Все части повести здесь
Три дороги, три судьбы. Повесть. Часть 56
– Вот это новость! Но очень же хорошо! Жалко ее, даже несмотря на то, что она вырастила такую дочь.
– Да, я тоже очень удивилась, когда услышала это от Иры. Но может быть, что-то можно будет сделать, и Марина Павловна хоть немного поправится.
Ромка попрощался с Соней и вошел в дом. Он приехал к обеду, и ему тоже не терпелось рассказать маме о разговоре с Соней и о новостях про Варю, тем более, Полина Артуровна интересовалась этой темой.
– Мам! – крикнул он – мам, я приехал, ты где?
Не услышав ответа, он сначала прошел в гостиную, а потом в комнату Полины Артуровны. Открыв дверь, остолбенел – она лежала на полу, раскинув руки и было похоже, что у женщины глубокий обморок.
Часть 56
Дина Сергеевна уже давно смирилась с мыслью о том, что муж для нее потерян. Сердце ее словно застыло, и его уже ничего не волновало, кроме Ирины и ее судьбы. Чем могла, она старалась помочь молодым и радовалась каждому успеху дочери и гордилась ею. Особенно, когда у Ирины, наконец, появилась возможность оставить трость и осторожно начать ходить без опоры. Она, ей казалось, на всю жизнь запомнила этот день. Ирина тогда позвонила ей на работу по видеосвязи и сначала спросила, не занята ли. И когда Дина Сергеевна ответила ей, что пока свободна, та сказала:
– Мам, смотри! – она была на улице вместе с Глебом, в парке, и Дина Сергеевна вдруг увидела, что в руке дочери нет тросточки.
Ира же, раскинув руки в стороны, пошла по узкому бордюру вдоль тропинки, со смехом приговаривая себе в такт:
– Раз, два, раз, два!
Дина Сергеевна тогда расплакалась прямо там, от переизбытка чувств, коллеги еле-еле смогли утешить, и долго поздравляли ее и дочь.
Она знала, что все это время, пока Семен Макарович был на вахте, он помогал дочери материально, хотя Ирине этого и не требовалось, и она всегда ругала отца, когда получала от него перевод и норовила отправить его назад. Но отец убеждал ее, что ему тратиться не на что – никаких больших расходов у него нет, а если Ирина откажется от помощи, он обидится. Довольно часто мужчина звонил Ире, и они подолгу разговаривали. Пару раз общались и с Диной Сергеевной по каким-то общим вопросам. Она все предлагала ему продать дом и поделить средства, но он говорил, что жильем обеспечен, так что ему это не нужно.
Сейчас она смотрела на мужчину и с облегчением чувствовала, что уже давно ничего к нему не испытывает. Все остыло в ее сердце, не было никакого волнующего трепета, который преследовал ее раньше по отношению к мужу, она смотрела на него с равнодушной улыбкой, и наконец, сказала:
– Семен? Привет! Ну, проходи. Какими судьбами?
Мужчина неуверенно проследовал за ней в дом, снял кепку и уселся на стул.
– Я сейчас борща тебе налью – сказала женщина – только что сварила.
– Спасибо, Дина – произнес он сконфуженно – я как раз с дороги...
Зачерпнув ложкой сытное густое варево с кусочками мяса и овощей, политое деревенской сметаной, он спросил:
– Какие новости тут, в поселке?
Дине Сергеевне показалось, что он очень хочет услышать что-то о Марине, она пожала плечом и рассказала ему все, что знала, преимущественно, конечно, новости о Варе.
– И как к этому всему отнеслась Марина? – спросил он, не глядя на нее.
– Ей никто не говорил – Дина Сергеевна вздохнула – ее навещает Арина, но... Это не наше дело – говорить ей о подобном. Боюсь, что такого удара она не перенесет. Какие у тебя планы? Ты на время приехал или... насовсем?
