государства
Экстремисты, иностранцы и депутаты
Генпрокуратура на протяжении нескольких лет через суд изымает у собственников крупные компании в доход государства, после чего государство передает их крупным корпорациям или проверенным бизнесменам. Эта практика стала частой с начала полномасштабного вторжения.
Как рассказал «Вот Так» гендиректор «Трансперенси Интернешнл Россия» Илья Шуманов, у владельцев Домодедово было несколько факторов риска, по которым государство могло найти основания для изъятия бизнеса в интересах России. Так, юрисдикция управляющего аэропортом холдинга выходит за пределы государства, у бенефициара бизнеса есть иностранное гражданство, а сам объект был приватизирован в 1990-е.
«Также может быть риск, если собственник был депутатом. Такие активы изымают как незаконное обогащение. И последний риск — если возбуждено уголовное дело об экстремизме. Например, как у украинских производителей водки (летом 2024 года суд по иску Генпрокуратуры признал владельца водочных марок «Московская» и «Столичная» Юрия Шефлера и ряд его компаний «экстремистским объединением», а российские активы изъял в пользу государства)», — объяснил Шуманов.
Приходит Генпрокуратура, по словам эксперта, в основном за большими проектами «с оборотом от полумиллиарда рублей в год», которые «имеют потенциал для перераспределения и выглядят на рынке крайне рентабельно». «Например, аптечный ларек не заберут», — считает эксперт.
Начало такой практике Генпрокуратура положила в 2020 году — после протестов, связанных с планами на разработку шихана Куштау Башкирской содовой компанией (БСК). Куштау местные считают сакральной горой, она фигурирует в национальном творчестве — активисты выступили против ее освоения, протесты сопровождались столкновениями митингующих с сотрудниками ЧОП и неизвестными молодыми людьми, действовавшими в интересах БСК.
После победы протестующих (Куштау получила охранный статус) президент попросил проверить законность приватизации БСК и отметил, что она почти не инвестировала в Башкортостан, хотя осваивала его природные ресурсы.
«Где деньги? Известно где — в офшорах», — заявил тогда президент.
Интерес к крупным компаниям вырос у Генпрокуратуры после начала СВО. Осенью 2023 года президент отрицал «деприватизацию», объяснив действия Генпрокуратуры «оценкой правоохранительных органов в области экономики» — несмотря на критику и опасения со стороны крупного бизнеса. Вскоре сам генпрокурор Игорь Краснов назвал иски «работой по деофшоризации».
Сначала иски Генпрокуратуры касались принадлежавших иностранцам или уехавшим бизнесменам стратегических производствах, но потом в зону внимания ведомства попали и российские компании.
Например, иски были направлены в отношении автодилера «Рольф», производителя макарон «Макфа» и даже производителя туалетной бумаги Nerya, ОАО «Сясьский целлюлозно-бумажный комбинат». «Рольф» уже обрел нового владельца, по двум другим искам суд вынес решение в пользу государства.
В России действует и другая практика «деприватизации» без участия Генпрокуратуры — она касается иностранного бизнеса и оформляется указами президента.
Этими решениями президент вводит временное управление акциями иностранных компаний и переводит их под контроль Росимущества или номинальных компаний, после чего склоняет их к переговорам о продаже бизнеса. Так государству и лояльным коммерсантам перешли российские активы Carlsberg, Danone и InBev Efes.
,,«У изъятия акций иностранных компаний немного другая логика. Это выше уровнем, и работает по принципу “око за око, зуб за зуб” — в ответ на изъятие некоторых российских активов в Европе.
Российские власти национализировали часть европейских активов — энергетических, например.
И передали их российским компаниям, которые потеряли свои активы, находившиеся за рубежом», — сказал Шуманов.
Одним из крупнейших выгодоприобретателей «деприватизации» Илья Шуманов назвал «Росхим» братьев Ротенбергов.
В середине января компания получила контроль над компанией «Минудобрения», которая была «деофшоризирована» прошлым летом. До этого, в октябре 2024 года, «Росхим» выкупил «деофшоризированные» акции пермского «Метафракс кемикалс» и «Волжского оргсинтеза» из Волгограда.
«Они пытаются национализировать химическую отрасль и прибрать все к рукам. И химические производства находятся в ожидании этого», — резюмировал Шуманов, добавив, что в крупных портах аналогично заинтересован «Росатом».
Кроме того, по словам Шуманова, компании могут передавать в качестве «благодарности за лояльности власти». Распространено это в большей степени среди кавказских кланов.
Например, в сентябре 2024 года новым владельцем национализированного «Рольфа» стал близкий к силовикам спортивный функционер Умар Кремлёв, указом Путина российская дочка Danone перешла близкому окружению Рамзана Кадырова, а активы Челябинского электрометаллургического комбината могут перейти «Ростеху» — вероятно, это также будет оформлено президентским указом.
Подпишитесь на канал "Жизнь Дурова: ЗОЖ, деньги, ИТ" - все самое главное о здоровье, технологиях и деньгах