Все сценарии глобального термоядерного конфликта, рожденные в период «холодной войны», а их было великое множество, предусматривали массированное применение баллистических ракет морского базирования. В этом вопросе американские и советские военные стратеги мыслили одинаково.
Предполагалось, что атомные подводные лодки, до поры до времени скрывающиеся в глубинах Мирового океана, произведут залповый пуск всего своего боекомплекта.
Но одно дело — планировать подобные действия и совершенно другое — реализовать их на практике.
С момента появления первых подводных ракетоносцев в конце 1950-х годов и до начала 1990-х ни одна из сверхдержав не проверяла возможность ракетного залпа с их бортов. То ли считали, что до войны дело не дойдет, то ли верили в непогрешимость конструкторских решений. А может, просто опасались провала.
И все-таки генеральная репетиция апокалипсиса, а такое сравнение напрашивается само собой, состоялась. Она стала последним значительным техническим достижением советской эпохи. До ГКЧП оставалось две недели, до распада СССР — четыре с половиной месяца.
Ядерная триада
Операцию, проведенную 6 августа 1991 года, в советском военно-морском ведомстве окрестили «Бегемот-2». Почему именно так назвали этот уникальный научно-технический эксперимент, можно только гадать. Не исключено, что из стремления «запутать противника».
Основной причиной, побудившей Советский Союз провести столь масштабные испытания, стало не желание продемонстрировать свою военную мощь, тем более что «холодная война» к тому времени фактически закончилась и «потенциальные противники» все больше и больше превращались в «потенциальных партнеров». И не предвидение грядущего краха СССР, заставлявшее в спешном порядке предоставить конструкторам последнюю возможность проверить то, что не удалось сделать ранее. Дело было в обыкновенной борьбе мнений в недрах военного ведомства все еще великой державы.
Читатели, вероятно, помнят, что во второй половине 1980-х годов шли интенсивные советско-американские переговоры о сокращении стратегических наступательных вооружений. Камнем преткновения стал вопрос о том, что именно из ядерной триады — стратегическая авиация, межконтинентальные баллистические ракеты и баллистические ракеты на подводных лодках — сокращать и в каких количествах. Каждый из родов войск, коих это касалось, отстаивал свои интересы и стремился доказать, что именно его вооружение должно остаться в неприкосновенности. Или сокращаться в наименьшей степени. Так полагали и в Военно-воздушных силах, и в Ракетных войсках стратегического назначения, и на Военно-морском флоте. И каждый старался продемонстрировать высшему государственному руководству свои возможности, чтобы быть замеченным.
В отличие от коллег, флот имел определенные преимущества, но и существенные недостатки в отстаивании своей позиции. Так, с одной стороны, правила ракетных стрельб, имевшиеся на каждом корабле, были рассчитаны на вариант залпового пуска всего имевшегося на борту боекомплекта. Иначе говоря, всего одного подводного ракетоносца было достаточно, чтобы уничтожить, например, Францию или Германию.
Но, с другой стороны, распределение Генеральным штабом Вооруженных сил СССР ракет по целям было жестко фиксировано, без учета их технической готовности — считалось, что все 100% ракет должны стартовать. О вероятностном отклонении боеголовки от цели даже не говорили, а о том, что носитель может быть потоплен противником, и не думали. Вот такая странная логика была у военных.
А проблема с выпуском всего боекомплекта стояла давно. Этим занимались многие научно-исследовательские институты и конструкторские бюро. Система, которая должна была удержать подводную лодку в достаточно узком стартовом коридоре глубин, проверялась в виде теоретических моделей и некоторых отдельных элементов на стендах. Но в комплексе этого не делалось никогда.
Самым большим достижением советского подводного флота был пуск осенью 1969 года восьми ракет (двумя сериями по четыре штуки в каждой с небольшим интервалом) с борта подводного ракетоносца К-140 под командованием капитана 2-го ранга Юрия Бекетова. В эпоху перестройки среди некоторых специалистов существовало мнение, что восьмиракетный пуск был случайностью, а на самом деле лодка может отстрелить две, ну, в лучшем случае, три ракеты. А если это так, то и надо в первую очередь сокращать именно подводный флот, тем более что он требовал больше всего денег на свое содержание.
В такой или приблизительно такой обстановке и родилась идея проведения операции с кодовым наименованием «Бегемот». Впервые осуществить задуманное попытались еще в 1989 году, но попытка закончилась неудачей. Во время старта одной из ракет произошла авария, и последующие пуски были тут же отменены.
