Святой Макарий Египетский – и отшельник, и в то же время муж, составивший наставления для многочисленных учеников. Еще в молодые годы его называли старцем благодаря духовным дарам, хотя житие не делает акцент на учености святого. Однако на творения преподобного ссылаются многие святые отцы, их язык – понятный, а содержание – богодухновенно.
Макарий подвизался в Египте, привлекая своих последователей в Скитскую пустыню – туда, где сейчас находится монастырь его имени; по месту иноческих подвигов самого Макария иногда называют Скитским. В другом египетском монастыре – Святой Екатерины на Синае – также чтут память преподобного, недаром там находится несколько его изображений, в том числе весьма ранних.
Почитание святого Макария в России в эпоху Средневековья везде находило свое место. Его изображение имеется на фресках кафедрального Успенского собора во Владимире, расписанного в XV веке мастерами Даниилом Черным и преподобным Андреем Рублевым. Особенно любили его в Новгороде: иконописные портреты встречаются в храмах XIV столетия – Федора Стратилата на Ручью, Успения Богородицы на Волотовом поле, Преображения Господня на Ильине улице, расписанного Феофаном Греком, у которого Макарий – великий аскет. Макарий Великий был небесным покровителем святого Макария (Веретенникова), митрополита Московского, поэтому мы часто встречаем образы пустынника на иконах XVI века среди избранных святых и святых на полях.
Память святого Макария идет следом за праздником преподобного Антония, который «положен» 31 января по новому стилю, а Макарий по преданию был учеником этого великого подвижника, основателя монашеского отшельничества. Вообще на 1 февраля (19 января по старому стилю) полагается память целых пяти святых с именем Макарий: Макария Египетского, двух Печерских святых, Макария Новгородского чудотворца, прославленного в XX веке, и, наконец, Макария Александрийского. Последний был современником Макария Великого и подвизался вместе с ним. Прежде в церковных календарях на этот день помещалось также имя Макария Римского: в иконописных святцах он, как и Александрийский святой, составляет иногда пару Макарию Великому. Иконография святых, память которых положена в один день, сближается. Справедливо, что важным уточнением бывает «эпитет» (прозвание), однако он иконописцами использовался не всегда. Всё же иконописные и фресковые памятники, приведенные ниже, описываются, как правило, в связи с иконографией именно Макария Великого.
«Вослед» праздника святого Макария в календаре идет память преподобного Евфимия Великого. Преподобный Макарий изображается рядом с ним в храме святого Симеона Богоприимца Зверина монастыря в Новгороде. Этот храм, построенный в XV веке после эпидемии чумы, сохранил уникальные по своей идее фрески: они представляют собой месяцеслов, то есть святые размещены в календарной последовательности; в церкви их более четырехсот, в основном изображения поясные. В этой связи примечательно, что поскольку «памяти» святых идут друг за другом, то на Минейных иконах они изображаются вместе: получается, что январская Минея – это небольшая галерея иконописных портретов преподобных, основателей того или иного направления монашества.
На Минейных иконах, где собраны изображения святых по месяцам, встречается интересный подход к этой теме. Несколько сохранившихся памятников включают изображение двух святых с именем Макарий, и иногда иконописцы, не уточняя, какого именно Макария они изобразили, различают их подходом к самой иконографии. В этом отношении заслуживают внимания иконы из Патриаршего музея церковного искусства при храме Христа Спасителя. Так, на иконе-таблетке Строгановских мастерских XVI века иконописец изобразил их (таким вот образом: «прп. Макарий; прп. Макарий») в полуобороте друг к другу: один буквально смотрит на другого. А на Минейной иконе XVII столетия из того же музея один святой изображен прямолично: видимо, Макарий Великий, а другой обращен, повернут к нему. Один из святых показывается при этом как отец пустынник, нагой, с длинной бородой, власами, обрамляющими лик, а другой – в полном монашеском облачении с куколем на голове.
