Глава 1901
Никогда ещё такого не было, чтобы старуха Сяо аж подпрыгивала на месте от одной только перспективы обеда. Как и сказал начальник смены, она отработала в супермаркете до семи часов и получила долгожданный талон на питание. Несмотря на то, что в обед она наелась досыта, на ужин она всё равно набросилась как изголодавший пёс, которого не кормили три дня, и так объелась, что даже встать не могла. Когда она больше не могла уже есть, она осталась в столовой ещё на полчасика, чтобы отдышаться, а потом с трудом поднялась, опираясь на стол обеими руками. Наелась, напилась — чего ещё желать человеку?
Старуха Сяо вытерла рот, погладила свой округлившийся живот и удовлетворённо вздохнула:
— Не думала я, что еда после работы может быть настолько вкусной! Сегодня я наконец-то наелась досыта!
Тут пожилая женщина взглянула на часы и поняла, что время перевалило за восемь вечера — ей пора было домой. Несмотря на то, что она была эгоисткой, после всех этих невзгод она теперь время от времени думала о домашних. Вспомнив о том, что её сын и внук сейчас лежат на кровати и мучаются голодом, старуха Сяо торопливо подошла к окошку и обратилась к сотруднице столовой, которая как раз собиралась уже уходить:
— Извините пожалуйста, а вам нужны остатки еды, пампушки там или рис?
Женщина посмотрела на неё с жалостью:
— Бабушка, вы одна съели порции на троих человек, неужели вы ещё не наелись?
Старуха Сяо смущённо потёрла подбородок и сказала с извиняющейся улыбкой:
— Я-то наелась, а дома дети голодные, два дня и две ночи ничего не ели.
Сотрудница удивлённо спросила:
— Да ладно? Неужели в наше время ещё такое бывает, чтобы люди голодали?
Лицо у старухи Сяо вспыхнуло от стыда:
— Эх, на мою семью в последнее время столько всего навалилось: у невестки рак груди, узнали уже на самой поздней стадии, ей недолго осталось, а сын мой все деньги, что у нас только были, потратил на её лечение…
От этих слов ей вдруг полегчало — даже настроение поднялось. Она терпеть не могла эту Цянь Хунянь, и, если бы не У Дунхай, точно избила бы её так, что та ходить бы не смогла. Особенно в последнее время, потому что Цянь Хунянь во всём ей перечила и даже заставила её работать. Старуха Сяо давно уже её ненавидела. Поэтому пустить перед чужими людьми слух о том, что у Цянь Хунянь рак груди, и она скоро умрёт, было своеобразной местью.
Услышав об этом, сотрудница воскликнула:
— Ах, рак груди, ещё и поздняя стадия… Это ужасно…
— Это ещё что! — старуха Сяо вздохнула. — Это у жены моего старшего сына рак, а у второй невестки всё ещё хуже!
Сотрудница тут же спросила:
— Бабушка, что же случилось с вашей второй невесткой?
Скорчив жалобное лицо, старуха сказала:
— У неё уремия, буквально жила в больнице. И вот однажды по дороге туда её сбила машина — пришлось ампутировать всё, что ниже ягодиц…
Сотрудница ахнула:
— Неужели… прям вот так?!
Старуха Сяо не отреагировала:
— Да это ладно! Худшее ещё впереди.
— Что может быть ещё хуже?!
Тяжело вздохнув, старуха сказала:
— Второй невестке, после ампутации ног, всё равно ведь пришлось лечь в больницу на анализы — ей и до того было несладко, а тут случился инсульт. Всё лицо перекошенное, рот вкривь, вот как у Чжао Сыэра из «Деревенских любовных историй», только ещё хуже!
На Ма Лань старуха Сяо решила совсем отвести душу.
Глава 1902
Как бы ей хотелось, чтобы с Ма Лань как раз то и случилось, что она сейчас ей понапридумывала! Чем хуже, тем лучше!
Но откуда сотруднице было знать, что старуха просто болтает, что ей в голову придёт? Действительно, с чего бы нормальному человеку такое выдумывать и проклинать своих же родственников — так что слова старухи женщина приняла за чистую монету. Так что она сказала с искренним сочувствием в голосе:
— Теперь мне понятно, почему вы в таком почтенном возрасте пошли работать — мне бы тоже было непросто, если бы на мою семью одна за другой обрушились такие беды! Бабушка, у нас осталось семь-восемь пампушек, почти четыре порции риса и немного остатков еды. У вас найдётся контейнер? Я вам всё туда и положу!
Старуха Сяо пришла в восторг, но постаралась подавить свою радость и с деланной грустью сказала:
— Откуда у меня контейнер… Обе невестки скоро отправятся на тот свет, у меня и на еду-то денег нет…
Тут она заметила висящий у прилавка полиэтиленовый пакет и выпалила:
— А давайте вы, девушка, положите мне эти остатки в пакет, а я так домой понесу!
Сотрудница кивнула:
— Конечно, без проблем. Если вам нормально, то так и сделаю.
Старуха торопливо сказала:
— Нормально, мне нормально!
Сотрудница быстро скомпоновала все остатки еды и сложила их в четыре больших пакета для старухи Сяо. Взяв их в руки, та немного пожалела о своём решении и подумала: «Столько еды, руки отвалятся нести… Донесу ли я всё это?». Но потом она ещё раз хорошенько всё обдумала: «Нет, мне обязательно нужно всё донести, ничего оставлять нельзя. Этой еды всей семье хватит как минимум на пару дней, на сотню юаней столько не купишь».
Подумав об этом, старуха Сяо стиснула зубы и, поблагодарив женщину, потащила все четыре тяжеленных пакета домой. Такси на обратную дорогу она взять не могла, на поездку до дома уйдёт минимум половина кровью и потом заработанных за сегодня денег. Поразмыслив, она решила поехать на автобусе, так дешевле.
Так она зашла в придорожный магазинчик и купила две ветчинные колбасы, чтобы Сяо Чан и Сяо Лун могли подкрепиться, и заодно разменять свои сто юаней. Все остальные старики в автобусе ехали бесплатно, просто проводили своей карточкой для пожилых, а у старухи Сяо такой не было, поэтому пришлось опустить в ящик для монет один юань. Так-то она знала, что все пожилые люди, прописанные по месту жительства, по достижении шестидесяти пяти лет могут обратиться в органы гражданской администрации и получить карточку пожилого, которая даёт право на бесплатный проезд на общественном транспорте. Но в прошлом старуха Сяо никогда не пользовалась этим общественным транспортом и ездила только с профессиональным водителем, который и доставлял её куда нужно. И зачем бы ей тогда заводить себе эту карточку для бесплатного проезда? Для прежней старухи Сяо не то что пользоваться, даже заводить себе такую карточку было бы зазорно.
Но сейчас жалеть об этом было уже поздно, и она решила для себя: «Надо будет после нового года, когда все выйдут на работу, пойти и сделать себе карточку. Тогда хотя бы на автобусе буду ездить бесплатно и не тратить эти несколько юаней в день, в месяц выйдет неплохая экономия!»
Таща на себе несколько огромных пакетов с едой, старуха Сяо насилу дошла наконец до «Томсон Ривьера». Дойдя до ворот, она уже собиралась было открыть турникет своей карточкой, как вдруг хорошо одетая дама средних лет зажала рукой нос и закричала:
— Куда ты прёшь, старуха? Ты знаешь, куда ты пришла со своими помоями? Это «Томсон Ривьера»! Ты даже за несколько жизней не сможешь позволить себе купить здесь дом!
Старуха Сяо так устала, что её чуть ли кровью не рвало от истощения, а тут ещё и непонятно откуда выпрыгнула эта женщина и начала на неё орать. Она яростно ответила:
— Да чтоб тебе пусто было! Ты хоть знаешь, где я живу?! В доме A04! А ты, судя по твоей павлиньей одёжке, живёшь не дальше внешнего кольца!
Услышав такое в свой адрес, женщина вспылила, рванулась вперёд и с громкой руганью зарядила старухе Сяо пощёчину:
— Чёртова старуха, да мой дом стоит больше двадцати миллионов юаней, как ты смеешь надо мной насмехаться? Откуда у тебя, нищенки, здесь целый дом?!
Глава 1903
Старуха Сяо никак не могла предположить, что после тяжёлого рабочего дня ей придётся с таким трудом добираться до дома, без такси, так ещё и по лицу получит от какой-то случайной женщины на улице. Женщина, отвесив ей оплеуху, с выпученными от злости глазами продолжала орать:
— Вонючая старуха, сама жрёшь какой-то корм для свиней, а строишь из себя невесть что у входа в «Томсон Ривьера», у тебя явно с головой проблемы!
После чего она крикнула стоящему неподалёку охраннику:
— Эй, ты что, слепой?! Иди сюда! Я двадцать миллионов потратила, чтобы жить здесь, а вы вот так значит сквозь пальцы охраняете покой владельцев жилплощади?! Тут какая-то свинья у ворот трётся, а вам всё равно!
Охранник напрягся. Старуха выглядела измождённой, на вид ни разу не походила на почтенных мамаш из богатых семей. К тому же, в руках она тащила четыре пакета, доверху набитых пампушками, рисом и какой-то непонятной мешаниной из овощей, что не соответствовало образу владелицы недвижимости в «Томсон Ривьера». Поэтому он поспешил обратиться к старухе:
— Извините, бабуля, это частная собственность, посторонним вход воспрещён. Пожалуйста, уходите.
Старуху Сяо стало потряхивать от злости. Да, владелицей собственности в «Томсон Ривьера» она не была, но она же снимала здесь жильё! Какого чёрта её здесь бьют и прогоняют?! Вне себя от гнева, старуха Сяо с трудом достала карточку-ключ и помахала ей в воздухе:
— Раскройте глаза, идиоты, видите?! Это пропуск на территорию «Томсон Ривьера»!
