Автор Nадежда
Это восстановленный текст, который просто обязан здесь быть.
Также рекомендую прочитать прекрасный анализ Елены Ивановой, а вообще по Миру Асдаля на канале есть подборка материалов, милости просим!
Сайя персонаж самостоятельный настолько, что анализирует тебя больше, чем ты — его, и порой не понимаешь, куда он тебя выведет. Я не претендую на истину. Не я вела историю — история в какой-то момент взяла верх и над тем, что я видела до этого и над тем, что я хотела бы видеть. Это знакомая писателям логика персонажа, когда внезапно понимаешь, что на самом деле ты пишешь под его диктовку. Вот Сайя единственный из персонажей Джунги, что проделал со мной такой же трюк. Некоторым возникшим в процессе анализа вещам я сама была удивлена.
Ещё момент — кроме твердых фактов, изложенных в «Хрониках Асдаля», я не стала ни в чём опираться на Сайю, сыгранного Сон Джун Ки. Потому что при всех исходных данных Сайя в «Мече» представляется мне полностью переосмысленным.
Сайя — это бездна, в которую смотрится каждый из нас. Вот в этом, я пожалуй, уверена.
Гордый и красивый
Когда Сайя впервые появляется в «Мече Арамуна», это уверенный в себе, красивый и безупречно одетый молодой человек, бесстрашно готовый на всё ради достижения цели – поймать Инаишинги.
Как-то:
- цинично расставить точки над Ё опешившему сыну вождя племени пато;
- не имея охраны или оружия, привлечь к себе внимание, указывая на Инаишинги. Когда Иниашинги полетит на него с мечом, Сайя, до того видевший его звериную силу и безжалостность, не проявляя страха, ловко уклонится.
Он занимает высокий пост главы тайной разведки Асдаля – он Мильсоль. И его явно «достало», что два года он никак не может схватить этого «бога», идущего по землям Аго огнём и мечом. Из-за этого Сайя формально лишён возможности вернуться в Асдаль. Не назначен наследником. А в окружении Таэрхи хорошим тоном считается его унизить – ах, Арок, вам надо быстрее вырасти и поймать Инаишинги самому.
Причин для его нетерпения и нарастающего недовольства более, чем достаточно.
Давайте запомним его таким – яростным, гордым и целеустремлённым. Потому что с этого момента начинается новая страница жизни Сайи. Ведь Иниашинги окажется его братом-близнецом, Ын Сомом. Тем, кто, по словам Тани, связан с ними пророчеством разрушить Асдаль. Тем, кого он много лет видит во снах. И тем, кто только что приблизил к нулю его многолетние планы.
Чуть позже Таня скажет: «Он отчаянно ищет Ын Сома». Впрочем, она настолько «хорошо» знает Сайю, что будет и в покушении на Арока подозревать. Больше мы ни от кого не услышим про отчаянные поиски. Так ли Сайя искал брата? Или это очередная его иллюзия и обманка? Это очень интересный вопрос. Восемь лет — огромный срок для поисков с учётом того, что доступный мир не так и велик...
А пока Сайя потрясён, буквально убит, и не может думать ни о чём кроме: «Ты – Иниишинги?»
Более того, он сразу поспешит в Асдаль. Его не заботит, что с пустыми руками. Главное знать - видел ли Тогон лицо Ын Сома? Это острый вопрос выживания. Если Тогон узнает, что Инаишинги брат-близнец Сайи, это ли не отличный предлог избавиться от приёмного сына, которого он давно боится?
Тогон помнит, кто посадил его на трон. Знает, как сыновья убивают отцов. Иметь рядом с собой Сайю, который опасен всегда, всё равно, что жить в одной норе с ядовитой змеёй – замешкаешься и получишь смертельный укус, не стоит обманываться его неподвижностью. Сайя для Тогона не столько наследник, сколько соперник. После рождения Арока Тогон только и делает, что тянет время. Ему не нужен наследник Сайя. Ему вообще не нужен Сайя. Но пока он не может избавиться от него. Только держать подальше под благовидными предлогами. Так и отец Тогона поступал с ним.
Вот и сейчас он ставит перед Сайей цель — победишь Инаишинги, станешь наследником. Но Сайя ни разу не командовал войском...
