового дома, который учредил с женой и старшими сыновьями. Хотя многие считают Мейерхольдов евреями, и сам режиссёр говорил, что "предки мои - немецкие евреи", уже отец Эмиля и дед Всеволода Фридрих Мейерхольд, родившийся в конце XVIII столетия, по всем документам числился лютеранином, а потомки его могли похвастать вполне немецкими физиономиями.
Этот дом Мейерхольды справили в 1881 году, когда Карлу Казимиру Теодору (будущему Всеволоду), восьмому ребёнку в семье, было уже семь лет от роду. Восстановленная обстановка дома в самом конце музейной экспозиции "Мейерхольд. Хроники" - казалось бы, стереотипное добротное тяжеловесное жилище почтенного бюргера, чьи основные интересы - Библия, правительственная газета, пиво-сосиски и тетрадь расходов. Но не всё так просто: Мейерхольд-старший покровительствовал пензенской библиотеке и театру - по воспоминаниям Гиляровского, "все бенефицианты по моему примеру ездили с визитом к Мейерхольду, и он никогда не отказывался, брал ложу, крупно платил и сделался меценатом".
Неудивительно, что Карл Казимир Теодор настроился на театральный лад и в 21 год, став по законам империи совершеннолетним, сбежал с юрфака МГУ в Театрально-музыкальное училище. Заодно молодой Мейерхольд принял русское подданство и православие, став Всеволодом Эмильевичем. После выпуска из училища способный молодой человек с волчьей мордой стал одним из первых актёров новорожденного МХАТа, а с 1902 года выступает как режиссёр. Сначала Мейерхольд гастролировал в регионах со своим "Товариществом новой драмы", но уже с 1905 года начинает выступать на престижных столичных площадках - в Театре-студии при Художественном театре, в театре Веры Комиссаржевской, в Александринке и Мариинке. Поначалу публика требовала деньги обратно, а Станиславский и Комиссаржевская выгоняли его с треском, но постепенно Мейерхольд укоренялся на сцене и становился символом отечественно экспериментального театра.
Революцию Мейерхольд принял, что называется, "обеими руками" - "новое искусство" что в 1917 году, что сегодня были, есть и будут за любой кипеж. Он вступает в компартию, ставит Маяковского, предлагает Совнаркому программу "Театральный Октябрь" - реформы театра с уклоном в самодеятельные коллективы и площадные массовые действа - и на несколько месяцев становится завом театрального отдела Наркомпроса, определяющим культурную политику во всероссийском масштабе. На этом посту Мейерхольд просто купался в роли большого злого комиссара - разгонял лишних режиссёров и артистов из Москвы по губерниям, вводил при театральных коллективах военные комендатуры, а тому же Илье Эренбургу, оказавшемуся ненадолго под его началом, угрожал арестом:
"Характер у него был трудный: доброта сочеталась с запальчивостью, сложность духовного мира - с фанатизмом <...> Пьеса мне показалась неудачной. Я её забраковал. Вдруг меня вызывает Мейерхольд. На столе у него рукопись. Он раздражённо спрашивает, почему я отклонил пьесу, и, не дослушав, начинает кричать, что я против революционной агитации, против Октября в театре. <...> Всеволод Эмильевич потерял самообладание, вызвал коменданта: "Арестовать Эренбурга за саботаж!". Комендант выполнить приказ отказался" (Илья Эренбург "Люди, годы, жизнь").
Но стать режиссёром для всей страны разом у Мейерхольда не вышло - уже в феврале 1921 года Луначарский попросил его выйти вон из Наркомпроса. Но Всеволод-Карл обошёлся и без административных рычагов, а стал влиять на творческий процесс уже в своих возникавших и распадавшихся театральных коллективах. Из "Вольных мастерских Мейерхольда" со временем вырос ГИТИС, а из Театра ГИТИС - Государственный театр имени Мейерхольда, который прошли Игорь Ильинский, Михаил Жаров, Эраст Гарин, Валентин Плучек, Сергей Мартинсон и другие будущие монстры актёрского цеха.