Охранник с женщиной тут же застыли на месте от удивления. У карт-ключей «Томсон Ривьера» был характерный, выделяющийся дизайн с особым логотипом. И женщина, которая владела здесь жильём, и охранник, который здесь работал, сразу узнали знакомый дизайн. От вида карточки в руке у старухи у обоих в душе зародились сомнения: «Не может же такого быть, чтобы эта грязная старуха и правда владела здесь жилплощадью?..»
Женщина заговорила первой:
— Это просто карточка! Кто знает, может это подделка — а ты попробуй пройти с ней через турникет!
Старуха Сяо сердито сказала:
— Ладно! Сейчас пройду, вот увидишь!
С этими словами она приложила карту к турникету. Тот мгновенно отреагировал:
— Добро пожаловать, уважаемый резидент дома A04! С возвращением!
Жители в «Томсон Ривьера» делились на две категории. Первая — это собственники, то есть те, на чьё имя было записано жильё, люди с правом собственности на эту недвижимость. Вторая — это просто резиденты. Но и резидентов не следовало недооценивать, всё же большая их часть приходилась собственникам ближайшими родственниками, реже — дальней родней или просто друзьями. К примеру, если Сун Тин, нынешняя глава клана Сун и известная личность в городе Цзинь, купила здесь жилплощадь, то она собственница, а её дедушка и другие старшие родственники, а также братья и сёстры — они резиденты. Пусть резидент сам и не является владельцем собственности, но он явно близкий ему человек, а потому лучше не стоит его задевать.
Именно поэтому женщина побледнела от страха, когда увидела, что старуха Сяо прошла через турникет и на самом деле живёт в доме A04. Несмотря на то, что её собственное состояние насчитывает десятки миллионов юаней, по меркам города Цзинь она не более, чем просто крепкий средний класс. Все дома, чей номер начинается на A, стоят не меньше сотни миллионов каждый — ей такое не по карману.
Глава 1904
Так что она прекрасно понимала, что у тех, кто может позволить себе дом с номером A, влияния явно больше, чем у неё самой. От мыслей о том, что она только что позволила себе ударить эту пожилую женщину, она готова была наложить в штаны. Она запаниковала: «Кончено, всё кончено! Я влипла! Откуда же мне было знать, что она и правда здесь живёт! Я дала ей пощёчину, а она ведь, если захочет, со свету меня сживёт!»
Охранник тоже весь дрожал от испуга: «Как такое может быть? Эта старуха действительно живёт в «Томсон Ривьера»? Как я мог этого не понять? Да и в этом районе жить себе позволить могут только богачи из высшего общества — так зачем старушке, у которой столько денег, способностей и связей, таскать за собой пакеты с объедками? Неужели у богачей теперь так модно стало??»
Старуха Сяо сердито обернулась к женщине:
— Ну что, идиотка, теперь ты видишь? Теперь поняла, что я живу в доме A04?!
Женщина вконец обомлела. Пока она тряслась, не зная, как ей быть, Сяо Чан как раз возвращался с прогулки. Он заметил фигуру старухи Сяо, но не приглядывался, потому что в нос ему тут же ударила вонь от объедков. Зажав нос рукой, он попытался пройти мимо. Когда он провёл картой над турникетом, механический голос произнёс:
— Добро пожаловать, уважаемый резидент дома A05! С возвращением!
Турникет открылся. Едва заслышав номер A05, старуха Сяо сразу обернулась, с первого взгляда узнала Сяо Чана и закричала:
— Сяо Чан! Сяо Чан!
Повернувшись на голос, Сяо Чан увидел родную мать и неловко сказал:
— Мама, что ты здесь делаешь?
«Мама» из уст Сяо Чана перепугало бедную женщину до смерти. Она совсем потеряла голову: «Конец, мне сегодня точно конец… Что же это за старуха такая?! Сама живёт в доме А04, сын в А05, это же… Это же явно сливки общества из какого-то клана! Я ударила старушку из влиятельного клана, они меня точно изживут!»
Старуха Сяо взглядом указала на женщину и сердито сказала Сяо Чану:
— Сяо Чан! Эта сволочь меня ударила! Ты должен её проучить!
Сяо Чану было неловко, про себя он сказал: «Во-первых, мать постоянно провоцирует людей на скандалы, поэтому нельзя сказать, правда её кто-то ударил или нет. Но даже если её и ударили, скорее всего она сама всё это начала. Во-вторых, она так плохо со мной обращалась, что мне не очень-то и хочется ей помогать. В «Томсон Ривьера» живут одни богачи, зачем мне создавать себе проблемы, нарываясь на уважаемых людей?»
Подумав об этом, он ответил старухе Сяо:
— Ма, с таким нужно обращаться в полицию. Да и сейчас ведь Новый год, лучше не делать ничего такого, чтобы не накликать несчастья в будущем году — а ты хочешь раздуть конфликт.
Старуха Сяо схватилась за сердце, явно намереваясь начать давить на него морально, но Сяо Чан её опередил:
— Давай так: ты позвони в полицию, а если они не смогут решить вопрос, скажешь мне. Тогда и подумаем, хорошо?
Сказав это, он, не дожидаясь её ответа, быстро сказал:
— Ладно, мам. Меня дома ждут дела, я пожалуй пойду, — и ушёл.
Сяо Чан совсем не хотел общаться со старухой Сяо, и уж тем более не хотел снова ввязываться в её дела. Ведь завтра канун Нового года, перед праздниками ему больше всего хотелось спокойно провести время с семьей, а всё остальное ему было неинтересно.
Глава 1905
Когда Сяо Чан сбежал, старуха Сяо была вне себя от злости, горечи и негодования. Она закричала:
— Да что же ты за сын такой, если тебе всё равно, когда родную мать бьют! Сволочь! Да ты хуже животного, даже звери так не поступают!
При этом она понятия не имела, что та женщина и так уже перепугалась до смерти. Женщина не знала, какая кошка пробежала между старухой Сяо и Сяо Чаном, но она прекрасно расслышала, что она его мать. Она с ужасом подумала: «Они ведь явно мать и сын, но живут не в одном доме, а купили для себя два соседних — А04 и А05. Что ж это за семья-то такая? Сколько у них денег? Насколько они влиятельные люди?»
Она сильно пожалела, что вообще побеспокоила эту старую леди, и поспешила принести извинения:
— Извините, мне правда очень жаль… Я не подумала, что вы действительно здесь живёте… Это всё моя вина, я совершила ошибку. Пожалуйста, примите мои извинения…
Старуха Сяо сердито выругалась:
— Ты дала мне пощёчину! Думаешь, одних извинений будет достаточно?!
Женщина торопливо спросила:
— Как мне загладить свою вину.. Точнее, что я могу сделать, чтобы загладить перед вами свою вину? Если хотите меня ударить в ответ — бейте, я не буду сопротивляться!
Старуха Сяо стиснула зубы. Ей ужасно хотелось сейчас наброситься на эту женщину и превратить её лицо в кашу, но она задумалась: «Если я её побью, душу-то я отведу, но я ничего с этого не получу… Лучше тогда состричь с неё деньжат!»
Тогда старуха холодно сказала:
— Ты обругала меня и ударила по лицу. Тебе не кажется, что я заслуживаю денежной компенсации?
Женщина сразу же кивнула:
— Конечно, я вам всё возмещу! Назовите сумму, я всё вам отдам…
Первой мыслью старухи Сяо было назвать цифру в десять тысяч юаней, но, поразмыслив, она подумала, что это не очень корректная сумма. Нынешняя старуха Сяо уже не чета прежней богачке. В прошлом у неё было столько денег, что не то что десять тысяч, для неё и миллион юаней был всё равно что копейки. Но теперь она весь день провела, отрывая пластиковые пакеты для покупателей за сто юаней, поэтому десять тысяч казались ей какой-то невероятной суммой денег. Она думала так: «Она меня ведь всего разок ударила. Вдруг, если я потребую у неё десять тысяч, она заявит на меня в полицию за вымогательства, а те запрут меня в камере? Деньги сейчас мне достать непросто, я за весь день уработалась, а получила всего сто юаней. Сто юаней за пощёчину — звучит неплохо… И вымогательством это не назовёшь, так?»
После чего старуха Сяо строго сказала:
— Возраст у меня уже почтенный, а ты ударила меня по лицу — кто знает, чем бы это могло закончиться? Но я великодушный человек, поэтому дай мне сто юаней, и закончим на этом!
— С.. сто юаней? — у женщины глаза на лоб полезли. Она ведь подумала, что, раз эта старуха может себе позволить жить в доме А04, то она из невероятно влиятельной семьи, а значит пощёчина такой старушке обернётся для неё самой нехилыми неприятностями. Поэтому, если бы старуха Сяо потребовала у неё пусть даже и сто тысяч юаней, она бы согласилась без колебаний, а потом сбежала бы как можно скорее, чтобы избежать дальнейшего конфликта. Кто бы мог подумать, что старушка попросит у неё всего сто юаней…
Вне себя от радости, она закивала:
— Конечно, без проблем! Сейчас я всё вам отдам!
С этими словами она достала кошелёк и вынула из него купюру в сто юаней. Отдав деньги старухе Сяо, она указала на охранника и сказала:
— Вот, вы сами сказали при свидетеле, что согласны уладить это дело за сто юаней. Деньги я вам отдала, значит конфликт исчерпан!
Держа в руке сто юаней, старуха Сяо тоже была вне себя от счастья
Глава 1906
В голове промелькнула мысль:
– Получить одну пощечину за сотню куда выгоднее, чем пахать целый день на работе!
Потрясенная старушка Сяо увидела, что в том кошельке спряталась еще одна купюра в сто юаней. Она быстро сообразила и сказала:
– Кстати, у меня же с собой еще мелочь, не могла бы ты поменять ее?
Та
Та ответила не задумываясь:
– Хорошо... как Вы хотите поменять?
Старушка достала девяносто юаней мелочью, которые остались после покупки сосисок и оплаты проезда, протянула их незнакомке и сказала:
– Вот, поменяй мне на целую купюру.
Женщина хотела побыстрее уладить случившееся, поэтому достала сто юаней и передала тетушке, после чего осторожно спросила:
– Тетушка, теперь все?
