После бегства из города С. Челкашов и Турмин ушли на северо-запад, где в условленном месте должны были перейти линию фронта. В глухой лесной деревушке, которая стояла у больших болот, нашли Демьяна. Он должен провести их через топи за линию фронта к немцам.
Несмотря на то, что от деревушки до фронта ещё было далековато, да и стояла она благодаря гиблым местам округи на отшибе, пробираться пришлось с опаской. Только опыт Челкашова и документы сыграли свою роль. Вечером он условным стуком известил хозяина о своём прибытии. Демьян определил их на сеновал, предупредив, что выйдут с рассветом.
Поднялись и пошли затемно. Как этот мужик видел в темноте, было непонятно. При этом необходимо учитывать, что шли по тропинке, где попадались кочки, корневища, упавшие ветки. Демьян шёл практически беззвучно. Местами почва под ногами «играла». По сторонам раздавались причудливые звуки. Степан знал, что так может «разговаривать» болото. Илья же шёл, пугался и тихо матерился на каждый звук. Он, пару раз споткнувшись, попросил проводника придержать темп.
- У чекистов просить будешь, а сейчас шавелись, - ответил проводник через плечо, - Идите строго за мной, в сторону ни ногой.
Предупреждение было излишним – они понимали это. Под ногами уже выступала вода. Часа через три остановились. Где-то вдали слышались редкие взрывы – фронт. Погода была пасмурной, даже с легким туманом.
- Здесь что вообще нигде солдат нет? – немного удивлённо спросил Челкашов.
- Так откуда им тута взяться – болота кругом, - ответил проводник, - Тропинки, которые есть только пару человек и знает. Красные так даже соваться не стали, а германцы пробовали, только потопили солдат, да отказались.
- На выходе нас не перехватят? - осведомился Илья.
- Болото – это тебе не выход из дому, - назидательно ответил Демьян, - Оно в разные стороны разбросалось. Да и выходов тута не один. Главное знать их. Сейчас пойдём далее. Идите строго за мной. Если топнуть начнёте, не шумите, попробую вытащить.
Формулировка «попробую вытащить», конечно, насторожила.
Пошли далее. Вскоре вода достигала колен, а затем поднялась чуть выше. Только Демьян уверенно шёл вперёд, руководствуясь только ему одному понятными приметами. Шли не спеша, помогая себе длинными шестами. Болото жило своей жизнью. Вот раздались какие-то хохочуще-булькающие звуки. Немного далее тяжкие стоны, будто тонет кто долго и устало. Илья пару раз оглянулся на Челкашова, который замыкал шествие. Парень был бледен. Погода и необычное место пугали его.
Так шли около двух часов. Стала мелькать назойливая мысль, что этому болоту нет краю. Только вскоре вода опустилась до колен, а затем до щиколоток.
- Не расслабляйтесь, - предупредил проводник, - Трясина ещё не кончилась, будьте осторожны.
Вскоре вышли на пригорок, где Демьян разрешил отдохнуть. Илья сразу завалился на спину.
- Сейчас отдохнём малость и пойдём, - сказал проводник, - Здесь уже немцы, поэтому тихо идём. Выведу вас к развилке, и пойдёте вправо в Берестенёвку. Там немец.
Через полчаса они расстались у развилки. Демьян повернул назад, и его могучая спина вскоре скрылась из виду среди трепещущих на осеннем ветерке деревьев. Челкашов и Турмин пошли к деревне.
- Ситуация повторяется, - пронеслось в голове у Степана, когда они стали подходить к посту.
Только тут их почему-то встретили настороженно. Немцы и полицаи изготовились к бою, укрывшись за мешками.
- Стой! – послышался окрик с поста, - Стоять, а то стреляем! Кто такие будете?
Степан по - немецки выкрикнул условную фразу: Господин офицер, в Берлине наступила осенняя прохлада!
Пост замер, тогда Челкашов дважды повторил фразу. Их пропустили и доставили в комендатуру.
Подполковник Ландсберг встретил своего питомца с улыбкой. Об успешно проведённой операции он знал. Сведениями о её последствиях располагал в полной мере, что могло только радовать разведчика.
- Господин Челкашофф, в прошлый раз я не встречал вас коньяком, - начал Бруно, - Хотя у русских принято пить за встречу. Помню, вы оценили этот напиток. Поэтому предлагаю поднять наши бокалы за успех операции, которую вы так виртуозно провели!
Они выпили. Только сейчас Челкашов понял, насколько тонок и наблюдателен Ландсберг. Тогда Степан ни словом, ни видом не выразил того, что коньяк ему понравился. Только немец понял это! Каким образом? По глазам? Да, Степан думал, что понимает Ландсберга, а оказывается, что он увидел только его первый слой. Сколько у него их ещё – это тайна тайн!
Через неделю Степан с подполковником вылетели в Берлин. Челкашова не было немногим меньше месяца в школе. За это время Ландсберг получил новое звание. Теперь они летели за наградами и высокой аудиенцией. Подполковнику будет вручать награду сам фюрер. С ним Бруно встречался два раза. Первый раз он был в числе сопровождающих Канариса и удостоился только чести рукопожатия. Второй раз он получал из рук вождя первый железный крест. Тогда Гитлер задержался около него, словно оценивая его бравый вид, и сказал, обращаясь и к нему, и к сопровождающим его генералам и офицерам: Эта награда отмечает наш большой путь. Я рад, что такие солдаты идут со мной, создавая новую Германию.
