Михаил медленно шёл по больничному коридору. Перед глазами словно какая-то пелена, он словно в какой-то другой реальности. Он настолько поглощён собственным горем, собственными мыслями и проблемами, что совершенно не обращает внимания ни на что, что происходит вокруг. Для него нет этих людей, снующих по своим делам, что они говорят, что делают. И даже на то, если кто-то из них пытается что-то сказать ему.
Для него всё кончено. Мир перевернулся. Но он должен каким-то образом выстоять. Где-то найти силы, которые помогут ему выжить. А он просто обязан выжить! Не ради себя... И где взять нужные слова?... Как вообще можно объяснить словами то, что произошло?! Как это всё страшно...
- Мужчина! Подождите! Вы слышите меня? Ну куда же вы пошли, пойдёмте, я провожу вас! Как хорошо, что вы пришли, а мы уж переживали, что так и не придёте. Она ждёт вас, пойдёмте!
Михаил недоумённо смотрел на молоденькую мед.сестричку, которая крепко схватила его за руку и увлекла за собою вглубь коридора.
Вошли в палату.
Две кровати. На одной молодая женщина, у которой открыта лишь часть лица. На ней куча бинтов и гипса. Подключена капельница. Женщина лежит с закрытыми глазами, видимо спит или под действием лекарств.
А на другой кровати маленькая и худенька старушка. Она словно мечется в бреду. То что-то шепчет с закрытыми глазами, то чуть приоткрыв их, пытается рассмотреть что-то вокруг мутным, каким-то словно затуманенным взглядом.
- Сынок, сыночек мой! Где ты, родной, сыночка?!
Девушка слегка подтолкнула Михаила.
- Ну, что же вы стоите?! Подойдите к ней, она уж третьи сутки вот так всё зовёт вас, а мы вас разыскать не можем! Ну? Подойдите! Поговорите с нею, возможно она вас услышит. Да не бойтесь вы, ей осталось совсем немного, пусть хоть уйдёт спокойно, что вы всё же пришли к ней!
Михаил подошёл. Сестричка быстро подвинула ему стул, сама выскочила из палаты, спеша по другим неотложным делам.
Старушка вновь приоткрыла глаза.
- Сынок! Сыночек! Ты здесь?
Сухие и скрюченные пальцы судорожно пытались сжать край одеяла.
Михаил взял её руку.
- Я здесь, мама. Здесь, с тобой... Не переживай.
По сухому, серому, исчерченному глубокими морщинами, старушечьему лицу вдруг двумя ручейками потекли слёзы, потрескавшиеся губы то искажались в скорбной гримасе, то пытались улыбнуться.
Она шептала:
- Я знала, ты придёшь. Я верила. Родной мой. Я знала...
Михаил взял руку старушки в свои большие и крепкие мужские руки, погладил.
- Да, мама. Не плачь. Не волнуйся. Я здесь. Я с тобою! Я не оставляю тебя.
Он сидел рядом, склонившись над больной. Она то забывалась коротким и тревожным сном, то снова просыпалась и звала его. А он сидел, держал её за руку. Поправлял одеяло, смачивал её губы водой. Склонившись, успокаивал её, говорил, что всё будет хорошо, что он никуда не уйдёт. Рассказывал, как любит её, говорил что будет рядом...
Несколько раз в палату заходила то одна сестричка, то другая. Кто-то ставил уколы обеим пациенткам, кто-то просто проверял, как у них дела.
Слышал он и понимал их разговоры и намёки. Ясно было, что старушке осталось совсем немного. Операция ей не помогла и у неё серьёзные осложнения. А на спасение просто нет шансов.
А вот вторую пациентку жалели, даже переживали, как же она переживёт, если после того, как придёт в себя, узнает все новости... Жалко её... Вот бедняга! И надо же - столько бед на одну свалилось! За что ей такое?! Почему так часто больше бед и страданий на долю хороших людей выпадает?!
Михаилу предложили пойти отдохнуть, ведь скоро ночь. Пусть пойдёт поспит, а утром придёт. Возможно, старушка ещё будет жива. Но он, услышав такой прогноз, отказался. Сказал, что останется здесь.
Сидел всю ночь рядом. Утешал, успокаивал, а под утро старушка ушла.
Она была абсолютно спокойна, даже лёгкая улыбка застыла на губах.