– Теперь все, — старушка Сяо засияла от счастья, в одно мгновение она заработала сто десять юаней, итого уже накопила двести! Завтра после работы у нее будет четыреста юаней! Тетушка подавила улыбку и обратилась к женщине:
– Ладно, забудем об этом, но запомни на будущее: неважно в какой ты стране, никогда не смей смотреть на бедных свысока!
Женщина почтительно кивнула.
– Не беспокойтесь, я обязательно запомню.
Вернувшись домой с двумя сотнями юаней и четырьмя пакетами с едой, тетушка Сяо сразу почувствовала аромат мясного рагу, заполонившего весь дом. Чжан Гуйфэнь и еще две женщины орудовали на кухне. Сегодня они втроем работали уборщицами в супермаркете, за день каждый из них заработал сто двадцать юаней, на троих выходит триста шестьдесят. В наши дни этих денег хватит на один поход в ресторан маленькой компанией, но если все грамотно рассчитать, то триста шестьдесят юаней вполне весомая сумма. Все они из деревни, поэтому более практичны в этом плане. Если устают за день, то вознаграждают себя большим куском мяса. Идут на рынок, покупают килограмма свинины, немного картофеля, стручков фасоли и лапши. Затем возвращаются домой и сразу же готовят тушеное мясо в горшочке. Хоть такое блюдо стоим чуть больше ста юаней, но зато огромная порция, а тушеное мясо пахнет так вкусно, что даже кухонная вытяжка не может заглушить этот аромат. И самое интересное, что в этот момент Чжан Гуйфэнь специально выключает вытяжку, затем открывает пошире дверь, чтобы дать аромату распространиться по всему дому
Для Сяо Цяня и Сяо Луна, находящимся на втором этаже, это настоящая пытка. Мясная подлива с овощами хоть и не блюдо высокой кухни, но для простых людей это сытная ароматная еда, которая надолго утоляет голод.
Более того, отец и сын проголодались до смерти, а как известно, у голодных людей обоняние становится настолько чувствительным, что толика пряного запаха может свести с ума. Они думали, что это свои готовили, хотели броситься к еде, но узнали у Цянь Хунянь, что еду готовят новенькие постояльцы, и тогда окончательно отчаялись. Сяо Вэйвэй и Цянь Хунянь тоже сильно расстроились.
В это время омрачённая тетушка Сяо толкнула дверь и вошла в дом. Не успела она ступить и шагу, как начала браниться:
– Да эти деревенщины совсем обнаглели! Ели бы за обеденным столом, так нет же, расположились у журнального столика. Думают это их дом родной?
Сяо Вэйвэй увидела, как вошла бабушка и взволнованно воскликнула:
– Бабушка, наконец—то ты вернулась! Мы уже тут умираем с голоду. Ждали, когда же ты принесешь нам покушать!
Сяо Лун захныкал:
– Бабушка, я так голоден… если ничего не поем, то точно умру...
Тетушка тяжело вздохнула и, передав четыре пакета с едой внучке, сказала:
– Это вам, мои хорошие. Бегите за палочками и тарелками, и сразу начнем есть!
Как только они увидели пакеты в руках тетушки, тут же и думать забыли о том, откуда они взялись. В голове была только одна мысль — побыстрее засунуть содержимое пакета в живот. И, наконец, девочка воскликнула:
– Бабушка, побегу—ка я в столовую за приборами!
Цянь Хунянь тоже была беспредельно счастлива, поэтому поспешно добавила:
– Тебе одной не унести все, я с тобой!
Бабушка Сяо холодно ее отдернула:
– Цянь Хунянь, а ну—ка стоять! Ты не будешь есть мою еду!
Глава 1907
Цянь Хунянь совсем не ожидала, что тетушка Сяо резко встанет на дыбы.
Она указала на несколько пакетов с едой и обиженно сказала:
— Матушка, вы принесли столько еды и не позволите мне съесть хотя бы чуточку? Я так изголодалась...
Старушка Сяо холодно усмехнулась:
— Хочешь есть — так иди работай. Не стыдно тебе на шее старухи сидеть?!
Цянь Хунянь мгновенно вспылила:
— Да это все из—за Сяо Цяня, он обманул меня! Иначе я бы работала сейчас кассиршей и зарабатывала больше вас!
Тетушка Сяо презрительно скривила губы:
— Мне все равно, сколько ты зарабатываешь. Каждый работает на себя и не надеется на других. Поэтому не вздумай есть мою еду, покупай на свои деньги!
Цянь Хунянь рассердилась:
— Матушка, вы хотите добить меня? Довести до отчаяния? Так я сбегу из дома!
Тетушка Сяо усмехнулась и хлопнула в ладоши.
— Ой, так это же прекрасно. Быстрее убирайся отсюда. Как уйдешь, я сразу же куплю хлопушки, чтобы отпраздновать! Если бы не У Дунхай, я бы давно тебя выгнала, чтобы не мозолила глаза! Но раз уж сама решила уйти, то и У Дунхай не будет меня упрекать, чудесно!
Цянь Хунянь стиснула зубы.
— Ладно, старая клуша, поживем — увидим.
— Бабушка, не нужно так с мамой, она же тоже голодная, дай и ей чего—нибудь поесть! — Сяо Вэйвэй попыталась сгладить острые углы.
— Дать поесть? — на губах тетушки Сяо появилась ледяная ухмылка. — Да я лучше скормлю все собаке, лишь бы ей не досталось!
Затем старуха обратилась к внучке:
— Отдай мне еду и иди за палочками и тарелками. Мы вчетвером тут поедим, а она пусть смотрит!
Цян Хунянь не выдержала и заплакала, зло причитая:
— Матушка Сяо, я женилась на вашем сыне, растила ваших внуков, чтобы сейчас не получить и грамма еды? Какая же вы бессердечная!
Тетушка Сяо презрительно посмотрела на нее.
— Хочешь есть — сама и думай. Ты же умеешь заводить шашни со всякими проходимцами? Ну так иди и покуролесь! Может, нафлиртуешь большую сумму.
— Ты... — лицо Цян Хунянь покрылось краской стыда и гнева
Тетушка всегда оскорбляла ее, напоминая о случившемся в угольной шахте. Но девушка, как назло, не находила слов возразить ей.
Она только топнула ногой и гневно стиснула зубы:
– С сегодняшнего дня я, Цянь Хунянь, перестаю быть частью вашей семьи!
После этого она вернулась в комнату, хлопнув дверью.
Сяо Цянь давно не чувствовал привязанности к Цянь Хунянь. Он лишь молча надеялся, что та побыстрее исчезнет.
Но лежавшему рядом Сяо Луну стало не по себе.
Хотя поступки Цян Хунянь запятнали честь семьи, но все же она его мать.
Понимая, что маму выгоняют из дома, Сяо Лун не выдержал и заступился:
— Бабушка, маме тоже тяжело, прости ее!
Старуха Сяо бесстрастно улыбнулась.
— Если кто-то еще раз упомянет эту женщину, тот сразу же вылетит из дома.
У Сяо Луна от голода мутнело в глазах, поэтому если какое—то решение противоречило возможности насытиться, он отбрасывал его. В итоге парень тактично замолчал.
Сяо Вэйвэй мигом принесла посуду и вместе со старухой высыпала объедки в контейнер. Затем девушка обмакнула булочку в похлебку и за два укуса разделалась с ней, то же самое произошло и со второй булочкой.
Старуха уже была сыта, поэтому взяла тарелку с палочками и начала кормить лежащих на кровати.
Отец и сын были похожи на только что вылупившихся птенцов, широко раскрывающих клюв и вопящих от голода. Когда еда попала им в рот, они не могли не расплакаться.
От такой картины у старухи покраснели глаза и сжалось сердце, она не выдержала:
— Завтра мама пойдет работать, купит вам мяса, и мы вчетвером слепим пельмени!
— Мам, завтра мы сможем поесть пельмени с мясной начинкой? — захныкал Сяо Цянь.
Тетушка энергично закивала головой.
— Даже и не спрашивай, завтра обязательно поедим! Я вернусь, и мы вместе с малышкой Вэйвэй слепим вам пельменей.
Глава 1908
Сяо Цянь растрогался:
— Мам, как только я поправлюсь, сразу же пойду работать. Даже если придется на стройке носить цемент, я все равно буду пахать до последнего. Не позволю тебе в таком возрасте напрягаться!
Маленький Сяо Лун невнятно произнес:
– Бабушка, я тоже пойду!
Старуха одобрительно кивнула и сказала:
– Вы набирайтесь сил, а когда будете бодрячками, тогда позаботитесь о старушке!
В то время как семья наедалась до отвала, Цянь Хунянь сидела в комнате и обливалась горькими слезами. Сильный голод и холод заставил ее разочароваться в семье Сяо, и в глубине души она решилась покинуть это место. Цянь Хунянь больше не планирует оставаться ни в этом доме, ни в городе Цзинь, она хочет вернуться к себе на родину. Хоть ее родители бедны, да к тому же брат сидит на шее, но там хотя бы ее накормят, и ей не придется влачить настолько жалкое существование. Вот только дом находится далеко отсюда, нужно ехать около двух суток в сидячем вагоне, да и стоимость такого билета более ста юаней. Теперь самая большая проблема для Цянь Хунянь — это деньги на дорогу.
Хорошенько обдумав этот вопрос, она решила использовать тетушку Сяо. Старушка за целый день сильно вымоталась, поэтому ночью спала без задних ног. Рано утром Цян Хунянь проскользнула к ней в комнату и достала из кармана ее куртки двести юаней. Сотня юаней — это ее зарплата, а вторую сотню она получила за пощечину. Увидев эти две купюры, Цян Хунянь донельзя обрадовалась. Хоть это и небольшая сумма, но зато хватит на завтрак и на билет, чтобы успеть вернуться домой в Канун Нового года! Поэтому она не задумываясь положила деньги себе в карман. Затем собрала немного одежды, личных вещей и, упаковав их в чемодан, с рассветом покинула "Томсон Ривьера"
Однако перед тем как уйти, она оставила в своей комнате записку лишь с одним словом: «Прощайте».