Сложные личные отношения
Поняв, что время ещё есть, но его мучительно мало, Сайя спешит к Тане с радостной вестью: «Теперь Ын Сом враг. Я должен сделать всё, чтобы победить»
Его реплики полны сарказма и издёвки. «Придумай новый план». «Ты можешь остановить войну и спасти Ын Сома своими божественными силами?» Он вываливает всю кучу информации на Таню, словно в том числе хочет избавиться от связавшего их плана, который интересен ему только в личных целях. Почему бы в них же не использовать и данный форс-мажор? Да, твой план провалился, Великая, и в этом моей вины точно нет.
Сайя даёт себе волю и почти кричит. И отчего-то кажется, что на самом деле вся эта издёвка в первую очередь направлена на себя самого. Таня-то ладно, но он, он что сделал? «Я спрятался, как дурак».
Так бывает, что человек, вынужденный долгое время жить в одиночестве, начинает использовать диалоги для упорядочивания своих собственных мыслей. Ведь это Сайе надо придумать новый план. У него давно припасена неанталь Нунбёль как возможная убийца Тогона. Она единственная, кто действительно может его убить – обладая силой неанталя, она владеет и оружием. Проблема в том, что сила её не стабильна, а отношения с Сайей строятся на модели узник/соучастник.
Да, она не готова, но Сайя форсирует ситуацию, отправляя её во дворец – возможно, это его последний шанс. С собой в качестве «заложницы» забирает сводную сестру Нунбёль – Чэ Ын. Почему в кавычках? Потому что и у них сложные отношения: Сайя разыгрывает коварство, Че Ын поджимает губы. Она не оставит Нунбёль, а той позарез надо прибить Тогона. Все в общей игре и понимают это.
Подстелив соломку в своём плане, Сайя идёт на войну. Мрачный и полностью лишённый энтузиазма. Впрочем, в Асдале он всегда мрачен и насторожен.
Да ещё Таня напутствует: «Вернись живым. Ын Сома пощади». Ну, так себе проводы. Ещё и в крови измазала…
Перед битвой Сайя опять уверен в победе. Даже самоуверен — на него не похоже, так что возможно, что хорохорится. Сложно сказать, чего он хочет на тот момент. Ну, кроме победы. Её он хочет. Убить брата? Взять в плен? Это вряд ли. Лицо брата для Сайи – смертельно опасно, но Иниишинги носит маску, а значит никто пока не увидит их сходства... По крайней мере Сайя напряжён настолько, что с трудом контролирует себя. Например, когда Ын Сом пустил в него стрелу, глаза Сайи на миг зажглись фиолетовым. А ведь ему надо скрывать, что он – игту. Или нет? Вернёмся к этому позже.
Отложенное действие
И вот он – проигравший генерал. И он очень зол. Да, сам виноват, не всё предусмотрел, изучая сражения по книгам... А у Ын Сома завёлся чудо-конь, который окончательно обрушил возможность выигрыша.
Гонца в Асдаль не отправил — нужен новый план, нужно выгадать время. Он должен стать наследником или само поражение претит? Если бы. Дело в брате. У него нет оптимального решения, любое из них – дрянь. Ын Сом что живой, что мёртвый – огромная проблема для него. Шипит на себя: «Спятивший идиот». Сайе не даёт покоя, что Ын Сом — Инаишинги. Но с этим он ничего поделать не может. «Я не могу простить его». Ну да, подстава мощная, хоть и не намеренная.
Это для Сайи личная история. Не связанная с предназначением, в которое не верит, и он принимает своё решение, исходя из того, что нужно именно ему.
Встреча с братом… и убийцей в засаде. Хмыкает на Мубэково (ему он тоже не верит, что не знал о личности Инаишинги, у Сайи вообще почти все всегда под подозрением): «Таня будет довольна». В любом случае — не будет. Вообще не до неё. Братья или договорятся или один их них умрёт. То есть Сайя скорее всего уже понимает, что Тане он в Асдале не нужен.
Убил бы Сайя брата? Ответа на этот вопрос мы никогда не получим. Сайя тот человек, что любит многовариантность решений. Если есть убийца, почему не взять? А там как пойдёт. Брат любит резать глотки, да и он, Сайя, не мальчик-колокольчик. В нужные моменты он быстрый и безжалостный.
