К десяти годам я стал распадаться как человек. Кажется, я перестал быть и тем дрожащим мальчиком, который только и знает, что у него не получится, и тем неисправимым романтиком, который начитался юношеских романов и впитал их суть, и тем заносчивым гением, который всегда прав. Я окончательно превратился в загнанного, унылого «ботаника». Захотелось спрятаться ото всех подальше, да так, чтобы не нашли. А куда? В рубашку болотного цвета, во всё зелёное и коричневое, иногда грязных оттенков. Ничего яркого в одежде и близко не было. Тем более никаких вам оранжевых шнурков! Я перестал разговаривать с людьми. Просто не мог этого делать из-за замкнутости, которая стала глубинной, болезненной. Представьте лесничего, который увидел кого-то после месяца одиночества, – вряд ли он сможет сразу вступить в диалог. Я будто два раза замкнулся, во второй раз – для верности. Закрыв себя от людей однажды, ты всё-таки пытаешься пробиться к ним, но натыкаешься на внутреннюю невозможность сделать это. Машешь
Публикация доступна с подпиской
Автобиография страдающего от шизофренииАвтобиография страдающего от шизофрении