- Для меня, мой фюрер, большая честь претворять в жизнь ваши планы, которые возрождают великую Германию! – отчеканил, преданно глядя в глаза вождю, Ландсберг.
Гитлер пристально и заинтересованно посмотрел на офицера и ответил: От каждого из вас потребуется очень многое, чтобы создать государство, достойное памяти наших предков и необходимое для будущих поколений немцев. Вы готовы к этому?
- Я готов, мой фюрер, повторить подвиг великого Зигфрида, и покрыть себя доспехами из крови вашим врагов, - ответил тогда Бруно.
Вождю, видно, очень понравился ответ. Он тут же повернулся к свите с горящими глазами и произнёс: Вот, вот ответ для тех, кто ещё сомневается в наших планах! Это говорят солдаты, которые пойдут за мной через проливы, океаны и морозы!
Тут он повернулся с горящими глазами к Ландсбергу.
- С вами до последней капли крови и нашей победы! – вытянувшись до предела, отчеканил Ландсберг.
Фюрер пристально и с воодушевлением посмотрел ему в глаза, похлопал по плечу и пошёл дальше. Впоследствии Канарис даже говорил ему, что фюрер справлялся о нём. Это был хороший знак – вождь запомнил его. Адмирал, естественно, дал самый лестный отзыв, что, впрочем, соответствовало действительности. Ландсберг растворялся в службе.
В этот раз, вручая награду, фюрер улыбался Ландсбергу, как старому знакомому. Он отметил его повышение в чине и очередную награду, поинтересовавшись, как идёт служба.
- Мы, мой фюрер, стараемся уменьшить армию ваших врагов, - ответил подполковник, - На нашей стороне есть даже русские, которые верят в вас - своего вождя!
Может быть от волнения, но в этот раз фраза, по мнению Бруно, получилась не совсем стройной. Однако Гитлеру она понравилась.
- Они подтверждают свою преданность Германии? – спросил он.
- Они громят тылы Советов, и готовы умереть ради вас, мой фюрер! – сказал подполковник.
Вождь остался доволен.
На следующий день подполковник привёз Челкашова на встречу к Канарису. Адмирал побеседовал с его питомцем. По задаваемым вопросам, Степан понял, что информацию о нём Канарису доложили ранее.
Что мешало вам выполнить задание? Знаете ли вы что – нибудь о судьбе ваших родных? Какие настроения в советском тылу? Как вам в Берлине? Что думаете о потенциале советской армии? Адмирал не спеша задавал разнообразные вопросы. Это также была своеобразная проверка. Насколько Степан понял, его ответы были приняты Канарисом. Хотя понять главного абверовца было весьма трудно. С ним адмирал держался приветливо. Да и с чего, после его успешных забросок, ему сердиться на агента?
Затем был Берлин, с которым Степан знакомился вначале с помощью Ландсберга. Через два дня Бруно отбыл в поместье отца, которое находилось в Тюрингии, недалеко от границы с Баварией. Поместье его матери располагалось под Регенсбургом в Баварии. Собственно название места расположения школы и получило неофициальное название - поместье от этих родовых владений. После отъезда руководителя, Степан открывал для себя столицу Германии сам. Челкашов побывал в кино, захаживал в пивную с красивым, стилизованным под старину залом, на Курфюрстендамм, которую ему показал Бруно, а также прошёлся по магазинам. Естественно, было отличие от Москвы. Но его меньше всего интересовала бытовая сторона. Челкашов был разведчиком, который сделал свою ставку. Поэтому он посещал музеи, выставки, чтобы лучше понять культуру и ценности нации, с которой связал судьбу. Дни в мирно – богатой столице Германии пролетели быстро.
Возвращение в школу напоминало переход от цветной к чёрно-белой картинке– такое Степан видел в немецких журналах. Начались серые армейские будни.
Степан стал инструктором и доверенным лицом Ландсберга. Не всем из сотрудников школы доводилось встречаться с самим Канарисом, поэтому авторитет Степана, закрепившись вначале на занятиях, затем на удачной операции, а теперь и высокой чести аудиенции у адмирала, значительно вырос.
Степан учил курсантов – индивидуалов работе в советском тылу, проверял их знание советской жизни, смекалку, лидерские качества. Пределам его фантазии в нестандартных вводных не было предела. Трое курсантов по его представлению были переведены в общие группы.
- Индивидуально будем учить только лучших! – говорил Челкашов.
Занятия Челкашов вёл в полутёмной комнате, находясь за кругом света настольной лампы. Даже голос его во время общения с курсантами менялся, становясь металлическим. Он, привыкнув с первых шагов в школе к шифровке, продолжал сохранять своё инкогнито, не пуская никого в личный мир. Даже внешность он сохранил с последней операции: бородка средних размеров и усы, которые вместе с обильной шевелюрой меняли его облик.
Наступил 1943 год, который принёс всем немало сюрпризов.
Продолжение следует …
Ссылка 13 часть Матёрый заметает следы https://dzen.ru/a/Z5kG1GiRVXx9Xt93
Ссылка 15 часть Матёрый заметает следы https://dzen.ru/a/Z59391n1jEBwJyku