Существуют два иконографических извода, представляющих святого Макария Египетского. На одном из них, возникшем предположительно в X столетии и бытовавшем в Константинополе, святой Макарий изображен в полном монашеском облачении, как правило, имеет облик средовека. Борода у него, «аки у Иоанна Богослова», недлинная, со слегка вьющимися волосами, и порой разделяемая на пряди. Облачения обыкновенны для образа преподобных: темно-коричневые или черные ряса и мантия, светло-коричневый подрясник и аналав – плат, украшенный крестами и одеваемый на плечи. На голову надет монашеский куколь, либо голова непокрыта. На иконе «Святые Макарий Египетский и Параскева» XVII века из музея Палехского искусства святой изображен в полном монашеском облачении и головном уборе на греческий манер – это куколь цилиндрической формы с плоским верхом. Палехские иконописцы обычно были последовательны в передаче одного и того же сюжета, пользуясь одним и тем же изводом – известно упоминание о подобной иконе Макария Великого в иноческой одежде из Макарьевской часовни села Палех. В основном в поздней византийской иконографии, но также и на ранних и иных миниатюрах Псалтирей Макарий Скитский изображается в цветных одеждах (зеленых, розовых и др.).
Второй извод представляет Макария старцем, согласно биографии, жил он около 90 лет. На знаменитых фресках Феофана Грека в новгородском храме Спаса Преображения на Ильине улице он изображен отдельно, но поблизости к фигурам столпников – на хорах Троицкого придела. Макарий представлен как подвижник с седыми волосами, имеющими пробор, и бородой, мягкой волной спускающейся на грудь. Он наг, но прежде этого бесплотен, художник не делает акцента на его телесности – святой окутан Божественным светом. Лик воспринимается во многом не благодаря рисунку, но за счет пробелов, которые, как солнечные блики, хотя и приковывают к себе внимание, делают более отчетливым окружающее. Также и на фреске лик «читается» благодаря светлым мазкам, которые лежат на нем, будто остановились лучи солнца, и указывают на чин святости – перед нами великий преподобный. Тело же святого, напротив, всё погружено в свет. Святой Макарий писал о дарах Святого Духа человеку: душа «делается вся светом, вся оком, вся духом…».
В новейшей литературе делаются предположения о том, что «Макарий Феофана Грека» не есть Макарий Египетский, а Макарий Римский. Эта версия основана на тексте «Сказания о Макарии Римском», в котором содержится яркое описание его отшельнического облика: «Не было на нем никакой одежды, но только волосы и покрывали они все его тело», а также на том, что это «Сказание» было известно в Новгороде. Так или иначе, но подобный извод иконографии может правдиво рассказать о Макарии Египетском: по его жизнеописанию известно, что он действительно вдохновлялся примером строгих подвижников, живущих глубоко в пустыне. И в жизни его было нестяжание, как он сам писал о праведном Иове, желая привести пример ученикам: «Иов ничего не стяжал, кроме единого Бога».
Русские иконописные подлинники донесли до нас и другие варианты изображения святого, в описании одежд которых соседствуют одежды крайнего аскета, и в то же время одежды монаха, живущего в обители. В устном иконописном подлиннике Виктора Фартусова говорится о власянице, и вместе с тем – о короткой мантии и священнической епитрахили.
Святой изображается на фоне пустыни, иногда холмистого пейзажа, горок, прорезаемых пещерами. Руки расположены перед грудью в жесте молитвы и приятия благодати. Например, поздняя икона из монастыря пустынной долины Вади-Натрун, где одно время подвизался святой, имеет изображения деревьев, которыми «процвела» пустыня. Подвижник может держать свиток – обыкновенный атрибут преподобных; если свиток развернут, то в нем может быть начертан такой текст: «Сие же ведите, яко Бог безгрешной быти души хощет, и та чего от Него просит, приимет». На ранних изображениях Макарий держит кодекс, на поздних – посох как атрибут того, кто нес свой подвиг в египетской пустыне. Изображение посоха – это и указание на посох святого Антония Великого, который, согласно житию, перешел от одного подвижника к другому.
Автор, написавший предисловие к дореволюционному изданию наставлений святого, говорит примечательную вещь: «В выборе наставлений будем держаться того порядка, который сам собою строится в голове, когда читаешь беседы святого Макария». Эта последовательность в том, как он раскрывает светлое состояние первого человека, мрачное состояние падшего, спасение во Христе при осознанной вере и подвиге и возможное христианское совершенство. Святой Макарий мало говорит о внешней стороне подвижничества от того, что обращался к опытным подвижникам. При этом и современный читатель сразу увидит содержательную сторону его поучений: Макарий, начиная свой рассказ с того, как восстать от падения, доводит его до описания состояния человека, принявшего Духа Святого. Можно сказать, иконные образы святого, особенно Феофана Грека, иллюстрируют, как святой Макарий достиг этой цели.