Разговора по душам, конечно, не получилось. Взаимное волнение вылилось в обмен колкостями. Вполне понятное «прощупывание» с учетом того, что, находясь по разные стороны баррикад, они оба нуждались в помощи друг друга, но не были готовы её признавать. Ын Сом по привычке вождя и божества в результате с полпинка предложил - присоединяйся к Аго (занятная формулировка - не ко мне, к племени). Иначе, мол, не знаю, как мне, но тебе — конец. Ты — поверженный генерал. Сайя горько смеётся. Вот что ему делать? Дать убийце сигнал? Присоединиться? Уйти – это на самом деле не решение. Это отложенное действие. Если рассуждать здраво – Ын Сома надо убивать здесь и сейчас. Но Сайя медлит. Тем более, что брат говорит, что знает его настоящее имя… Так ли оно важно Сайе? Этот вопрос он больше никогда не поднимал. Так что велика вероятность, что тогда тянул время максимально. И дотянул – убивать пришли его. И что делает Сайя? Кричит: «Ын Сом, беги!»
Он мог бы и не произносить имя брата, тем самым и его сохранив, и себя не выдав. Крикни – беги, этого довольно… Но нет. Было ли это случайно или намеренно, неизвестно, но данный момент опасности — единственный, когда они действуют заодно. Больше такого не повторится. Будет союз, будет торг, разное будет. Но не такого вот единения...
А дальше?
Как говорится, плохи те близнецы, которых хоть раз не поменяли.
Сайя без маски
И Сайя очнётся в компании Чэ Ын и двух неанталей, от братский объятий которых его достоинство пострадает больше, чем от двадцати лет в башне. Но при этом меня не оставляет ощущение, что именно в такие моменты Сайя таков, какой на самом деле, без маски. Любопытный, чуть настороженный, совершенно не тщеславный, любознательный. Живой, а не «кусок его» являемый всем в Асдале. И становится совсем не странно, что неанталь Носнахо назвал его «живчиком». Скорее всего в детстве он лез в лесу во все дупла и норы, на страх отцу.
Впервые он действительно понял, что можно жить совсем не так, как в Асдале. Что на него могут смотреть не так, как он привык.
Вскоре эти знания станут ещё более разнообразными.
А пока он очень быстро осваивается среди неанталей. Так, подвергая сомнению все их слова, берёт их на заметку. И на странный камень, который точно его (да, он специально спросил, чтоб уж без сомнений, что не Ын Сома) смотрит с любопытством. Во-первых, как выяснилось, ему что-то принадлежит, он, на секундочку, внезапно стал наследником своего настоящего отца, а во-вторых это вся та же многовариантность.
Сайя принимает необратимые решения только при крайней необходимости.
А Асдаль… Сайя говорит очень интересно – он должен, обязан вернуться. И кривит при этом лицо. Нунбёль и безопасности И вообще там Ын Сом, весь в шоколаде и в Тане. Опять творит, что хочет – как и в предыдущих снах. Сайя должен. Но хочет ли? Собирается ли? Его ответ Че Ын очень обтекаем и неоднозначен.
А жизнь становится всё интереснее. Например, появляются татуированные полукровки, благоговейно тычат в камень пальцем, называют божеством. Икомахисом. Правда ничего внятного не говорят, поскольку быстро умирают из-за своего агрессивного поведения, но повод для размышлений дают. Один даже шепчет пару слов на ушко. И, как выяснится, из поля зрения Сайю подобные неантали больше не выпустят.
Сайя совсем перестаёт торопиться в Асдаль, откровенно тянет время, препираясь с Чэ Ын, и опять не зря, ситуация поменялась - его резко позвали в Инаишинги – не отказываться же? Ещё один вариант. Возможность посмотреть, что там за звери, в племени Аго. Ну а может и потворить, что вздумается. У Сайи своеобразное чувство юмора – в основном оно направлено на него самого.
В Аго он узнаёт, что такое поклонение, направленное на него. Что такое искренняя радость при виде его живым. Что всем в Аго до фонаря, какого цвета у него кровь. Что есть такая штука, как добровольное самопожертвование – и это его действительно потрясает, взламывая систему моральных координат.
Творить что вздумается он будет довольно странно.