– Я... вернулся. Гложет меня совесть, Дина, не могу спокойно там работать, и спать не могу, ничего не могу сделать... Предал я... человека, которого любил, слаб оказался. С одной стороны вроде правильно – ее дочь сделала больно нашей, за своего ребенка порвать можно, а с другой стороны – за что она сейчас такие муки терпит? Только за то, что слепо любила своего ребенка? Ее все оставили, и я тоже, а ведь вряд ли это правильно – она-то за что так страдает? Я ведь любил ее, а как только к ней беда пришла – бросил. Я – дерьмо, Дина, из-за нее дерьмо. И простит ли она меня? Как думаешь?
– Я не знаю, Семен. Я не меньше твоего перед ней виновата... Но сейчас в ее доме никого нет, там полная разруха и бардак – Варя постаралась перед тем, как ее забрали. В огороде запустение. Не знаю, если ты хочешь там поселиться, то тебе придется как-то решить эту проблему с тем, что там творится сейчас.
– Я хочу забрать Марину из дома престарелых и заботиться о ней...
– Семен, тебе трудно будет. Время упущено, вряд ли многое можно наверстать в ее лечении.
– Я постараюсь, у меня есть деньги. Сначала определю ее в больницу, может быть, там хоть немного смогут ей в чем-то помочь. Я достаточно заработал, с деньгами проблем не будет...
– Спасибо, что помогал Ирине... Она говорила мне. Хотя они и не нуждаются, конечно.
– Она же наша дочь, Дина, и я люблю ее. Потому должен был хотя бы материально поддерживать, если сам не рядом.
Дина Сергеевна налила ему в кружку чай и поставила вазочку с печеньем.
– Сама стряпала – улыбнулась она – будущий зять очень любит, за уши не оттащишь.
– Я помню твои кулинарные изыски – улыбнулся ей в ответ Семен – как ты сама, Дина?
– Да спасибо, все хорошо. Работаю. Завела кур и гусей, огородом занимаюсь, розы вон, до поздней осени цветут. Иногда езжу в город, к дочери и Глебу. Ты знаешь, что Ира теперь передвигается без трости?
– Да, она показывала мне. Я очень счастлив за нее. Теперь, Дина, когда Ира встала на ноги, я хочу, чтобы и Марина хоть как-то поднялась.
– Семен, хочешь совет? Если ты всерьез намерен это сделать, сначала начни ремонт в доме и проведи в дом водопровод и канализацию. Иначе тебе будет очень тяжело. Парализованные люди требуют большого ухода.
– Спасибо, Дина. Ты права, конечно. Потом, может, когда станет легче, постараюсь устроиться куда-нибудь сторожем, в ночные смены... Но до этого еще далеко. Ладно, спасибо за гостеприимство, пойду к главе поселения, попрошу ключи от дома Марины.
– Ты знаешь, Семен... Ирина рассказала, что Варя обращалась к Соне за помощью. Хотела, чтобы та через суд признала мать недееспособной, а потом продать дом. Сказала, что когда выйдет, купит себе в городе квартиру.
– И? – насторожился Семен.
– Конечно, Соня отказала. После всего, что эта ненормальная причинила нашим девочкам...
– Да уж... Варя неисправима...
– Мне кажется, она не совсем нормальна даже...
– Вполне может быть. Или чересчур избалована... Ладно, пойду – он помялся у порога, потом посмотрел в глаза бывшей жены – Дина... если можешь, прости меня.
Она кивнула и улыбнулась уголками губ.
Он шел по поселку, встречал тех, кого знал и с кем давно не виделся, сконфуженно здоровался, с кем-то ненадолго останавливался и беседовал, а сам думал – неужели для того, чтобы что-то понять в этой жизни, обязательно нужно, чтобы тебя чем-то хорошенько шандарахнуло по башке в переносном смысле этого слова?
Ведь когда к нему пришли беспокойные сны, в которых он видел себя, Марину, дочь, свой поселок, ему стало казаться, что все это не просто так... Что где-то он насовершал ошибок, свернул не туда. Он тогда пошел в церковь, первый раз, робко таясь, просидел всю службу на скамейке, прячась за спинами прихожан, а когда остался один и смотрел на иконы, стараясь найти ответы на свои вопросы, к нему внезапно подошел батюшка с сухим, морщинистым лицом и длинной, неровной бородой.