К счастью, обошлось без жертв, но были сообщения, что серьезный урон понесла экосистема Баренцева моря. Хотя в это трудно поверить —топлива в ракете несколько тонн, и оно вряд ли могло серьезно поразить окружающую среду, а слив даже десятков тонн окислителя привел бы к образованию азотной кислоты, крепко разбавленной морской водой, и скорому ее разложению на достаточно безвредные составляющие.
Гораздо опаснее в такой ситуации находиться на самой лодке. Но какие-либо подробности происшедшего инцидента неизвестны, и мы, по всей вероятности, узнаем их еще не скоро.
Два года из жизни «К-407»
К проведению операции «Бегемот-2» готовились два года. В качестве стартовой площадки был выбран новехонький по тем временам ракетный крейсер «К-407» проекта 667БДРМ.
Атомная подводная лодка «К-407» «Новомосковск» была заложена на судостроительном заводе №402 (ныне Северное машиностроительное предприятие) в Северодвинске 14 июня 1987 года и вошла в состав ВМФ СССР 27 ноября 1990 года. Это последняя из семи лодок проекта 667БДРМ (шифр —«Дельфин», по классификации НАТО — Delta IV).
Правительственное постановление о начале работ над АПЛ семейства 667 было выпущено 10 сентября 1975 года. Разработка осуществлялась в ленинградском ЦКБ-18 (ныне ЦКБ морской техники «Рубин»). АПЛ проекта 667БДРМ считается одним из самых удачных проектов советских подводных ракетоносцев.
Подводное водоизмещение лодки —18,2 тысячи тонн, надводное —11,74 тысячи тонн. Длина АПЛ —167,4 метра, ширина —11,7 метра. Энергетическая установка — два ядерных реактора марки ВМ-4СГ суммарной мощностью
180 МВт. Глубина погружения — 400 метров. Скорость —14 узлов в надводном и 24 узла в подводном положении. Экипаж —135 человек. Вооружена ракетным комплексом Д-9РМ (16 баллистических ракет Р-29РМ) и четырьмя торпедными аппаратами калибра 533 мм (боекомплект — 18 торпед).
Крейсер спустили на воду 28 февраля 1990 года, а 29 декабря того же года он вошел в состав Северного флота. Позже корабль получил собственное имя «Новомосковск» и сегодня широко известен не только специалистам, но и всему миру за свою «космическую деятельность». В августе 1991 года ракетоносцем командовал капитан 2-го ранга Сергей Егоров.
В настоящее время лодка входит в состав 31-й краснознаменной дивизии ракетных подводных крейсеров стратегического назначения 12-й эскадры подводных лодок Северного флота (бухта Оленья Губа, ЗАТО Скалистый). Командир АПЛ — капитан 1-го ранга Сергей Рачук.
Неудача с проведением операции «Бегемот-1» заставила подойти к делу чрезвычайно серьезно. Изнурительные тренировки экипажа продолжались много месяцев. Командир гонял подчиненных до седьмого пота, добиваясь полного автоматизма в выполнении всех команд. Только так можно было обеспечить выполнение боевой задачи, когда на карту были поставлены не только карьеры офицеров, но и честь флота. А это гораздо важнее, чем чьи-то амбиции и личные судьбы.
Готовились люди, готовилась техника. Пристальное внимание подготовке уделяли в Главном штабе ВМФ. Комиссии сменяли друг друга, но все проверяющие могли только констатировать, что подготовка идет по графику и причин для ее прекращения нет.
Наконец в последних числах июля 1991 года из Москвы, где продолжалась межведомственная борьба, прибыл начальник отдела боевой подготовки подводных сил ВМФ контр-адмирал Юрий Федоров с последней проверкой. Кстати, он имел негласный приказ не допустить проведения стрельб. Слишком памятна была первая неудача, и в верхах не очень верили в успех. А коли так, то не лучше ли спустить дело на тормозах?
Однако контр-адмирал убедился в обратном: экипаж готов, и как никогда велика вероятность благоприятного исхода эксперимента. В Москву ушла шифрограмма: «Проверил и допускаю».
Больше ничто не держало корабль в гавани, и в начале августа 1991 года лодка вышла в море. Вместе с экипажем на борту корабля находились и те, кому собственными глазами нужно было увидеть то, что еще не делал никто. «Варягов» было четверо, в их числе —контр-адмирал Леонид Сальников и генеральный конструктор корабля Сергей Ковалев.