Например, бороться с болезнью лошадей в Аго. Попутно сея раздор и подозрение рассказом о шпионе, ибо он точно есть. Принцип «разделяй и властвуй» опробован им не единожды и действует безотказно. Так он много лет ссорит Тогона с Таэрхой, например. Ну чтоб муж и жена не стали одним Сатаной. И да, эту ситуацию можно развернуть в любую сторону – всё, как любит Сайя. Тем не менее создаётся полное впечатление, что вредить Аго по злому умыслу или как генерал Асдаля он не собирается. А ну как захочется не просто задержаться, но и остаться? Он ещё не решил. Но использует ситуация для сбора информации – Мильсоль он и в Аго Мильсоль.
В сцене с Ипсэном Сайя демонстрирует своё бесстрашие, удивляющее противника. Создаётся ощущение, что вынужденный быть осторожным большую часть своей жизни в полном интриг Асдале, он выпускает себя на волю и ловит кайф от того, что идёт по краю лезвия. Порой в буквальном смысле. И, хоть холодной головы при этом не теряет, становится основательно страшным.
Дело в том, что Сайя не боится смерти. А таких людей обычно боятся все остальные.
И возможно поэтому он сам поведёт отряд за оружием как Инаишинги, бросая вызов самому себя, проверяя - смогу ли? И попадёт в ловушку с названием «Ну, здравствуй, брат». Тест на Инаишинги позорно провален, и Сайя безумно зол на себя.
Полёт в бездну
Конечно же, в первую очередь это прочувствует Ын Сом, на которого будет направлен ледяной эмоциональный вихрь Сайи, тем более, что он близнец и лицо у него подходящее – Сайя как в зеркало глядится. Ну и уж точно не стоило начинать разговор со старшим братом с пожелания его «прикопать». Но над эмоциями у Мильсоля всегда главенствует разум, и самобичевание перерастает в сеанс психотерапии для младшего брата, благо Сайя узнал его много лучше с последней встречи. Возможно, Сайя не силён в физических боях, но вот людей читает как открытые книги и – быстро учится. Он переводит разговор на язык мечей – бесплодный для него, но создающий видимость контроля для Ын Сома и, зеркалит ситуацию первой встречи – давай объединимся. И ситуация такова, что брат имеет полную возможность согласиться, при этом ему не приходится идти на компромисс со своей совестью. Более того – он становится дважды спасителем для Аго, не нужно гнать людей на убой.
А что Сайя? Сайя на своём законном (он же должен, да?) месте в замке Мираболь, опять называет себя полным дураком. С первой же встречи с братом его жизнь валится под откос. Можно только попробовать сделать это на своих условиях… Лететь в бездну как это надо ему, с максимальном контролем и маленькой надеждой на чудо, которое связано с именем Икомахис.
И камень он носит напоказ, поверх одежды.
Он сказал Ын Сому правду – союз для него единственный шанс выжить. Но когда брат спросил: потому что ты проигравший генерал и не наследник, спрятал глаза: «Верно». Да нет, конечно не поэтому…
Сайя не убил Ын Сома, а значит идёт в Асдаль «со щитом иль на щите». Для него ничего не изменилось, он по прежнему в смертельной опасности из-за близнеца - это всё ещё отложенное действие.
Вариантов ноль – или умрёт Тогон или Сайя. Поэтому и отчаянный, неподготовленный бунт его – необходимость и единственный шанс выжить. Но фактически – он обречён. «Никогда не прощу». Есть за что, правда? И, конечно, есть с чего беситься и называть себя глупцом. Можно не бояться смерти, но и бежать к ней не сильно нужно. И, конечно, только глупец выберет вместо своей жизнь – жизнь самоуверенного младшего брата, которого он знать не знает…
Но Сайя верен себе до конца. Сдаваться – это не про него.
Он красиво готовит Мираболь к захвату его Ын Сомом. Он проникнет в Асдаль для проникновенного разговора с Таэрхой – это самый главный его союзник, не зря Сайя так долго сеял семена… и потом они действительно понимают друг друга.