– Я тебя не видел раньше тут – просто сказал он – гляжу, стесняешься чего-то. В храме Господнем не надо этого делать, тут можно и нужно быть самим собой...
– Я запутался, отец... – ответил ему Семен, опустив лицо в ладони. И внезапно рассказал ему все.
Они долго тогда говорили, и вышел Семен оттуда в смятенных чувствах, но казалось, в голове его улеглось все по полочкам и стало понятно, что теперь делать...
Поселок. Дом Марины Павловны. Семен.
Он дошел до главы поселения, и тот, увидев его, удивился и обрадовался.
– О, Семен! Никак не ожидал! Снова в родные пенаты?!
– Да - ответил тот – получается, что так. Слушай, Владимирович, разговор у меня к тебе есть.
И он рассказал главе поселения, почему вернулся и чего именно хочет. Тот слушал его, хмурился, о чем-то думал, жевал губами, а потом сказал:
– Верное дело, конечно, Семен, да только вот... Ты ведь не знаешь, в каком состоянии Марина сейчас. Да лучше бы и не знать... Девчонки наши, молодцы, навещают ее иногда, рассказывают – сердце кровью обливается. Варька, гадина, мать бросила, да еще и дом продать намеревалась... Не дочь, а демон, дьявол во плоти, и как такая выродиться могла – он спохватился, что слишком уж принялся разглагольствовать о том, что не касалось темы их разговора – а ключи я дам тебе, конечно...
Семен вышел из его кабинета и пошел по улице, думая о том, каково же сейчас в некогда чистеньком и уютном доме Марины Павловны. Увидев обстановку в огороде и доме, присвистнул – вот это да! Неужели Варя одна смогла все это натворить?! Что же – придется действительно сделать здесь ремонт, заменить кое-какую мебель, а что-то оставить. Дрова вроде бы есть на зиму, хотя еще одна машина не помешает. Он переоделся и принялся первым делом за уборку, в перерывах обзванивая бригады, которые зарабатывают ремонтами. Было лето, сезон, потому свободных бригад было крайне мало. Но все-таки он нашел тех, кто готов был приступить к ремонту уже через несколько дней. Это было очень на руку мужчине – материалы необходимые он закажет доставкой, нанятая бригада возьмется за приведение помещения в порядок, он наймет тех, кто сможет провести канализацию и воду в дом, а сам съездит к Марине. Нужно будет поговорить с врачом, оформить убытие женщины из дома престарелых и договориться в больнице о принятии туда пациентки. Работы впереди много, очень много. К концу дня он уже даже усталости не чувствовал. Подтопил баньку, отправился туда, вымылся, как следует, напился молока, которое привез с собой, наелся булочек и заснул без задних ног.
С раннего утра он уже был на ногах и принялся дальше за уборку дома. Он выносил в сарай покореженную мебель, когда услышал у забора голос:
– Семен, Семушка, ты ли это?
Это была соседка Марины Павловны, тетка Анна. Семен знал, что женщина очень хорошо относилась к Марине Павловне, была ей опорой и поддержкой, любила ее и жалела – сначала из-за непутевого пьющего мужа, а потом из-за жестокой дочери, которой мать была не нужна.
– Да, тетя Аня, это я. Вот, прибираюсь пока, скоро ремонт начну делать. Марину хочу забрать...
– Правда? – не поверила тетка Анна и перекрестила свою грудь – Господи, Семушка, не иначе ангелы тебя к Марине послали!
– Да нет – улыбнулся мужчина – я сам приехал.
– Семен, ты ко мне обедать приходи – сказала ему тетка Анна – у меня как раз лапша куриная, да салат из своих овощей, да пирог рыбный. Наработаешься, устанешь, а у самого, поди, наготовленного нет? В общем, крикну я тебя на обед.