Чем меньше времени оставалось до первого пуска, тем явственнее чувствовалось напряжение. Нет, это не означало, что на корабле начало происходить что-то необычное. Все шло по графику, как учили. Однако и физически, и психологически экипажу было несладко.
Самый стреляющий корабль российского флота
Наконец наступил момент, которого все ждали с таким нетерпением.
6 августа 1991 года в 21 час 9 минут по московскому времени с глубины 50 метров стартовала первая ракета Р-29РМ. Через десять секунд — вторая, затем — третья. И так все шестнадцать ракет были выпущены всего за пару с небольшим минут.
Ракета Р-29РМ (шифр «Синева», РСМ-54, 3М37, по классификации НАТО —SS-N-23 Skif) — жидкостная трехступенчатая, с последовательным расположением ступеней, с разделяющимися головными частями. В зависимости от модификации может нести четыре или десять ядерных боеголовок индивидуального наведения.
Дальность стрельбы — 8,3 тысячи километров, круговое вероятностное отклонение — 500 метров, стартовая масса — 40,3 тонны. Длина —14,8 метра, диаметр —1,9 метра.
Разработка ракетного комплекса Д9РМ с ракетами Р-29РМ велась в СКБ-385 (ныне — Государственный ракетный центр «КБ им. академика В.П. Макеева») с 1979 года. Принят на вооружение в 1986 году.
Даже если бы экипажу удалось пустить одиннадцать, двенадцать или тринадцать ракет, то и это был бы успех. Но они сделали больше. Сделали все, что должны были сделать.
Свидетелей этого исторического события было немного. Залповый пуск могли видеть только экипаж сторожевого катера, дрейфовавшего поблизости, да операторы служб контроля за пусками баллистических ракет, следившие за уникальным зрелищем на экранах локаторов.
К счастью, велась киносъемка выхода ракет из-под воды, и теперь любой, кому удастся посетить в Санкт-Петербурге музей конструкторского бюро «Рубин», может воочию увидеть, как все это происходило.
Нельзя сказать, что операция прошла без сучка, без задоринки. За полчаса до ее начала неожиданно пропала звукоподводная связь с надводным кораблем, который наблюдал за стрельбами. На подлодке «сторожевик» слышали, а на поверхности воды были в полном неведении о том, что происходит на глубине. По инструкции в такой ситуации вести стрельбу нельзя — все-таки мирное время, когда любой неосторожный чих может привести к непредсказуемым последствиям. Тем не менее контр-адмирал Леонид Сальников взял ответственность на себя и разрешил стрельбу.
Да, и еще одна ремарка. Лишь первая и последняя ракеты пускались по плану боевой подготовки. Их головные части успешно поразили учебные цели на полигоне «Кура» на Камчатке. Пуск остальных ракет предполагал лишь их выход из стартовых устройств и достижение высоты в несколько километров, где происходила самоликвидация. Так все и случилось...
Обычно проведение подобных экспериментов сопровождалось, да и сейчас сопровождается, градом государственных наград. Ушли документы и в тот раз. Но — грянули события в Москве, потом развалился Советский Союз... Советские награды ушли в историю, и в результате моряки довольствовались только очередными звездочками на погонах. И хотя подводники заслужили большего, чем получили, в конце концов, главное — это след, который они оставили в истории, а не ордена и медали.
Достижение, которое смогли установить в августе 1991 года моряки «К-407», по праву является мировым рекордом. Ни до, ни после никто не смог сделать ничего подобного. А теперь в обозримом будущем и не сделает.
Ушел в небытие Советский Союз, в наши дни подводный флот России редко бороздит океанские просторы, а вот «Новомосковску» еще не раз пришлось оказаться в центре общественного внимания.
Через два года после оглушительного — в прямом и переносном смыслах — успеха в акватории Баренцева моря ракетоносец столкнулся с американской атомной субмариной SSN-646 Grayling. К счастью, инцидент обошелся без человеческих жертв. Российская лодка получила повреждения легкого корпуса и была отремонтирована. В ремонт пришлось отправить и американскую субмарину.
А в 1998 году «Новомосковск» стал первым в мире боевым кораблем, с борта которого стартовала ракета-носитель «Штиль», выведшая на околоземную орбиту два германских искусственных спутника Земли — Tubsat-N и Tubsat-N1. Причем пуск носителя был осуществлен из-под воды.
Были в биографии ракетоносца и другие славные дела. На данный момент «Новомосковск» можно назвать самым стреляющим кораблем российского флота. Но все это было потом, а началом всему стал «Бегемот-2».
Александр ЖЕЛЕЗНЯКОВ