И, черт побери, ни разу он не вспоминает о Тане! Это к слову о неких нежных чувствах. Только когда ему нужно хоть как-то обосновать цель своего переворота Таэрхи, он произносит её имя. Себе хочу, женюсь. Таэрха даже не особенно старается сделать вид, что верит. А, договорившись с временным союзником, идёт в библиотеку искать записи об Икомахисе – ведь когда-то именно с этим кличем на устах завоеватели в пару дней стёрли славный город Ремус с карты мира. И понимает – это действительно огромная сила и, возможно, это сила… его: «Не может быть».
Может. Сила очень вещественная, настолько, что её татуированные представители недружелюбно пришли в его покои. Но Сайя пока не понимает – Икомахис это он или камень, что висит на его шее? И уходить с ними, такими невежливыми, не собирается – у него, как потом выяснится, уже есть планы на дальнейшее сотрудничество... но пока он не решил. Может этот вариант ещё хуже того, что есть сейчас. И опять Сайя не торопится без нужды – и Нунбёль убивает невежливых пришельцев. Он деловито обыскивает трупы, но без толку. И – с места в карьер – заявляет Нунбёль (речь до того о смерти не шла): «Я не могу умереть». То есть эта мысль постоянно подспудно крутится у него в голове. Пора убивать Тогона. А я получу Асдаль.
Эту мысль легко подхватывает Таня. И ей Сайя сразу продолжает: избавимся от Таэрхи и захватим этот мир. То есть твой план, о Великая, в действии.
Воистину способность Сайи играть словами и моментально перестраиваться сложно преуменьшить... Каждый слышит от него то, что хочет.
Так зачем же ему сдался этот Асдаль?
Почему бы на этом этапе, или на более раннем, не плюнуть, свет клином не сошёлся и, «ударив по волнам громокипящим, найти совсем иные берега»?
Потому что Асдаль — его. Это он сделал Тогона королём, а Таню — верховной жрицей. У него были большие планы на этот город-государство. Но... что-то пошло не так. Его создания стали жить своей жизнью. Возможно, как и на поле боя, он был слишком неопытен. Возможно, он пришёл слишком рано, и люди не готовы были принять его, как игту и как приёмыша. Помните его горькое: «Да что может сделать один человек?», когда Ын Сом понёсся на него на Канмару? Сайя не смог то, что хотел. Тем не менее именно он — альфа того Асдаля, что мы видим. И да, пусть в Асдале очень много недостатков, но это его детище. Его дом, другого он не знал. Хочет ли Сайя стать и омегой этого Асдаля? Возможно. У него есть право сделать с Асдалем что угодно. Ни у Тани. Ни у Тогона, Арока, Таэрхи и уж тем более нет этого права у Ын Сома. И поэтому как оставить своё корявое созданием им?
Причём одна из них возомнила, что вертит им, как хочет. И ей Сайя врёт в лицо, мол план мы придумали с Мубеком, благо тот уже мёртв и опровергнуть не сможет. Сайя даже не старается убрать с лица усмешку, он видит, что Таня вышла на финишную прямую и «скушает» всё. Не посвящает в то, кто такая Нунбёль. Зато интересуется, рада ли она, что он с Ын Сомом поменялись местами – и это внезапно тоже звучит как часть общего плана. «Всё для тебя, Таня». Ворота откроем, Инаишинги впустим… Она жадно внимает. Вот как она славно использует Сайю! Чуть позже Сайя поймёт, что не Инаишинги хочет она впустить, а нового Арамуна. Поймёт и промолчит. Сайя знает, что она всегда ставку делала не на него...
Гораздо неприятнее сюрприз, что Тогон не то обезумел, не то удачно притворяется, но он явно и мощно, и чертовски несвоевременно ведёт свою игру. А значит ещё более непредсказуем и опасен. И важно не то, насколько он спятил, а насколько это изменит перевес сил. Кто в страхе отшатнётся, кто затихарится.
И, хоть все заговорщики понимают шаткость плана, продолжают его осуществлять, подстелив соломку в меру возможности. Все, кроме Сайи. У него второго шанса точно не будет.
И, конечно, чуда не случается. Нет, Сайю не предали. Он просто поставил не на того человека, который изначально не был на его стороне. Не просчитал, не предусмотрел. А, положа руку на сердце, по-другому бы всё равно не получилось, так что винить себя не в чем. Он использовал все имеющийся возможности максимально продуктивно.