Но в 1930-е годы фортуна отворачивается от Мейерхольда: газеты раз за разом устраивают головомойку, спектакли снимают, в 1938 году власти закрыли театр имени любимого себя, а в 1939 году госбезопасность отменила и самого режиссёра как "троцкиста" и "агента английской и японской разведок". Бутырка, побои резиновым шлангом, военный суд - и 2 февраля 1940 года человек, который ещё недавно сам пытался арестовывать "саботажников революционного искусства", был казнён. Булгаков в "Роковых яйцах" сулил ему смерть "при постановке пушкинского "Бориса Годунова", когда обрушились трапеции с голыми боярами", но дело кончилось прозаичным расстрелом.
Мейерхольда реабилитировали в пятидесятых, а пензенский музей был основан в 1984 году с подачи внучки театрального мастодонта - Марии Валентей, ставшей главной пропагандисткой творчества деда. В 2003 году в придачу к музею возник ещё и "Театр доктора Дапертутто", работающий и с марионетками, и с актерами из костей и мяса. Негодяю следовало бы пойти туда вместо глючного "Гамлета" - всяко было бы веселее, но предварительную продажу билетов здесь не практикуют.
Центр работает всю неделю, кроме понедельника и вторника, с 10 до 17 часов (в воскресенье - до 14). Музейные билеты стоят 200-300 рублей, театральные - 500-600. Подробнее смотрите на https://dommeyerholda.ru/
Другой пензенский музей, поразивший воображение Негодяя, ещё оригинальнее - настолько, что его однажды включили в шестёрку самых необычных музеев мира журнала Forbes. Это Музей одной картины, что расположился в особнячке на улице Кирова, 11, слева от памятника Первопоселенцу.
Музей был открыт в 1983 году с подачи второго секретаря пензенского обкома Георга Мясникова (1926-1996), обломка некогда могучей фракции "шелепинцев", стяжавшего себе в городе славу просветителя и покровителя искусств. Именно Мясников пробил создание большей части памятников Пензы, о которых шла речь в предыдущей серии - и да, центр Мейерхольда в городе открывал тоже он. Гиперактивного второго секретаря поминали добрым словом такие разные люди, как Андрей Вознесенский и Валентин Распутин, а в перестройку Мясников стал замом академика Лихачёва в Фонде культуры - правда, его оттуда вскоре выжили на пенсию...
По концепции Музей одной картины больше напоминает лекторий. Собственно, он сводится к небольшому (менее 40 мест) зальчику, в котором на сцене за занавесом выставляется та самая Одна Картина - но перед этим запускают панорамный слайд-фильм на 45 минут о художнике, его творческом пути и том, как он дошёл до жизни такой. Затем - показ самой картины, тоже с пояснительным текстом и музыкой.
На заре проекта полотна, предоставляемые ведущими музеями и галереями, менялись дважды в год, а тексты для фильмов зачитывали Табаков, Плятт, Олег Ефремов и другие звёзды. Но в девяностых обновление экспозиции стало подолгу хромать, и только к 2015 году процесс более-менее наладился, а с 2021 года в проект снова вернулись музеи общенационального уровня - какое-то время приходилось обходиться коллекцией областной картинной галереи. Кроме того, в музее проводятся лекции и показы документальных фильмов на самые разнообразные темы.
При Негодяе в музее красовался "Троицын день" Кустодиева, а в декабре он был заменён на Шагала, "Художник и его невеста" - в череду классики, современного реализма и икон впервые прорвался авангард.
Всего в коллекции Музея одной картины перебывало около трёх десятков одних картин - среди них "Взятие снежного городка" Сурикова (с неё в восемьдесят третьем всё началось), "Сватовство майора" Федотова, "Княжна Тараканова" Флавицкого, "Пётр I допрашивает царевича Алексея в Петергофе" Ге и другие хрестоматийные и не очень шедевры.
Музей одной картины работает с 10 до 18 часов всю неделю, кроме четверга. Сеансы проводятся в начале каждого часа при наличии группы ( от 5 до 10 человек), а а 13 часов — сеанс для одиночных посетителей. Цена билета - 130 рэ для школьников и пенсионеров, 150 для студентов и 200 для обычных маглов.
Здесь должно было быть какое-то духоподъёмное послесловие, но я скажу короче - Пензе в плане искусства есть чем удивить и порадовать даже тех, кто понимает страшные слова "дискурс" и "нарратив".
До новых встреч с Негодяем - в настолько глубинной России, что это будет уже Мордовия!