– Спасибо вам, тетя Аня!
«Мир не без добрых людей» – подумал он тогда, горько усмехнувшись. А ведь раньше думал, что все только своими заботами и живут – никому не до кого дела нет. А сейчас вот, оказывается, что все по-другому – остались еще те неравнодушные, кто готов помочь.
А днем, после того, как он пообедал у тетки Анны, случилось еще кое-что более удивительное. Во дворе дома появились несколько поселковых мужчин и женщин, среди них были и Дина Сергеевна, и Арина Никитична с мужем.
– Давай, Семен, показывай фронт работы! – сказал один из мужиков – один ты тут и до осени этот бардак не разгребешь. В доме-то вон что творится, а еще и огород.
И дело пошло веселее. В середине недели, когда в доме и огороде навели порядок, и вопрос с ремонтом был решен, Семен решил, что пора отправиться в город – навестить Марину Павловну, проехать в больницу, чтобы договориться о ее помещении туда, и начать решать вопрос с тем, как и когда он сможет забрать ее домой.
Дом престарелых. Марина Павловна и Семен Макарович.
– А кто вы ей будете-то? – директор дома престарелых с подозрением посмотрел на мужчину – то никто, кроме односельчан, не появлялся, то теперь вы возникли, забрать хотите.
– Я ее муж... гражданский. Я на вахте был...
– А! Понятно! Дочери-то она, видать, не нужна. Один раз к ней явилась, клятвенно обещала забрать, да так и не приезжала больше.
– Дочь... Сделать этого не может...
– Или не хочет? – прищурил хитрые глаза директор.
– Она... под следствием...
– Ну, сразу было понятно, что без царя в голове девка-то эта! Ну, как все вопросы с больницей решите – приезжайте, выпишем ее. Нам это только в радость, сами знаете – тут в основном те находятся, от кого близкие отказались. Ох, и много их таких! Пестуют детей, заботятся о них, а те потом их сюда сдают... И – угрызений совести ноль! А ведь сколько в иных вложено! Посмотришь личные дела – сын бизнесмен или кто еще покруче... И глаз не кажут.
– Скажите, я могу увидеть Марину Павловну?
– Конечно, пойдемте.
Они вошли в небольшую темную палату. Семен Макарович заметил, что в палате стены по старинке окрашены снизу краской, а сверху – известью или водоэмульсионкой. Марину он узнал не сразу, вернее, он совсем ее не узнал – так не похожа была женщина, которую он сейчас видел перед собой на ту, которую он любил.
– Марина Павловна, к вам посетитель! – елейно-бодрым голосом сказал директор.
Семен несмело подошел и опустился на корточки перед коляской. Он почувствовал, как сжалось его сердце от сочувствия к любимой некогда женщине. «И в горе, и в радости...». А он вот любил, да не смог, дураком оказался, слабым, бездушным, совсем не мужиком даже...
– Марина – сказал он тихо – ты меня узнаешь?
Она сделала взмах мокрыми от слез ресницами.
– Она не говорит – заметил директор – но все понимает. И знаете, очень часто плачет...
– Вы не могли бы оставить нас? – попросил Семен Макарович и когда тот вышел, провел ладонью по коротким волосам женщины. Когда-то он от счастья млел, прикасаясь к ним, шелковистым и густым, ладонью, а сейчас от той роскошной гривы мало что осталось...
Он увидел, как частые, словно бисер, слезы, покатились по ее худым щекам, и в каком-то порыве обнял ее, крепко прижав к себе. От нее пахло немытым телом, застарелым запахом пота и мочи, но ему было все равно, возникало только еще более сильное желание поскорее забрать ее отсюда.
– Марина, послушай... – начал он тихо – я сегодня же решу вопрос с больницей и обязательно заберу тебя отсюда. Ты меня понимаешь?
Она кивнула.