Время умирать? Сайя давно к этому готов. И смешит его то, что Тогон до сих пор не знает причин этого заговора, причину того, что спешка, и ни что иное, стала залогом провала. Опять приписал победу себе. Как всегда. Но это не его победа, это опять Сайя преподнёс её королю… к тому же Тогон пробует торговаться. И кем? Таней. Той, что врёт, даже когда говорит «спасибо». Да, Тогон совсем его не знает. А ещё, похоже, так никогда не узнает, насколько глуп и смешон в своём мнимом величии. И это знание ему придётся обрести самому. Больше Сайя не помощник. Яд пьёт легко, как воду. Всё решено.
Да, всегда и во всём Тогон фальшивка. И он, и Сайя. И Сайя с наслаждением произносит эти слова в лицо приёмному отцу. Единственное, что хотелось узнать самому Сайе, что может ему и должен дать Тогон, ответ – к чему это всё было? Зачем оказался он в Асдале, чужак и создатель этого города? Ах, случайность? Блажь?.. Ну так подавись своим «извини». И Сайя перед смертью, практически в агонии, делает своё пророчество, которое, как он точно знает, останется в голове у Тогона до самой последней минуты – у смерти будет его, Сайи, лицо.
То лицо, из-за которого сейчас Сайя умирает...
И уходит в послесмертие наверняка считая себя глупцом.
Жизнь после жизни
Но внезапно оказалось, что в послесмертии не так уж плохо. Особенно если Тогон в своём высокомерии перепутал яды – смертельный с тем, что лишь имитирует смерть. Выяснилось, что о Саей заботятся совершенно бескорыстно, не ожидая благодарности. Всё же Таэрха оказалась честным и достойным союзником. И умудрилась вывернуться. Как и Таня. Но вот последняя совершенно не бескорыстно продолжает использовать его, Сайю, даже в посмертии. Не оставляя плана сделать Ын Сома Арамуном и помня, что явиться тот должен в двух лицах, малюет через своих последователей картинки по стенам Асдаля. Вот вам близнецы, только один с конём, а второй в башне… Явно готовит рассказать свою версию истории и обосновать сходство Арамуна с Сайей.
Сайя рассматривает эту живопись в тихом бешенстве. Что, и после смерти ему не будет покоя? Он знает все тайные ходы и идёт в храм, встречая по пути всё те де рисунки. Весь Асдаль в них!
И в этот момент происходит очень важная, судьбоносная встреча с Роттипом, неанталем, который давно разыскивал его и знает о самом Сайе, его отце и доасдальском прошлом многое. И об Икомахисе – тоже.
Но оказывается, Роттип пришёл не из-за прошлого, его интересуют в первую очередь неантали-завоеватели, когда они пришли и чего хотят. И выясняется, что умирающий полукровка на ушко Сайе назначил встречу в лесу Белой реки в полнолуние. И Сайя принял это как вариант. Особенно теперь, когда он мёртв и свободен и может делать что угодно. Осталось решить – что.
И он задаёт Роттипу второй очень важный для себя вопрос – почему мать позволила его забрать? Испугалась? Или… выбрала Ын Сома. «Тебе решать, - отвечает Роттип. - Правды никто никогда не узнает. Всё зависит только от тебя, признаешь ли ты своё прошлое болезненным, от твоих стремлений и воли»
Этот вопрос выбора — «почему не его» мучит Сайю всю жизнь. Почему на него валятся все шишки. Почему он вынужден жить как чужак в чужой стране, хоть создал её, но никогда не получал признания. Почему его детище отторгает его как инородное тело? Так, оказывается, он сам может решить почему, и это станет правдой, потому что она у каждого - своя?
И Сайя будет решать. Но сначала надо разобраться с «болезненным прошлым». С Тогоном и Таэрхой уже всё ясно, осталась Таня. При виде Сайи она играет участливость, но быстро меняется, увидев, что Сайя к сантиментам не расположен. Его интересует правда Тани...
