Мои самые обычные часы на батарейке пошли в обратную сторону. Случилось это, когда не стало мамы. В момент ухода мамы я почувствовала себя так словно и я стою на последней ступеньке и смерть, вот совсем рядом со мной стоит. Мне кажется, что каждый, у которого на руках умирает близкий и дорогой для него человек, это чувствует.
Мама уходила тяжело, и для нас, и для неё самой. Болела долго, лежала, онкология. Мы делали всё, что могли, особенно она и не жаловалась, сказала только, что если будет кричать, чтобы мы уходили и не слушали. До последней минуты думала о нас, близких и дорогих ей людях. Мама не кричала, таблетки помогли. А вот всю тяжесть её положения, когда она лежала три года, я поняла только тогда, когда сама сломала шейку бедра и вынуждена была лежать два месяца. Думаю теперь, как ждала она нас после работы, как ей хотелось поговорить, послушать нас. А мы, уставшие, нам не до разговоров. Однажды я после работы прилегла к ней и заснула, телевизор работал, телефон в кармане звенит, а я так вымоталась, что ничего не слышала. Мама всё выключила и сидела мой сон охраняла.
Вот такие они мамы. А отошла она в другой светлый мир тихо и спокойно, заснула в пятницу, не просыпаясь, в понедельник её не стало. Я сидела рядом, читала молитвы, держала её за руку. Вдруг почувствовала слабое мамино пожатие моей руки, оторвала голову от молитвенника, посмотрела, как-будто мама слегка глазом моргнула, тяжелый выдох, и тишина. И если я до этого ощущала тяжесть на душе, только молитвы помогали, то какая-то лёгкость появилась вместе с горем потери. За окном светило солнце, июнь, посмотрела на часы - без пяти минут два. Пошла разбудила дочь, она ночью около мамы дежурила, и прилегла немного. Зашли мы с ней в комнату к маме, и в этот момент потемнело и ливень за окном. Сколько он шёл - минуту или пять минут, или секунду, стекла мокрые только остались на окне. А на часах по прежнему без пяти минут два. Кончился дождь, и часы пошли снова. Тогда конечно не до этого было, на часы внимание не обращали. Только потом вспомнила. Ведь от последнего маминого выдоха, когда я посмотрела на часы, потом сидела и плакала около неё, только потом за дочкой пошла, пока её разбудила, бережно, стараясь не испугать, время же какое-то прошло. А когда дочка к бабушке подошла и на часы посмотрела, так они без пяти два и показывали, и потом снова пошли. Непонятно и не объяснимо. Много я потом об этом думала. Наверное мама хотела попрощаться с внучкой, они очень близки были, всегда вместе. Может быть эти считанные минуты сознание мамы держлось и время остановилось, а когда увидела она рядом родную внучку, попрощалась и отпустила время. Может быть мне надо было раньше дочь разбудить, пока мама ещё дышала. Но я не хотела, чтобы она видела приход смерти, подумала, что ей ещё меня провожать придётся, оградила её от это страшного последнего момента ухода жизни, именно его я и боялась сама.
После девятого дня мы поменяли мебель в маминой комнате, оставили только комод на котором стояли иконы и часы. Я стала там ночевать. Накануне сорокового дня, вечером ложусь, уставшая в постель. Смотрю на часы, двадцать минут десятого. Почитала молитвы, поднимаю голову, вижу на часах без десяти минут девять, я не ошиблась, и с головой у меня всё в порядке. Позвала дочь, вместе выставили время на часах - без пятнадцати десять. Выключили свет, думаю, что даже на часы смотреть не буду. Сороковой день прошёл суетно, поминки в кафе делали, когда вернулась, уже часам к пяти зашла я в мамину комнату, тишина, посмотрела на часы, стрелки остановились на без пяти минут два. Поменяли батарейки, часы снова пошли. Почему они остановились именно на этом времени. Я не могу объяснить, но есть он другой мир, и приближаемся мы к нему особенно, когда уходит в него близкий для нас человек, какая-то невидимая связь, которая обрывается только на сороковой день.
Говорят, что человек - царь природы, никакие мы не цари, мы "Божьи твари", всё в его руках, даже время.