Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Помощь Маме

Ребёнок кричал каждую ночь, и только спустя месяц я поняла, что натворила…

Я никогда не забуду этот месяц. Ночь за ночью я лежала, закрыв глаза, притворяясь, что не слышу. Сердце сжималось, но я не вставала. Мне сказали, что так правильно. "Не бери на руки! Приучишь!" – говорила мама.
"Пусть покричит, лёгкие разрабатывает!" – добавляла бабушка.
"Ты же не хочешь, чтобы он был у тебя на шее?" Первую неделю я держалась. В доме пахло укропной водой и ромашковым чаем. Соседи за стенкой уже начинали стучать. Ребёнок кричал до одури, до осипшего голоса, до истерического хрипа. Но я не брала его на руки. Всё началось с роддома. Там его почти не приносили. Кормили по расписанию, забирали, когда плакал. Я думала: так и должно быть. Но дома всё оказалось иначе. Пару раз я не выдержала.
Взяла его на руки, прижала к груди – и он тут же затих. Это напугало меня. "Он же манипулирует!" – всплывали в голове бабушкины слова. Я осторожно положила его обратно в кроватку… и снова услышала крик. Долго. Громко. Пронзительно. Я ушла в другую комнату. На третью неделю что-то сломало

История нашей подписчицы

Я никогда не забуду этот месяц. Ночь за ночью я лежала, закрыв глаза, притворяясь, что не слышу. Сердце сжималось, но я не вставала. Мне сказали, что так правильно.

"Не бери на руки! Приучишь!" – говорила мама.
"Пусть покричит, лёгкие разрабатывает!" – добавляла бабушка.
"Ты же не хочешь, чтобы он был у тебя на шее?"

Первую неделю я держалась. В доме пахло укропной водой и ромашковым чаем. Соседи за стенкой уже начинали стучать. Ребёнок кричал до одури, до осипшего голоса, до истерического хрипа.

Но я не брала его на руки.

Всё началось с роддома.

Там его почти не приносили. Кормили по расписанию, забирали, когда плакал. Я думала: так и должно быть.

Но дома всё оказалось иначе.

Пару раз я не выдержала.
Взяла его на руки, прижала к груди – и он тут же затих.

Это напугало меня.

"Он же манипулирует!" – всплывали в голове бабушкины слова.

Я осторожно положила его обратно в кроватку… и снова услышала крик.

Долго. Громко. Пронзительно.

Я ушла в другую комнату.

На третью неделю что-то сломалось.

Маленькое тёплое тельце больше не просило тепла.

Он перестал плакать.

Перестал звать.

Лежал, смотрел в потолок… и молчал.

Сначала я обрадовалась.

"Вот и всё. Выдержала. Теперь он понимает, что мама не будет прыгать по первому крику."

Но сердце тревожно сжималось.

На четвёртую неделю я заметила: он даже не смотрит на меня.

Раньше, когда я подходила, он тянул ко мне ручки.

А теперь – просто лежал.

Я открыла интернет и наткнулась на фразу:

"Если ребёнок не плачет, не ищет маму – это тревожный сигнал."

У меня похолодело внутри.

Я вспомнила, как видела видео, где мамы носили детей в слингах, целовали, держали их рядом.

И я увидела себя.

Холодная квартира. Пустая кроватка. Маленький человечек, который перестал ждать, что его услышат.

Я взяла его на руки.

Я обнимала его всю ночь.

Он не плакал.

Он просто лежал на моей груди, дышал, прижимался… и наконец, впервые за долгое время, уснул спокойно.

Я чувствовала, как он учится снова верить мне.

С тех пор всё изменилось.

Теперь мой ребёнок знает, что мама всегда рядом.

Я не слушаю больше чужих советов.

Я следую за своим сердцем.

И только одно меня пугает:
Что было бы, если бы я поняла это слишком поздно?