Она готовит место для Ын Сома? Использует его, как и с самого начала и хотела? И ответ её вполне деловит – и тебя, и Ын Сома, и всех. Наконец они открывают карты. Сайя пытается достучаться до Тани, что мир её невозможен, что да, он никогда не верил в него и хотел лишь, чтобы она выбрала его, а не Ын Сома. Неужели она этого не понимает, почему он, хаос и разрушение, так долго её терпел? Пытается действовать её же оружием, ложью и манипуляцией: раз она говорит, что в мыслях он хотел убить Ын Сома, он бьёт аргументом, что пил яд из-за неё… Всё без толку. Таня непрошибаема, более того, напоследок говорит, что будет ждать его решения, чем закончится история на рисунках, и Сайя ошарашено отступает... Опять манипуляция, даже после того, как он сказал, что видит их насквозь.
Да, он всегда хотел всё. Без вариантов. Но пришло время пересмотреть взгляды.
И Сайя уходит в лес Белой реки. Однако Роттип успевает первым и, неодобрительно отнесясь к планам экспансии братьев по крови из далёкой страны Иркебек, решает их убить. Но принявший решение Сайя точно и безжалостно пронзает ему шею - о нет, он Икомахис и он плывёт туда, где его кровь будет иметь божественное значение. Туда, где он нужен сейчас. Куда его зовут.
Однако Таня, которая вроде бы успела попрощаться и фактически прогнать его как провинившегося щенка, попадает в смертельные переплёт и, вот незадача, мысленно зовёт на помощь Сайю. И Сайя, понимая, что окончательный расчёт не произведён, она должна понять, что он ничего ей не должен и манипуляции не пройдут, как, собственно, и не проходили, мрачно заходит в заваленный трупами Асдаль. Сайя всегда принимает ответственность за свои творения. А Таня – одно из них.
И ещё… на этот раз она выбрала его.
И вот Сайя берёт в заложники Арока и, переодетый Ын Сомом (но камень всё также поверх одежды), идёт спасать Таню. Первым. Как он рассчитывал остаться в живых? Возможно, на помощь неанталей, нам не показали, как он ушёл — сказал ли куда и зачем? Скорее всего да, потому что когда Таня призвала его, один из неанталей не спал. Или хотел торговаться Ароком? Лицо он ему порезал, не моргнув. Убил бы? Исключать этого нельзя.
Точно лишь то, что порой его бесстрашие, как и безжалостность (к себе включительно) сродни безумию. И оно оправдало себя. Таню действительно спасает он, получив при этом рану и чуть не умерев. Заодно формально поучаствовал в исполнении пророчества: камень-зеркало отразило Ын Сома с мечом, когда тот напал на Тогона. И кто теперь назовёт Сайю хоть в чём-то виновным?
Но кто ж знал, что в этот момент спасённая Таня активно самоубивается в полном яда пруду, сводя на «нет» все его усилия как спасителя? Именно тогда, когда Сайя услышал «спасибо» от брата? Правда, на «скоро увидимся» Сайя лишь усмехнулся. Не скоро. Или никогда?
Весть о том, что спасти Таню до конца не удалось, заставляет его в горячке отчаянно подорваться с носилок с криком: «Я должен идти! Пустите!» Но вовремя подоспевшие неантали (вообще ребята молодцы и шустрые) забирают его с собой вполне гуманно: предварительно оглушив и не порубив сопровождающих в капусту...
Открытый финал
И вот после долгого плаванья на горизонте Иркебек. Сайя спокойно смотрит на море. Он опять прекрасно одет, уверен в себе и изумительно красив. Кажется, что, пережив бурю, он наслаждается возможностью побыть в одиночестве и всё как следует обдумать, а не лететь галопом. Он выучил неантальский язык. Относятся к нему с почтением и даже трогательной заботой.
Тем не менее на корабле перфекционист Сайя опять мрачен – не всё удалось, как он хотел. Но кажется уже готов признать, что идеала не бывает. Таня для него мертва. Ну или не интересна. О брате он вслух не вспоминает, но иллюзии (сны?) ушли. И вот скоро он встретится с богом неанталей, и тот спросит о его желании… и чего же хочет Сайя? Вот сейчас, когда он совершенно свободен в своих желаниях и не связан ничем и никем?
Он хочет своё. Он хочет Асдаль.
И сразу становится понятно, что получит. В этом я не сомневаюсь. Главное, чтобы братья неантали ему тату на прекрасном лице не набили. Остальное теперь для него сущие пустяки.
#мечарамуна #хроникиасдаля #дорама #лиджунги #сайя #фэнтези