Я никогда не забуду этот месяц. Ночь за ночью я лежала, закрыв глаза, притворяясь, что не слышу. Сердце сжималось, но я не вставала. Мне сказали, что так правильно. "Не бери на руки! Приучишь!" – говорила мама.
"Пусть покричит, лёгкие разрабатывает!" – добавляла бабушка.
"Ты же не хочешь, чтобы он был у тебя на шее?" Первую неделю я держалась. В доме пахло укропной водой и ромашковым чаем. Соседи за стенкой уже начинали стучать. Ребёнок кричал до одури, до осипшего голоса, до истерического хрипа. Но я не брала его на руки. Всё началось с роддома. Там его почти не приносили. Кормили по расписанию, забирали, когда плакал. Я думала: так и должно быть. Но дома всё оказалось иначе. Пару раз я не выдержала.
Взяла его на руки, прижала к груди – и он тут же затих. Это напугало меня. "Он же манипулирует!" – всплывали в голове бабушкины слова. Я осторожно положила его обратно в кроватку… и снова услышала крик. Долго. Громко. Пронзительно. Я ушла в другую комнату. На третью неделю что-то сломало