Уважаемая Малка, 15 лет назад не стало моей сводной по матери сестры. В 35 у неё нашли серьёзную стадию рака. Её не стало месяца через 1,5 с того момента как пришли анализы со словом "метастазы". Сестра старше меня на 15 лет - наши отношения с возрастом становились всё лучше.
Всё произошло в мои почти 19 лет. К тому моменту родители уехали на заработки в город-миллионник и я за ними постепенно. Иногда по полгода дома не бывали. Диагноз стал шоком. Уже не все детали помню: вроде бы болезнь долго развивалась, но когда дошло до хирурга, то уже отказались оперировать - была вероятность, что не перенесёт наркоз или восстановление. Не помню точно, как и кто принимал решение не сообщать диагноз. Вообще очень много вопросов осталось - почему никто вокруг не замечал, как так вообще вышло, почему сама не догадалась.
Жалею, конечно, что именно в тот период я редко бывала дома и тоже пропустила. Я была ко многому морально готова, мне даже удалось сохранять самоконтроль при сестре. Но, спустя неделю, наверное, после выписки сестра вдруг заговорила, глядя мне в глаза, что мол позвонила подруга, и, заходясь в истерике сообщила - "тут тааакие слухи ходят про тебя". На моральный выбор у меня были секунды. Сестра прямым текстом меня спросила правда ли (всё то, что мы все дружно пытались скрыть)? И я выбрала путь полегче. Спустя примерно 2 недели её не стало.
И я до сих пор думаю об этом и не могу толком точку поставить. Я понимаю, что честность не всегда уместна, но я бы в такой ситуации наверное хотела именно её. И она наверное на меня рассчитывала или на мою реакцию.
Знаете, мне сложно представить себе, чтобы человек обследовался и не получил на руки результатов обследования. Еще сложнее мне представить ситуацию, когда родители практически постоянно пребывают в другом городе, но всю информацию о больном сообщают именно им, а не больному, которому, на минуточку, 35 лет, а не 3 и не 14.
Кто мог принимать решение не сообщать диагноз пациентке, если пациентка дошла до хирурга, находясь в сознании? Кто получил результаты анализов и скрыл их от пациентки? Как такое возможно даже просто физически, если пациент не под наркозом?
Конечно, ваша сестра все знала.
Зачем она задала вам этот вопрос, я не знаю. У меня никогда не было сиблингов и я ничего не понимаю в братско-сестринских отношениях. Понаслышке я знаю, что эти люди значат друг для друга что-то особенное, но я не представляю, что именно.
Вообще от вашего рассказа остается впечатление, что в семье была какая-то темная и мутная история. Вы в нее либо не были посвящены по молодости лет, либо, наоборот, вы знали что-то такое, что предпочли поскорее забыть. У вас осталось только смутное знание, что вы свою сестру каким-то образом предали, и оно не дает вам покоя.
Я в этих вопросах тоже за честность, хотя тут порой приходится выбирать между честностью и милосердием. Человеку боятся сказать правду, когда считают, что она для него слишком тяжела. С одной стороны, его щадят и оберегают. С другой стороны, все решают за него. За него решают, в силах ли он вынести эту правду. И за него решают, какими будут его последние дни. Я не уверена, что это правильно, даже если это делается от любви.
С другой стороны, что мы знаем о последних днях? Кто там не был, на этой последней ступеньке - ничего об этом не знает, а кто был, тот уже ничего не расскажет. Живые подходят с земной меркой к тому, кто уже наполовину не здесь. Им кажется, что его волнует то же, что и их - кто там кому остался верен, кто на чьей стороне и кто как себя повел. Это все маленькие человечьи дела, на небесах это все не имеет значения. Туда каждый уходит один, и его прежняя история ему уже не важна.
То, что вы, юная девочка, не сказали сестре о диагнозе - это не такой уж большой грех. Нельзя требовать от полуребенка такой твердости духа. Если к кому-то и могут быть вопросы, так это к ее матери, но ведь и у матери сердце не камень, не у всякой язык повернется.
Если не вникать в очень странную предысторию, если говорить только о том, что от вашей сестры родные скрыли ее судьбу - само по себе это мне не кажется таким уж предательством и обманом. Всякий живой человек слаб на свой лад, всякий боится боли - и своей, и чужой.
Но все-таки что-то в этой истории не так.
Мне сложно судить, у меня нет такого опыта. Может быть, у кого-то из читателей он есть и он видит между строк, что там случилось на самом деле?