Медсестра сказала ему, что ему нужно подождать доктора, чтобы оформить все документы. Или пусть придёт чуть позже. Они подготовят документы. Он сможет их забрать.
Но он, поблагодарив, отказался. Объяснил, что ему не нужны никакие документы. Надо бы им найти настоящего сына старушки и все эти вопросы обсудить уже с ним.
Все поразились:
- Ну как же?! Как вы вообще оказались у неё в палате?
- Меня туда привела милая девушка, сказав, что меня здесь ждут. А, увидев и поняв, в чём дело, я уже не смог просто так уйти...
- Но зачем? Почему же вы не сказали ничего?
- Я был нужен ей... Да и мне это было нужно...
А теперь, извините, мне нужно идти...
- Ой, простите, - к ним приблизилась другая девушка, которая сидела в приёмной главврача.
- Вы же Михаил Петрович Столяров? Вы же вчера документы о смерти жены забирали?
- Да... Простите. Я и действительно спешу...
- Да, да, конечно... Это вы простите нас за это недоразумение... И... Спасибо вам огромное!...
Михаил кивнул, хотел уйти, но вдруг снова повернулся, спросил:
- Простите, а вот та вторая женщина в палате, что без сознания. Что с нею?
- Людмила? Ой, там страшная трагедия. Они в аварию попали. Муж сразу погиб. Она потеряла ребёнка, ведь на восьмом месяце была беременна. А теперь ещё родственники мужа её во всём обвиняют, мол, из-за неё они поехали в такую погоду, ей приспичило по каким-то её делам. Пока она здесь, так они её уже и из квартиры вышвырнули, хватило совести прямо сюда, в больницу притащить сумку с её вещами! Квартира-то мужу принадлежала, вот они и выкинули её. А у неё нет никаких родственников. Сирота. Это хорошо, что пока в медикаментозной коме, а вот как придёт в себя, так и неизвестно, как ей такие новости сообщать?...
Да уж... Вот она - человеческая жизнь во всей красе... И сколько же в ней всего намешано?!
Вот Михаил не находил места от трагедии, постигшей его. Он только что потерял жену.
Как же он любил свою Риту, как дорожил ею! И семья у них была крепкая, дружная, счастливая. Двое детей. А вот случилась трагедия, и всё вдруг перевернулось с ног на голову. Честно признаться - самому жить не хотелось. Первой реакцией было - отправиться вслед за нею, ведь без неё вся жизнь и действительно больше не имеет смысла... Но, дети... Именно ответственность за их совместных детей заставляла крепиться, делать вид, что всё хорошо. На душе кошки скребут, вообще вся душа в клочья - саднит, кровоточит, но надо как-то держать себя в руках. Ради детей...
Он их сразу отвёз в деревню к своей бабушке, пусть побудут там, пока здесь они занимаются похоронами. А страшнее всего было сказать детям, что у них больше нет мамы... Он не знал, как это сделать... Боялся. Вот и не сказал до сих пор.
Он после деревни приехал, оформил документы о смерти, всё, что нужно для похорон.
Просто шёл с этими документами от главврача, думал о похоронах, переживал, как потом будет разговаривать с детьми. Как вообще пережить вот эти самые страшные для него дни?!...
И вдруг эта девушка, решившая, что он - приехавший сын старушки, которого они давно разыскивали и просили приехать к умирающей.
Она затащила его в эту палату. А он, поняв в чём дело, просто уже не смог вот так просто уйти, бросив умирающую беспомощную старушку...
Он не задумывался об этичности поступка, о том, хорошо это или плохо. Он просто понимал, что может успокоить, помочь. Считал своим долгом поддержать и помочь. Пусть хоть эти последние часы она будет спокойна, пусть уйдёт счастливой...
И этот поступок помог ему самому. Нет, нельзя сказать, что его горе отодвинулась на второй план или стало меньше. Вовсе нет. Но боль ни то что бы притупилась, просто всё вдруг стало осознанней, понятней. Что его трагедия - это лишь часть в массе других бед и трагедий. Что многие люди переживают горе, и нельзя в такое время быть в одиночестве. Люди должны как-то помогать друг другу. Должны делить не только счастье и радость, но и горе друг друга. Поддержка и помощь - не пустые слова. Они действительно просто необходимы. Они не уменьшают масштаб трагедии, но они дают силы преодолеть трудности.
А теперь вот эта молоденькая женщина...