– Вот и хорошо! Марина, все хорошо будет, я тебя на ноги поставлю, слышишь?! Марин, ты прости меня, за то, что я тебя не поддержал и вел себя, как последний эгоист и идиот! Прости, слышишь?!
Она кивала осторожно, словно это движение доставляло ей боль. На прощание он обнял ее еще раз и снова пообещал вернуться, чтобы забрать ее отсюда.
Когда вышел, соседки женщины разговорились меж собой.
– Муж, видать – сказала одна – че же он, интересно, только счас появился-то? Где был раньше?
– Заберет ее, поди? Или как дочка – пообещал и пропадет сейчас?
– Может, и заберет – пожала плечами собеседница – вылечить вон обещалси, в больницу ее поместить, а как будет на самом деле – одному Господу ведомо.
Семен же Макарович обратился к директору.
– Послушайте, я доплачу вам... Последите за ней, она разволновалась, чего бы не случилось после моего визита. И вот еще что – я позвоню вам, как договорюсь с больницей. Ваши сотрудники смогут привести ее в порядок? Помыть там...
– Да без проблем! – улыбнулся директор, увидев в руках у мужчины несколько крупных купюр – буду ждать от вас звонка.
Семен Макарович поехал в республиканскую больницу, чтобы договориться о помещении Марины Павловны в платную палату. Его направили сначала к главврачу, а потом спустили в то отделение, куда должны были положить женщину.
Когда, наконец, он закончил все дела, ему позвонила Ира.
– Пап, ну ты где? Мы тебя ждем! Ты все решил?
– На завтра остались еще кое-какие вопросы. А на сегодня все – я свободен.
– Ты был у нее? Видел? Разговаривал? Впрочем, давай при встрече! У меня тут и ужин уже готов!
Они с Глебом встретили его перед домом на скамейке, где сидели в обнимку и над чем-то смеялись.
Ирина кинулась к нему – счастливая, раскрасневшаяся. Он сразу увидел, как она похорошела, скорее всего, «виной» тому было то счастье, которое дарил ей этот простоватый парень.
– Папка! – кинулась к нему, обхватила за шею, прижалась, как когда-то в детстве, а ему даже показалось, что он снова чувствует ее молочный запах, тот, которым пахнут все маленькие детки – я так по тебе соскучилась! У, какой ты худой! Пойдем, буду откармливать тебя!
Ирина познакомила его с Глебом, и все вместе они пошли в подъезд.
Дом Полины Артуровны и Романа.
Соня по телефону рассказала Ромке о встрече с Варей и их разговоре.
– Нет, это уму непостижимо! – сказал он – что она о себе возомнила и почему решила, что после всего мы будем ей помогать?
– Кто бы знал? – ответила Соня – мне кажется, с ней что-то не то. Она не видит очевидных вещей и совершенно забыла все свои поступки по отношению к другим людям. Я не знаю, как это называется. У нее абсолютно отсутствует самокритика и эмпатия. Она почему-то свято уверена, что все просто обязаны пасть перед ней ниц и начать помогать. Впрочем, если ты хочешь...
– Сонь, ты что? В таком неблаговидном деле?
– Вот-вот... Тем более, Ира рассказала, что вернулся ее отец и хочет забрать Марину Павловну. Сначала в больницу, а потом домой.
– Вот это новость! Но очень же хорошо! Жалко ее, даже несмотря на то, что она вырастила такую дочь.
– Да, я тоже очень удивилась, когда услышала это от Иры. Но может быть, что-то можно будет сделать, и Марина Павловна хоть немного поправится.
Ромка попрощался с Соней и вошел в дом. Он приехал к обеду, и ему тоже не терпелось рассказать маме о разговоре с Соней и о новостях про Варю, тем более, Полина Артуровна интересовалась этой темой.
– Мам! – крикнул он – мам, я приехал, ты где?
Не услышав ответа, он сначала прошел в гостиную, а потом в комнату Полины Артуровны. Открыв дверь, остолбенел – она лежала на полу, раскинув руки и было похоже, что у женщины глубокий обморок.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.