Канун Нового года. Утро.
Сяо Чужань наконец—то взяла отпуск, но женщина давно уже привыкла рано вставать и ложиться, поэтому к семи утра успела умыться и почистить зубы. Когда Е Чэнь увидел, что жена давно не спит, то сам поднялся с кровати.
Сегодня Канун Нового года, а это значит, что предстоит многое сделать. И не только проследить, чтобы новогодних блюд было вдоволь, но и приготовить начинку для пельменей. После того, как съедят новогодние блюда, будут лепить пельмени и смотреть новогодний концерт.
В этот момент зазвонил телефон жены, и она удивленно спросила:
– О, а чего это Дун Линь так рано звонит?
Е Чэнь улыбнулся.
– Женушка, так ты подними трубку и сразу узнаешь.
Сяо Чужань кивнула и прислонила телефон к уху:
– Ало, Дун Линь, чего звонишь в такую рань?
– У меня выходные! Сегодня я свободна и на обеденном рейсе лечу в город Янь, чтобы вместе с семьей отведать новогодние блюда. — Дун Линь весело ответила тетушке, добавив: — Вам будет удобно, если чуть позже я зайду? Хочу навестить вас и пожелать хорошего Нового года!
Сяо Чужань с улыбкой на лице ответила:
– Конечно удобно! Но только не вздумай покупать подарки! Я никогда ничего не дарила твоей семье, поэтому между нами такие хорошие отношения. Так что эти формальности нам ни к чему.
– Хорошо! — воскликнула Дун Линь, — но ведь это пустяки… а, кстати, Чужань, я приду к вам вместе с кузеном, хорошо?
Глава 1909
Сяо Чужань уже давно знакома с Дун Линь и ее семьей, поэтому услышав о том, что та хочет прийти с кузеном, она сразу полюбопытствовала:
– Дун Линь, а этот кузен случайно не Кун Лун?
– Именно. – улыбнулась девушка.
– Что? — в голове Сяо Чужань тут же всплыл образ плейбоя, и она удивленно спросила. — А что он забыл в городе Цзинь?
–– Если он долго сидит в городе Янь, то начинает творить всякое, поэтому возвращается в Цзинь, чтобы немного закалиться.
Сяо Чужань удивленно спросила:
– Закалиться? В смысле?
Дун Линь с усмешкой ответила:
– Ну, испытывать на себе тяготы непростой жизни. Сейчас он снимает в деревне какой—то дом, а условия там не очень—то и благоприятные.
Сяо Чужань, еле сдерживая смех, сказала:
– Твой кузен такой своенравный! Жизнь в деревне для него, должно быть, сущая пытка, так что вряд ли он по доброй воле на это пошел. Так кто его все—таки заставил?
Е Чэню от этих слов стало неловко. В конце концов это он виноват в том, что у Кун Лун сейчас переживает тяжелые времена.
– Он оскорбил того, кого не следует, и ему придется целый год терпеть лишения в городе Цзинь прежде чем он сможет вернуться обратно. Сегодня я возвращаюсь в город Янь праздновать Новый год, а он остается тут один, — наконец призналась Дун Линь.
Сяо Чужань насмешливо поджала губы.
– По правде говоря, твой двоюродный брат уж слишком наглый, если в этот раз он научится вести себя приличней, то это пойдет ему на пользу.
– И правда, — засмеялась Дун Линь и затем добавила. – Мы скоро придем, но ты не упоминай об этом при нем, а то он обидится.
Сяо Чужань поспешила ее успокоить:
– Расслабься, я все понимаю
– Тогда супер, мы уже выходим, скоро будем!
– Хорошо! Ждем вас!
Сяо Чужань повесила трубку и обратилась к мужу:
– Дун Линь вместе с братом скоро придет к нам в гости.
Е Чэнь кивнул и спросил:
– Они собираются обедать?
– Нет, они немного побудут тут, а потом Дун Линь сразу поедет в аэропорт, а там уже на самолет и до города Янь.
Сяо Чужань вдруг вспомнила что—то и добавила:
– Кстати, Дун Линь придет вместе с братом, так что вы как раз познакомитесь. Он, видимо, останется в этом городе на целый год.
Е Чэнь с улыбкой ответил жене:
– Я его уже видел, когда я в прошлый раз ездил в город Янь. Разве не ты отправила меня сделать подарок бабушке Дун Линь? Ну вот там и познакомились.
– Правда? Так вы разговаривали?
– Так, перекинулись парой слов, ничего особенного.
Сяо Чужань утвердительно кивнула.
– У ее старшего брата не самый приятный характер. Он вырос в богатой семье и поэтому так высокомерно ведет себя. Когда с кем—то разговаривает, то сразу рога вперед и давай выпендриваться. Так что, если он придет и будет пыль в глаза пускать, ты не злись сильно, все—таки Канун Нового Года, ни в коем случае нельзя ссориться!
– Не переживай, я все знаю.
В этот момент Кун Лун и Дун Линь ехали на мерседесе, выданным компанией «Емгранд», а навигатор выстраивал путь к «Томпсон Ипин».
Глава 1910
Сидящая рядом Дун Линь, положила трубку, а парень сразу же погрустнел:
– Дун Линь, ты уж одна сходи к ним, не нужно тащить меня за собой. Я и секунды не хочу его видеть.
На лице Кун Луна отразилась такая обида, будто он обманутая невестка, поэтому Дун Линь не выдержала и поддразнила его:
– Братец, ты где смелость потерял? Пойдешь со мной поздравишь Е Чэня с Новым Годом, не будешь же ты с ним драться, так чего бояться?
Кун Лун тяжело вздохнул:
– Ой, Дун Линь, ты не понимаешь. Я видел его только два раза, но каждая встреча заканчивалась ужасно! В первый раз я проглотил цепочку, пришлось делать операцию. Во второй раз из—за его недовольства я ехал на велосипеде от города Янь до города Цзинь. Если и в этот раз он будет чем—то недоволен, то меня отправят в Африку добывать полезные ископаемые. И как тогда быть?
Дун Линь серьезно сказала:
– Ты выдумываешь. На самом деле, Е Чэнь хороший человек и никогда никого попусту не обидит. Если уж другие его оскорбят, тогда он в долгу не останется. Поэтому если будешь вести себя скромнее, он и думать о тебе забудет.
Кун Лун все еще испытывал страх, поэтому тяжело вздохнул.
– Хоть ты и говоришь так, но по его лицу непонятно, злится он или нет. Откуда же я буду тогда знать, задели ли его мои слова...
– Раз так, то меньше болтай попусту. Увидишь его, сразу почтительно назови его господином Е и больше ничего не говори.
Кун Лун взмолился:
– Ну а ты не можешь одна сходить? Я потом подъеду и заберу тебя.
– Я только что сказала Сяо Чужань, что мы придем вместе. Е Чэнь тоже уже в курсе, поэтому если я приду одна, то он подумает, что ты или что—то замышляешь, или хочешь оскорбить его! – шуточно пригрозила Дун Линь
Выдержав паузу, она продолжила:
– Если он останется недоволен, то начнет придираться к тебе, и потом не вини меня в том, что я не предупреждала! Все—таки этот город его территория, раз уж ты не смог дать ему отпор в городе Янь, так что уж говорить про Цзинь.
Услышав это, Кун Лун сразу струсил и гневно сказал:
– Ладно, ладно. Я пойду.
– Я говорю тебе, с Е Чэнем легко поладить, самое главное – не выпендриваться. Если скромно вести себя, то и он уважительно отнесется к тебе. Но если начнешь строить из себя непонятно что, то тебе капец.
– Однажды я вместе с Е Чэнем и его женой поехала на горячие источники, там какой—то дебил поцарапал мою машину и к тому же наорал на меня, наглости не занимать. Знаешь, что было потом? – вспомнила Дун Линь.
Кун Лун отрицательно покачал головой.
– Что же?
– Е Чэнь позвал своих подчиненных, чтобы те ножом выцарапали на лбу этого идиота пару слов.
Кун Лун разинул рот.
– Ножом на лбу? Не слишком ли жестоко?
– Ты просто не видел того болвана, иначе бы понял, что нацарапать пару слов ножом это еще мелочи.
Кун Лун поспешно спросил:
– Тогда скажи мне, что же он приказал нацарапать у него на лбу?
– Тот парень постоянно оскорблял людей, называя их нищебродами, поэтому он сказал выцарапать одно слово – «выблядок».
Кун Лун так испугался, что у него на лбу выступил пот. Ему даже показалось, что это у него на лбу выцарапали слово. Он не выдержал:
– Да какая разница между Е Чэнем и дьяволом, он же хуже животного!
Дун Линь резко повернулась к нему и прикрикнула:
– Я не позволю тебе так говорить о Е Чэне!
– Что? — Кун Лун удивился и обиженно продолжил. – Дун Линь, я же твой брат! Почему ты заступаешься за чужих?!
– Для меня Е Чэнь настоящий герой, и если сравнивать с таким невежественным мажориком как ты, то конечно я приму его сторону.
Кун Лун с грустью в голосе спросил:
– Сестренка, неужели тебе нравится этот Е Чэнь?
Глава 1911
Кун Лун внезапно задал вопрос. Дун Линь, даже не успев подумать, резко возразила:
— Нет… Не говори ерунды, мне… Не нравится мне Е Чэнь.
— Не верю! — с презрением ответил Кун Лун. — Я тот ещё Казанова, о девушках все знаю. Судя по твоему виду, к Е Чэню ты точно не равнодушна.
— Что хочешь, то и думай, не хочу с тобой разговаривать, — недовольно кинула Дун Линь.
— Дун Линь, он женат. Держись от него подальше. Если вдруг кто узнает, что тебе нравится женатый мужчина, это позор всей твоей семье. И все из-за тебя!
Услышав это, Дун Линь вышла из себя：
— Это ты мне говорить будешь?! Не хочешь вспомнить про украденное колье? Покажи мне хоть одного человека в этом городе, кто об этом не слышал! И что ты сделал? Просто сбежал из города. И ты мне ещё что-то о репутации говоришь. О своей семье бы подумал, им разве не стыдно за тебя?
— Я… — лицо Кун Луна вспыхнуло от злости, внутри все кипело, — Дун Линь, тебе вот обязательно мне под кожу лезть?
— А кто тебе разрешал меня унижать? — вне себя от злости выпалила Дун Линь.
Кун Лун лишь беспомощно вздохнул:
— Значит, я прав. Ты и правда влюблена в него… Знаешь, это странно. Он ведь женат, зачем тебе это? Почему он? Остальные парни что, вымерли? — пробормотал он.
Дун Линь больше не видела смысла что-то скрывать. Все, что ее волновало, это нравится ли Е Чэнь кому-то ещё.
— Сун Тин, — гневно ответил Кун Лун. — Я ведь от того и украл тогда это колье. У неё был день рожденья, я как полный идиот хотел ее добиться, жениться на ней… Она даже не посмотрела на меня
Конечно, что ей я, когда есть Е Чэнь. Е Чэнь то, Е Чэнь се… Надоело!
— Не может быть! Сун Тин нравится Е Чэнь? Ты издеваешься надо мной? — Дун Линь не могла поверить своим ушам.
— Зачем мне это? — вздохнул Кун Лун. — К тому же, этот брак был бы очень выгодным и для неё, и для меня. Я был от неё без ума… Кто же знал, что она и внимания на меня не обратит.
Дун Линь сразу же представила наследницу Тин. Красивая, элегантная, само совершенство. Хоть Дун Линь и не была уродиной, она все же не могла сравнить себя с Сун Тин. Статусом они особо не отличались, но Сун Тин была королевой красоты. Прекрасна во всех смыслах. Дун Линь в какой-то мере считала Сун Тин самой красивой девушкой города. Да, Сяо Чужань — ничем не хуже, но характер у неё — намного сквернее. Да и Сун Тин теперь во главе семьи, а это никакому сравнению не подлежит. В её владении миллиарды, а сама она — одна из самых богатых женщин Китая. И красивая, и умная, как раз подстать такому мужчине, как Е Чэнь.
Кун Лун заметил, что Дун Линь ушла в себя.
— Ну да, куда мне до Е Чэня, кто я такой… И почему он всем так нравится? — сокрушался он.
Глава 1912
Одним ранним утром, когда Кун Лун заезжал на «Томсон Ривьеру», это тихое место разразилось криками брани.
Это старуха Сяо ругалась на всю улицу. Проснувшись ранним утром, она обнаружила внезапное исчезновение двухсот юаней, и сразу же подумала о краже! Первое подозрение пало на Чжан Гуйфень, старуха была уверена, что из всех троих восемьдесят процентов это её рук дело. Но как только она хотела пойти за Цянь Хунянь, чтобы вместе устроить выволочку Чжан Гуйфень, то обнаружила, что Цянь Хунянь оставила записку, а от самой и след простыл. И в этот момент до старухи Сяо дошло, что её кровно заработанные двести юаней были украдены старшей невесткой Цянь Хунянь.
И тут она взорвалась!
Нужно знать, что из этих двухсот юаней, которые были выстраданы и вымучены, старуха не успела потратить ни копейки, как все деньги были украдены Хунянь. Как она могла не быть в ярости?! Так что разгневанная Сяо стояла на террасе второго этажа, крича: «Цянь Хунянь! Ты украла мои кровные деньги! Что б тебе пусто было!» Тут к ней поспешила Сяо Вэйвэй:
— Бабушка, что стряслось?
— Твоя проклятая мать, — плакала старуха, — украла все мои деньги! Деньги, которые я отложила, чтобы накупить пельменей к новогоднему столу для всей нашей семьи, все, черт побери, она забрала все!
— Что?! — переспросила Вэйвэй. — Бабушка, что, в конце концов, происходит? Мама украла твои деньги?
— Посмотри сама! — громко рыдая, старшая Сяо показала внучке записку, оставленную Цянь Хунянь. — Твоя подлая мамаша оставила! Сказала, что больше никогда не вернется!
Увидев эти слова, действительные написанные почерком матери, у Вэйвэй закружилась голова:
— Мама ушла?! Куда? Она ведь даже мне ни слова не сказала…
— Эта низкая женщина, — стенала старуха, — конечно же, не хотела сложностей, не хотела быть обремененной твоим отцом и старшим братом, вот и сбежала! — сидя на полу, она била по нему рукой и не успокаивалась. — Эта гадюка совершила великий грех! Хотела уйти – да пусть катится на все четыре стороны, но не красть же мои деньги! Воровать у бедной старой женщины, и как ее совесть не мучает?
Эти рыдания донеслись до Сяо Цяня и Сяо Луня. Сяо Цян вбежал в комнату с громким криком:
— Мама, что такое?! Эта грязная баба, сбежала с твоими деньгами?!
— Да! — плача, отвечала старуха Сяо. — Эта низкая, подлая стерва украла все мои деньги…
— Вот дрянь, — стиснув зубы от ярости, выругался Сяо Цянь. — И как я раньше не увидел ее гнилое нутро?
— Мать, конечно, выдала! — злился Сяо Лун. — Сбежала, оставив нас, не заботясь о том, живы мы или нет!
— Ну уж нет! — разрывалась старуха.— Я этого так не оставлю! Вызывайте полицию!
— Но у нас ведь нет телефонов, — краснея, сказала Вэйвэй, — их еще давно забрали люди У Дунхая...
— Вэйвэй, — обратилась старшая Сяо к девочке, — беги к таксофону, если звонить на номер 110 – звонок бесплатный, и поторопись! Чем раньше мы заявим в полицию, тем больше шансов будет поймать негодяйку!
Глава 1913
Ма Лань готовила на первом этаже, но услышав ругань старухи Сяо, она, опираясь на клюку, поторопилась выйти посмотреть, что происходит. Тем временем, Е Чэн и Сяо Чужань как раз спускались вниз и столкнулись с выходившей из кухни женщиной.
— Эй, слыхали, как старуха бранится? — взволнованно поинтересовалась Ма Лань.
Двое утвердительно кивнули.
— Я тоже не знаю что с ней, — смущенно ответила Сяо Чужань. — Все утро только и кричит с балкона на втором этаже.
— Чужань, быстрей-ка, — воодушевилась Ма Лань, — помоги мне подняться на второй этаж!
— Мам, ну на что там смотреть… — бессильно сказала девушка.
— Есть предложения получше? — сказала женщина, похлопав левой рукой по ноге. — Поскорей помоги мне подняться, пока не стало поздно и есть еще на что смотреть!
— Будь по-твоему, — только и смогла выдохнуть Чужань.
Е Чэн, увидев эту сцену, чуть приподнял Ма Лань и обратился к девушке:
— Дорогая, давай я помогу матушке подняться.
— Хорошо, — кивнула красавица Чужань, — я тогда вызову лифт.
Пара, поддерживая женщину, поднялась на третий этаж. Ма Лань, вышла на балкон и, посмотрев вниз, увидела сидящую на полу соседку со второго этажа — старуху Сяо, рассыпающуюся в проклятьях. До этого в комнате можно было услышать только голос бранящейся, но было непонятно, что она говорит. Сейчас же, снаружи, слова ее приобрели ясность
Старуха Сяо все продолжала браниться на чём свет стоит:
— Ты, подлая гадина, Цянь Хунянь! Посмела украсть мои кровные деньги! Бессовестная! Проклинаю, чтоб тебя машина насмерть сбила!
— Хэй, бабуля, — крикнула Ма Лань, хохоча, — что такое? Разве эта твоя невестка не относилась к тебе лучше всех? Как можно украсть ваши с трудом заработанные деньги в канун Нового года?
Услышав голос сверху, старуха Сяо подняла голову и увидела ехидно ухмыляющееся лицо соседки. В ту же минуту злость вскипела в ней, и, скрежеща зубами, она выругалась:
— Ма Лань, мегера ты эдакая, проблемы моей семьи не твоего ума дело! Не хватало мне здесь еще твоих саркастических замечаний!
— Ай-яй! — скривилась женщина. — Сами – то, уже пожилая дама, все утро орали с балкона непристойности, и как у вас язык повернулся назвать меня мегерой? Бесстыдства вам не занимать!
— Чушь! — вспыхнула Сяо. — Ты – самая настоящая мегера, Ма Лань. Думаешь, раз живешь в «Томсон Ривьере», притворяешься порядочной, это делает тебя хорошим человеком?
— Ах, — беззлобно усмехнулась Ма Лань, — бабуся, как ты сама сказали, сейчас я действительно живу тут, и, как полагает местным обитателям, стараюсь держать планку. А то ведь, в самом деле, нельзя вести себя как вы, жить в таком месте и воровать продукты у соседей. Не стыдно вам? — только договорив, она тут же поспешила добавить, — Кстати! В прошлый раз, когда у нас украли лук, надеюсь, ваша семья вкусно поела?
— Ты…Да ты… — старуха задрожала от злости. — Да как ты смеешь, Ма Лань! Своими нарциссами ты навредила моей семье, и я за это тебе ни слова не сказала! Какого черта сейчас ты мне высказываешь за это дело?!
— Вы украли наш «лук-порей», — засмеялась Ма Лань, — отчего бы и не высказать? Я еще слышала, что ваша-то старшая невестка забеременела, только потому, что отведала наш «лучок». Как тебе? В конце концов, вы должны поблагодарить наш «порей» за это! Если бы не наш «лук», пришлось бы твоему старшему сыну нянчить чужих детей!
В эту минуту от злости у старухи Сяо потемнело в глазах. В тот раз, когда из-за отравления нарциссами вся семья от мала до велика мучилась несварением, она чувствовала себя беспомощнее, чем когда-либо. Каждый раз, вспоминая об этом, она чувствовала боль, словно ножом пронзающую сердце. Старуха и так была полна отчаяния из-за украденных денег, а теперь еще и поднятая Ма Лань давняя история, эта насмешка, все это привело старую Сяо в такую ярость, что огонь, бушевавший в ее сердце, мог бы спалить весь дом!
Только она собралась обругать Ма Лань и думала с чего начать, как к коттеджу подъехала полицейская машина. Несколько офицеров вышли из автомобиля, Сяо Вэйвэй быстро открыла дверь, и один из людей в форме спросил девушку:
— Это вы вызывали полицию?
— Да-да, — торопливо ответила Вэйвэй, — это бабушка попросила меня вызвать…
Только услышав этот разговор, старуха Сяо распрямилась, свесилась вниз, опираясь на перила балкона, и, все еще плача, кричала:
— Товарищ офицер, Вы должны нам помочь! Наш дом обокрали! Заработанные с трудом деньги пропали, не знаем, как дальше жить!
Глава 1914
Как только офицеры услышали это, сразу же собрались.
В конце концов, люди, которые могли жить в «Томсон Ривьера», были очень финансово обеспеченными, и их «кровно заработанные», о которых они говорили, составляли космические суммы.
И правда, если они могут спокойно жить на вилле стоимостью более ста миллионов то, что для них три — пять миллионов? Скорее всего, они просто нахмурятся, если речь пойдёт о тридцати или пятидесяти миллионах.
Но, видя, как опустошена была эта старушка, казалось, что сумма должна быть больше, чем три — пять миллионов!
Возможно, это была очень крупная кража!
Поэтому несколько человек поспешно вошли в дверь
— Когда произошла кража? Сколько имущества было украдено? — спросили они Сяо Вэйвэй.
— Пожалуйста, сходите на первый этаж и спросите мою бабушку, деньги, которые пропали, были все её, она лучше всех знает ситуацию, — смущённо ответила Сяо Вэйвэй.
— Хорошо!
Несколько полицейских поспешно поднялись наверх и во главе с Сяо Вэйвэй прибыли в спальню на втором этаже.
Они были немного удивлены, увидев старика и молодого человека, спящих в спальне на втором этаже, но не стали долго раздумывать, а сразу пошли на террасу и спросили старушку Сяо:
— Госпожа, это у Вас пропали ценности?
— Да! Это у меня!
Женщина по имени Цянь Хунянь украла мои с трудом заработанные деньги и сбежала! Вы должны поймать её! — с возмущением прокричала старуха.
Офицер поспешно кивнул, достал свой карманный компьютер и сказал:
— Вы знаете какую-нибудь конкретную информацию о Цянь Хунянь? Например, её место рождения, возраст, и если у вас есть её идентификационный номер, это было бы здорово! Таким образом, мы можем непосредственно найти нужную информацию и немедленно приступить к аресту.
— Идентификационный номер?
Старуха задумалась на мгновение, и спросила Сяо Вэйвэй:
— Ты знаешь идентификационный номер своей матери?
— Я... Я помню только небольшую часть, я не могу вспомнить все... — ответила Сяо Вэйвэй.
Старая госпожа Сяо поспешно сказала:
— Пойди найди свидетельство о браке твоих родителей! Там должен быть её идентификационный номер!
Сяо Вэйвэй кивнула:
— Хорошо, бабушка, я пойду поищу...
Несколько полицейских обменялись взглядами друг с другом, и тот, кто был главным, спросил:
— Госпожа, эта Цянь Хунянь, которая украла ваши деньги, в каких она отношениях с вами?
Старуха Сяо скрипнула зубами и сказала:
— Эта дрянь — моя невестка! Я всегда начеку и днём и ночью, но я никогда не думала, что будет трудно защититься от семейного вора!
Ответственный полицейский неловко сказал:
— Если это член Вашей семьи, вам следует хорошо подумать, стоит ли проходить через юридическую процедуру, потому что кража - это не обычный пустяк, а уголовное преступление.
После паузы он добавил:
— Если Вы действительно хотите заявить, что она вор, то после того, как мы откроем дело для расследования, нам придётся передать его в прокуратуру для возбуждения дела, и в случае признания её виновной в совершении тяжкого преступления ей придётся сесть в тюрьму как минимум на несколько лет, а то и на десяток лет. Вы же семья, может не стоит так серьёзно к этому относиться?
Старуха Сяо холодно фыркнула:
— Серьёзно? Я не просто хочу серьёзно к этому отнестись, я до самой смерти буду так делать! Было бы лучше, если бы вы поймали её и приговорили к пожизненному заключению! Как она посмела украсть мои деньги? Я покажу ей сегодня, что она не может так просто издеваться над такой старухой, как я! Я проучу её!
Видя это, старший полицейский прекратил попытки убедить её и кивнул:
— Поскольку вы утверждаете, что вас ограбили, то мы будем рассматривать это как дело о краже.
Старуха Сяо в панике кивнула:
— Да, да, да! Так и нужно, арестуйте её! Осудите её!
Старший офицер снова спросил:
— Госпожа, сколько имущества Вы потеряли на этот раз? Это могут быть наличные или любые личные вещи, представляющие ценность.
Старушка воскликнула:
— Она украла у меня двести юаней! Это мои с трудом заработанные деньги!
Офицер мгновенно растерялся:
— Ск-к-колько? Двести?!
Глава 1915
Для заверения полицейского, старушка Сяо кивнула и стиснула зубы:
— Все верно, двести!
В этот момент офицеру показалось, что он ослышался.
«Старушка, которая живёт в лучшей вилле «Томсон Ривьера», будет вызывать полицию из-за двухсот юаней? Что-то не сходится...»
Подумав об этом, он задался вопросом: «Может ли быть, что богатые люди так разговаривают, говорят двести, а имеют в виду двести тысяч? На последней встрече выпускников, богатый парень из его класса тоже был таким, когда говорил о своей роскошной машине, это был Роллс-Ройс стоимостью более пяти миллионов, и когда он говорил о том, сколько она стоит, он отшутился, сказав, что больше пяти, может ли это быть общей проблемой богатых людей?»
Но, подумав об этом, он немного задумался: «Если подумать, её состояние более миллиарда юаней, даже если бы она потеряла двести тысяч, она бы так не переживала, верно?»
Тогда он снова посмотрел на старушку и сказал:
— Госпожа, позвольте мне ещё раз уточнить, вы сказали, что ваша невестка, то есть Цянь Хунянь, украла у вас двести юаней. Вы имели в виду двести тысяч?
— Нет. Просто двести, двести юаней, наличными, две сотни! — ответила старуха.
— Что?! — У нескольких офицеров челюсть отвисла.
Мужчина во главе группы неловко сказал:
— Госпожа, Ваша невестка взяла у Вас двести юаней, и Вы вызвали полицию, чтобы арестовать её?
Старуха Сяо подняла брови и спросила:
— Что? А вы не можете? Она украла мои с трудом заработанные деньги, а я не могу позвонить в полицию?
Ответственный полицейский неловко сказал:
— Можете, но я должен объяснить вам основы юрисдикции, согласно определению кражи в нашем национальном законодательстве, условием вынесения приговора является то, что сумма должна быть крупной.
А затем пояснил:
— Крупная сумма начинается от одной — трёх тысяч, и если она не достигает этой суммы, то нет возможности привлечь к уголовной ответственности.
Старуха Сяо нахмурилась и сказала:
— Какого чёрта! Она украла мои деньги, заработанные тяжким трудом! Знаете ли вы, что я вчера весь день тяжело работала и получила всего сто юаней! Затем мне влепили пощёчину и доплатили ещё сотню! И эти две сотни нужны чтобы наша семья ела пельмени на Новый год!
Полицейские были ошеломлены и подумали:
«Неужели эта старушка шутит? Она живёт на такой большой вилле и вызывает полицию из-за двухсот юаней? Более того, сотню она заработала на работе, а другую сотню — на избиении? Даже обычный человек не может быть настолько бедным, не говоря уже о том, кто живёт в такой роскошной вилле. Слишком неправдоподобно!»
Однако он мог только терпеливо объяснить:
— Мы ничего не можем сделать, госпожа, таков закон, если у Вас украли только двести юаней, у нас действительно нет оснований возбудить дело, мы можем только записать Вас, если в будущем сумма кражи достигнет минимальной для возбуждения дела, мы попытаемся помочь вам восстановить ваши потери.
Госпожа Сяо поспешно сказала:
— Значит, я ошиблась! То, что она украла у меня, было не двести юаней, а две тысячи!
Офицер неловко сказал:
— Точная сумма денег, которую она у вас украла, зависит от расследования. Даже если вы сейчас скажете, что это были две тысячи, и мы откроем дело, поймаем человека, а в итоге окажется, что Вы солгали, а виновная даже не соответствовала критериям для открытия дела, то вы понесёте ответственность за свою ложь.
Полицейский напомнил ей:
— Более того, я должен объяснить вам ещё раз, госпожа, даже если сумма достигает две тысячи юаней, это только постановка на учёт, а не лишение свободы, вы понимаете что это значит? Никакого тюремного заключения, только определённая степень ограничения личной свободы и регулярные общественные работы, то есть могут попросить не покидать город Цзинь, или не покидать улицу, где находится ваша вилла, а затем выполнить определённое количество общественных работ, вот и всё.
— Что?! — Воскликнула старуха — Вы, ребята, слишком расслабились, не находите?! Это воровство!
Офицер беспомощно вздохнул:
— Скажем так, госпожа, кража — это действительно преступление, но должна быть определённая степень того, стоит ли его преследовать. Если студент приходит и сообщает, что сокурсник украл у него резинку стоимостью в доллар, будем ли мы арестовывать и его? Так не годится!
Глава 1916
Полицейский сказал:
— Госпожа, если Ваша невестка украла у вас всего двести юаней, мы не можем возбудить дело. Этого слишком мало. Если бы она тайком продала Ваш телевизор, то мы бы возбудили дело, исходя из его стоимости. Но ведь она этого не сделала.
Полицейский просто использовал телевизор в качестве аналогии, но старая госпожа Сяо вдруг вспомнила случай, когда она, Сяо Лун и Сяо Цянь вместе продали телевизор на вилле У Дунхая, и так испугалась, что нервно спросила:
— Товарищ полицейский, если украдут телевизор стоимостью сто тысяч юаней, какой будет приговор?
Офицер серьёзно сказал:
— Если телевизор действительно стоит сто тысяч, то это огромная сумма. До тех пор, пока стоимость кражи не достигает шестидесяти тысяч, приговор составляет десять лет, затем, за каждые дополнительные четыре тысячи двести, срок увеличивается ещё на месяц. Если телевизор стоит сто тысяч, то приговор будет примерно одиннадцать лет тюрьмы.
— Что?! — Старуха Сяо была ошеломлена.
«Одиннадцать лет за кражу телевизора? Это слишком ужасно, не так ли?!»
«К счастью, У Дунхай не вызвал полицию в то время! Иначе в моем возрасте я бы умерла в тюрьме...»
Сяо Цянь и Сяо Лун, лежавшие на кровати в комнате, также были шокированы этими словами.
Все тело Сяо Луна задрожало от страха, и тут же Сяо Цянь, который был рядом с ним, почувствовал влажное тепло, исходящее от простыни, и неожиданно спросил:
— Лун... Ты... Почему ты намочил постель?
Сяо Лун прошептал с горьким лицом:
— Папа, я боюсь... Слишком страшно быть осуждённым на одиннадцать лет за кражу телевизора...
Сяо Цянь был бессилен и вздохнул:
— Эй! Я понимаю, что страшно, но ты не должен мочиться в постель! Супер, мои брюки все мокрые из-за тебя.
.
Губы Сяо Луна сжались, а голос задрожал:
— Папа... Мне жаль... Я просто не мог сдержаться... Обещаю, больше этого не повторится...
Сяо Цянь с горечью кивнул и сказал низким голосом:
— Сначала послушай, что сказал полицейский ... Твоя бабушка действительно что-то с чем-то, какой смысл вызывать полицию из-за двухсот юаней?! В чем смысл?! Если она проболтается про кражу телевизора, то это коснётся нас всех.
В этот момент старая госпожа Сяо тоже немного запаниковала.
Она действительно не думала, что кража двухсот юаней была недостаточным основанием для возбуждения дела.
Но кражи и продажи телевизора У Дунхая было достаточно, чтобы быть приговорённой к более чем десяти годам лишения свободы, что очень её напугало.
Полицейский увидел нездоровый вид старушки, и подумал, что она просто сердится, поэтому сказал:
— Вы должны попытаться решить этот вопрос в семье, честно говоря, двести юаней в наше время не так уж много. Что Вы думаете?
Старая госпожа Сяо разочарованно вздохнула и сказала:
— Ладно, так уж и быть, уступлю этой дряни!
Полицейский кивнул:
— Просто подумайте об этом, если больше ничего нет, мы уходим.
В это время подошла Сяо Вэйвэй со свидетельством о браке и сказал:
— Офицер, вот свидетельство о браке.
Старая госпожа Сяо сказала в отчаянии:
— Какое ещё свидетельство о браке, проводи офицеров вниз! .
Глава 1917
С террасы третьего этажа Ма Лань увидела, как старуха Сяо просит Сяо Вэйвэй отослать полицейских обратно, и засмеялась во весь голос:
— Ой! Я же говорю, старуха, разве ты сама не хотела вызвать полицейских, чтобы они забрали жену твоего старшего сына? Так что же сейчас ты опять расчувствовалась? Видимо, ты все еще испытываешь особенные чувства к своей невестке!
Изначально старуха Сяо чувствовала себя неловко, но как только она услышала болтовню Ма Лань, в сердце ее вскипело негодование, и старуха выругалась:
— Ма Лань, ты не имеешь никакого отношения к делам моей семьи, хватит пороть чепуху!
— Ах! Тебе неприятна моя болтовня? Если уж так не нравится, то и не живи с нами по соседству, — усмехнулась Ма Лань, а затем с кривой улыбкой продолжила, — вчера я узнала от Сяо Чана, что ты подрабатываешь в супермаркете. Неплохо, старуха, всю жизнь ничего не делала, а тут под старость лет, воспрянув духом, решила посвятить себя карьере? Однако, я слышала, что работа твоя довольно скучна — просто разворачиваешь пакеты для других людей в супермаркете.
Старуха Сяо пришла в ярость и резко высказалась:
— Какое твое дело до того, чем я занимаюсь? Не указывай, что мне делать!
— То, что ты делаешь, действительно, не имеет ко мне никакого отношения. Я всего лишь переживаю, что для тебя, старой карги, завтра может и не наступить, — Ма Лань улыбнулась и, вздохнув, продолжила, — ой, ладно все хватит. Вы настолько бедны, что пришлось идти батрачить в супермаркет, так чего же мне с вами делить то? Мы – люди из разных миров. Я живу такой жизнью, о которой ты и мечтать не могла. Говорить тебе что-либо всё равно что об стенку горох — просто впустую тратить слова. Так что, я лишь могу пожелать тебе удачи.
Старуха Сяо кипела от злости. Стиснув зубы, она произнесла:
— Ма Лань! Когда на улице идет дождь и гремит гром, будь аккуратна, почему-то кажется мне, что рано или поздно тебя насмерть поразит молния!
Ма Лань с усмешкой ответила:
— Ты, старая карга, совершила столько дурных вещей! Ты не только угнетаешь своих сыновей и контролируешь финансы всей семьи, так еще и продаешь тело собственной внучки, дабы добиться привилегий и обогатиться. На мой взгляд, если Бог и вправду всё видит, то вероятность попадания молнии в тебя намного больше, чем в меня! Она пронзит тебя восемь раз прежде, чем попадет в меня впервые.
Старуха Сяо была на пределе, она топала ногами и яростно бранилась:
— Ты… ты… твой поганый рот! Хватит плеваться дерьмом!
Ма Лань устало махнула рукой и сказала:
— Ладно, старуха, не стоит об этом – не имеет смысла. Давай просто посмотрим, чья жизнь лучше. Как видишь, моя нога повреждена, и мой зять выделил мне крупную сумму денег, чтобы я могла через интернет купить себе всё что угодно, а что насчет тебя? Ты настолько нищая, что даже прокормить себя не в состоянии, кроме того, еще и работаешь в супермаркете. Просто небо и земля
Старуха Сяо тяжело дышала и не могла выдавить из себя ни слова. Давление резко подскочило. Но Ма Лань не собиралась останавливаться, с ухмылкой она продолжила:
— Карга старая, если ты так бедна, что не можешь себя прокормить, то я, впрочем, могу дать тебе один совет. Не забывай, как у тебя прекрасно шли дела в следственном изоляторе, так еще Чжан Гуйфэнь и остальные покрывали тебя, как хорошо-то! Я думаю, почему бы тебе сейчас не украсть какую-нибудь мелочь, чтобы вернуться туда? Хоть отведаешь тюремной еды, — договорив, Ма Лань поманила к себе Е Ченя и Сяо Чужань, — пойдемте, мои хорошие, позавтракаем, не стоит опускаться до уровня этой старухи.
Как только голоса стихли, она повернулась к старухе Сяо и сказала:
— Ой, старуха, я собираюсь идти кушать, и заодно сообщу тебе о том, что в нашем доме завтракают уж очень хорошо: куриные ножки в соевом соусе, свиные ребрышки на пару, пирожки с креветками, пельмени с маринованной свининой. Ах! Точно! Еще и рис с рыбой. Ну ведь правда, настоящий завтрак по-гуандунски. А ты? Ты просто продолжай помирать от голода.
От разговора с Ма Лань старухе Сяо стало плохо. Из-за резкого повышения давления закружилась голова, и она чуть не свалилась с ног. К счастью, как раз в это время Сяо Вэйвэй вернулась домой и, увидев старуху Сяо, тотчас бросилась ей на помощь. Но несмотря на свое состояние, старуха Сяо, уже охрипшим голосом, продолжала ругаться:
— Ма Лань! Не смей уходить! Я с тобой еще не закончила! Иди сюда!
Ма Лань наскучила эта перепалка, она перестала обращать внимание на старуху Сяо и обратилась к Е Ченю:
— Зятёк, помоги-ка своей теще спуститься вниз.
Сяо Чужань, следуя за ними, спросила:
— Мама, откуда в нашем доме взялось так много гуандунских закусок?
Глава 1918
Ма Лань улыбнулась и сказала:
— Глупышка, я солгала ей. Где в Новый Год, как ты думаешь, можно купить гуандунские деликатесы? Да и сама я бы не смогла их приготовить. Я просто очень зла на эту гребаную старуху, — Ма Лань продолжила, — разве ты не знаешь, что твоя бабушка больше всего любит закуски по-гуандунски? Когда нечем было заняться, она ходила в чайный дом на утреннюю трапезу. И каждый раз чувствовала себя, словно вдовствующая императрица Цинь, за раз заказывала полный стол различных закусок. Сейчас она осталась без средств к существованию, и как я могу не злить ее?
Сяо Чужань вздохнула от безысходности и сказала:
— Мама, не пришло ли время покончить уже с твоей ненавистью и обидами на бабушку? У нее возраст… да и тебе тоже не следовало бы опускаться до ее уровня.
Ма Лань пренебрежительно ответила:
— Ну и что, что возраст? Я говорю тебе, в этом мире есть такая категория людей – чем старше, тем дурнее; чем ближе к смерти, тем более полны злых намерений, от них прям разит дерьмом. Тогда, в изоляторе, ты даже представить себе не можешь, как она издевалась надо мной. После этого я не бросилась избивать ее – это уже максимальное проявление моего великодушия.
Сяо Чужань ничего не могла поделать и решила сменить тему:
— Ладно, мам. Но всё же, что у нас на завтрак?
— На завтрак у нас лапша. Я заказала лапшу с помидорами и яйцом, — ответила Ма Лань и посмотрела на Е Ченя, — дорогой, ты только не злись, как только поправлюсь, я буду каждый день ходить за свежими продуктами и готовить тебе различные мясные и рыбные блюда.
Е Чень засмеялся:
— Мам, я не придирчив в плане еды. Вам, все же, стоит больше готовить для Чужань.
— Конечно! Конечно! — заулыбалась Ма Лань, — Чужань ведь готовится к первой беременности, для здоровья ей необходимо правильно питаться.
— Мама… почему ты снова несешь чепуху? — застеснявшись, сказала Сяо Чужань.
Ма Лань серьезно ответила:
— Как ты можешь называть это чепухой? Я сама проходила через это
Перед тем, как заводить ребенка, женщина обязана подготовить свое тело, привести в порядок здоровье. Вот я сама не поняла, как забеременела, тебе не нужно повторять мои ошибки.
Е Чень, услышав это, немного смутился и про себя подумал: «Ясно же, что ты сама напоила Сяо Чана, сама же и была инициатором интимной связи – это, можно сказать, было преднамеренно. Как ты можешь говорить, что сама не поняла, как забеременела?»
Сяо Чужань не хотела продолжать обсуждать это со своей матерью, поэтому решила сменить тему разговора:
— Да, кстати, скоро к нам придут Дун Линь и ее брат. Мама, не могла бы ты хоть при них не нести ахинею?
— Дун Линь? Она еще не уехала в город Янь? — удивилась Ма Лань.
Сяо Чужань кивнула:
— Нет, еще не уезжала. Она ведь работает в корпорации Дихао. А офисные работники только сегодня вышли на выходные, поэтому она сначала заглянет к нам, а потом уже поедет в город Янь встречать Новый Год.
— Так, а после новогодних праздников она вернется и продолжит свою работу? — спросила Ма Лань.
— Вернется, — сказала Сяо Чужань, — ей очень нравится работать в Дихао.
Ма Лань цокнула и с серьезным выражением лица сказала:
— Кажется мне, что-то здесь не так.
— Что не так? — удивилась Ма Лань.
— Семья Дун – это очень могущественна семья. Как Дун Линь могла приглянуться работа в Дихао? — серьезно сказала Ма Лань, — К тому же, она уже столько времени там работает, что-то мне кажется, Дун Линь что-то затевает.
Глава 1919
Е Чэнь не ожидал, что суждения Ма Лань о Дун Линь окажутся столь правдивы.
На самом деле, когда Дун Линь только появилась в корпорации Дихао, Е Чэнь уже на тот момент предугадал ее мотивы.
В семье Дун, должно быть, слышали о том, что семья Е устроила своего потомка в городе Цзинь, да еще и купила для него в подарок корпорацию Дихао. Поэтому в семье Дун решили, что это неплохая возможность для продвижения вперед и отправили туда Дун Линь.
Изначально Е Чэнь задумывал не пересекаться с Дун Линь в корпорации Дихао. Таким образом, она бы долго не смогла отыскать к нему подход, и поверьте, ее расставание с городом Цзинь не заставило бы себя долго ждать.
Но кто бы мог подумать, что Дун Линь совершенно случайно влюбится в него.
С минуты ее признания Е Чэню, он знал, так просто ему от нее не избавиться.
Сяо Чужань не смогла сдержать улыбку, когда услышала от мамы о приезде Дун Линь в город Цзинь, на самом деле, что-то здесь было нечисто.
–Мама, куда ты собралась? Она приезжает, чтобы работать. Какие могут быть еще причины?
–Тогда скажи мне, если бы у твоей семьи было сто миллиардов, ты бы устроилась на работу с доходом в несколько миллионов в год? – притворно улыбнулась Ма Лань.
Сяо Чужань задумалась, после чего ответила:
–Она просто хочет стать независимой. Или же построить карьеру собственными силами. Или же она настолько простодушна, что чувства взяли над ней верх.
–Чувства? – Ма Лань махнула рукой и суровым тоном ответила, – ах, дочь моя, ничего ты не понимаешь! В нашем мире только у бедняков могут быть чувства, богатые их не имеют.
–Они стремятся только к выгоде. Все их усилия направлены лишь на одно – заработать как можно больше денег, и они не упустят ни один шанс это сделать, заполучить что-то ценное. Поэтому вероятность того, что они окажутся в столь глухом месте, крайне мала. Пустая трата времени! – с уверенным лицом добавила Ма Лань.
– Единственно объяснение – им что-то здесь приглянулось
Нельзя сказать точно, но, возможно, в нашем городе Цзинь скрывается нечто ценное, некая редкость, что дороже золота.
Сяо Чужань в бессилии ответила:
–Мама, все было так просто, а ты уже такого напридумывала, говоришь какими-то загадками…
Ма Лань с серьезным видом заявила:
–Ты еще мне не веришь? В детстве бабушка рассказывала мне, что их дом находился где-то в глуши. Годами они не встречали никого посторонних, а уж богатые люди тем более к ним не захаживали. Вот только с определенного времени каждый год к ним начали приходить богачи. Они жертвовали деньги, строили храмы. Кто-то возводил местные часовни, другие помогали в обустройстве монастырей, где поклонялись богине милосердия Гуаньинь. Говорили, то место являлось чудотворным…
–Горные жители весьма одухотворенные. Никогда не слышала, чтобы у нас здесь было какое-то чудотворное место. Будь так, мы бы не были такими нищими, не перебивались бы с крошки на крошку. Нелогично как-то получается, не находишь?
–И правда странно, а что было потом? – Сяо Чужань кивнула головой.
Ма Лань продолжила свой рассказ.
–Потом… Год за годом выстраивались храмы, маленькие часовни. Вот только люди так и оставались бедными до тех пор, пока не прибыл инспектор из города Янь, чтобы провести расследование. Только тогда жители поняли, оказалось, богачи приезжали в горы и жертвовали средства для храмом только ради того, чтобы разграбить гробницу династии Хань!
–Что? Разграбить гробницу? – неловко спросила Сяо Чужань, – мама, ты перечитала романов. Откуда в них взялось столько историй про расхитителей гробниц?
-Ты думаешь, я выдумала всех этих грабителей? Послушай меня, в реальном мире таких людей куда больше! – серьезно заявила Ма Лань.
После этих слов Ма Лань закатала рукава и начала взбудоражено жестикулировать руками.
-Послушай меня, та гробница находилась прямо в горе за домом моей бабушки. Вот только местные жители никогда о ней не знали! В то время всевозможные расхитители выстраивали храмы рядом с горой, прорубили из них десятки тоннелей и полностью опустошили гробницу!
Глава 1920
— Мама, чем больше ты говоришь, тем загадочнее. Раскопки… ты что полагаешь это дело рук искателей сокровищ? — рассмеялась Сяо Чужань.
Поняв, что Сяо Чужань ей не верит, Ма Лань обеспокоенно сказала:
— Дочка, почему ты не веришь ничему, что говорит тебе мать? Наша семья за многие годы раскопала множество великих гробниц, а несколько лет назад недалеко от дома моей бабушки была раскопана известная гробница маркиза Хайхуня.
— Я слышала о ней, звучит как довольно крупное археологическое открытие... Что случилось с этой гробницей? — Сяо Чужань.
— Что случилось… — заворчала Ма Лань. — Я тебе расскажу, что случилось. Причина, по которой гробницу обнаружил отдел культурных реликвий, в том, что расхитители гробниц перепугали жителей деревни, перерыв десятки ям. Только после того, как жители вызвали полицию, отдел культурных реликвий узнал, что там находится большая гробница, а рядом с ней и гробница жены маркиза Хайсюаня, которая была разворована ранее.
— Неужели эти расхитители гробниц настолько искусны в своем деле? — удивилась Сяо Чужань.
— Посмотри в Интернете, если не веришь мне! — немного раздраженно сказала Ма Лань.
— Дорогая, ты и вправду мало об всем знаешь, у нас в народе много умельцев. Романы о расхитителях гробниц, которые ты читаешь, повествуют о том, что случилось на самом деле. Не веришь, спроси отца, каждый год тайно продается множество раскопанных артефактов, все они были добыты расхитителями гробниц, — сказал Е Чэнь в знак согласия
— Десятилетие или два назад в столице провинции произошла кража в лавке китайского кордицепса, за одну ночь было украдено двести килограмм кордицепса стоимостью в десятки миллионов долларов. Ты знаешь, как они были украдены?
— Как? — покачала головой Сяо Чужань.
— Грабители арендовали магазин напротив и прорыли туннель в несколько десятков метров прямиком в лавку с кодицепсом, затем вынесли траву, — ответил Е Чэнь.
— Это невероятно… — сказала Сяо Чужань в изумлении.
— Если не брать в расчет их незаконные и преступные действия, их умение рыть туннели очень впечатляет, — согласился Е Чэнь.
— Теперь ты мне веришь, да? — Ма Лань взглянула на Сяо Чужань.
— Мама, я верю... — кивнула девушка.
— Теперь ты понимаешь, что значит действовать ради выгоды? Что касается расхитителей гробниц, если бы этой древней гробницы не существовало, то зачем им бежать в эту бедную деревню и приносить пожертвования храму? Взять ту же самую Дун Линь, зачем ей, молодой девушке из знатной семьи в Яне, бежать сюда, чтобы тратить время, если только в этом нет выгоды? Поэтому я считаю, что в Цзине находится немыслимое сокровище! — сказала Ма Линь.
— Но где же они находятся в Цзине? Даже если там в самом деле есть древние гробницы, семья Дун не сможет их ограбить! — нахмурилась Сяо Чужань.
— Немыслимые сокровища, о которых я говорю, могут оказаться не древней гробницей! Возможно, в Цзине прячется великая личность!
— Великая личность? Кто способен заинтересовать все кланы Яня? — рассмеялась Сяо Чужань, а затем шутливо указала в сторону Е Чэня. — Многие жители Цзиня называют твоего зятя Мастером Е, говорят, что он – Истинный дракон. И что же, он и есть таинственная великая личность?