Ну чем её горе меньше его собственного? Кто сказал, что она любила своего мужа меньше, чем он любил свою Риту? И малыш её не родившийся для них значил многое, они оба любили его не меньше, чем они с Ритой своих детей...
Но ему даже немного проще. У него есть родные, которые ему готовы помочь, они разделяют с ним его горе. У него есть и друзья, и жильё, и работа. И дети его, Слава Богу, тоже с ним. Они живы и здоровы. Они тоже помогут ему пережить трагедию, ведь они дают ему силы всё преодолеть. Ради них он просто обязан найти в себе эти силы.
А вот эта девушка - где ей черпать эти силы? Как, ради чего и ради кого ей теперь стараться выжить? Михаилу страшно и представить себя в подобной ситуации...
Уходя, он попросил старшую медсестру и заведующую отделением сообщить ему, когда девушка придёт в себя. Почему-то захотелось просто как-то поддержать её...
А потом жизнь постепенно стала снова двигаться вперёд. Было больно. Было трудно. Было страшно. Порою хотелось просто выть от безысходности. Но Михаил жил ради детей. Ведь им было куда труднее...
Постепенно как-то свыклись с болью, научились жить с нею.
А Люда пришла в себя.
Первое время ей ничего не говорили. А когда узнала обо всём, то вначале кричала, плакала. Потом отказывалась лечиться, потом пыталась как-то навредить себе.
Когда Михаилу сообщили, он стал навещать её. Она не хотела его слушать, говорить с ним. Кто он такой, чтобы лезть к ней в душу?
Но он не отступал. И, что поразительно, чем больше он старался помочь другим в их беде, тем менее болезненными становились собственные раны и трагедии.
А потом он просто считал своим долгом как-то поддержать Людмилу, помочь ей.
Оказалось, что они с мужем жили очень хорошо, но его родные не признавали её. Не нравилось им, что она из детского дома. Родители твердили, что у всех детдомовцев, как правило, ужасная наследственность. Там ведь в основном дети алкашей, наркоманов и разных убийц и садистов. Как можно жениться на такой, а ещё и детей с нею заводить?!
Вот и настраивали мужа против неё. Квартиру, в которой они жили, мать на себя оформила. На него не хотела, боялась, что жена к рукам приберёт. А они хотели вначале снимать квартиру, потом решили остаться в этой. Её однушку, что ей выделили после детдома, продали и купили мужу машину. Он работал далеко за городом, им без машины никак.
А вот теперь у неё вдруг не осталось никого и ничего... Ну и зачем жить?!
После выписки Михаил попросил Людмилу пока остановиться у него. К нему сейчас мама приехала, помогает с детьми. Вот пусть Люда помогает ей справляться с ребятишками. А дальше видно будет.
Как окрепнет, он поможет ей с работой, у него много знакомых. И с жильём потом что-то придумают.
Он понимал, что сейчас её просто нельзя оставлять одну.
Вот так постепенно Людмила возвращалась к жизни под опекой Михаила, его мамы и его детей.
Потом, когда окрепла, он действительно помог ей найти работу. Начав зарабатывать, она нашла квартиру. Но связи с семьёй своего спасителя не теряла.
Мама Михаила навещала её, помогала советами, много с нею общалась. Людмила полюбила её, привязалась. Никто и никогда к ней так не относился.
И детей Михаила полюбила. Ей их даже не хватало. Стала в выходные навещать их. Много уделяла им внимания, вместе с Михаилом и детьми ходили на прогулки, в парк, на аттракционы, в цирк, кино.
Ну, а со временем они и действительно решили быть вместе. Слишком многое их связывало. Дети к Людмиле привязались, полюбили.
Но и своих ушедших родных они не забывали. Вместе ходили, навещали их на кладбище.
Но что же поделаешь - жизнь не стоит на месте. Она продолжается. И в ней всё идёт своим чередом.
Главное, в любой ситуации нельзя черстветь сердцем. Надо найти в себе силы не просто пережить собственное горе, но и другим помочь пережить их беду, не оставить их в такой ситуации в одиночестве. Ведь и трудности, и беды тоже не даются нам просто так. Всё в этой жизни имеет свой смысл. Порою не понятен он нам, кажется жестоким. Но Бог не даёт никому сверх его сил. А именно трудности закаляют, укрепляют, меняют. Помогают многое понять, осознать.
Только не зачерстветь, только остаться человеком...
ИВ
Советую прочитать: