1974 год. Морозный рассвет над тайгой. Начальник участка БАМа Николай Громов, инженер-путеец с орденом Трудового Красного Знамени на ватнике, шагал вдоль рельсов, проверяя насыпь. Вчера экскаватор вмёрз в вечную мерзлоту — бригада всю ночь отогревала технику паяльными лампами. «Не хуже челюскинцев», — усмехнулся он, вспоминая дедовские рассказы о покорении Севера. В медпункте фельдшер Люда, его жена, перевязывала парнишку-комсомольца, провалившегося в промоину. «Сколько можно?» — спросила она тихо, вытирая кровь с рук. Николай молчал. Они не видели дочь полгода — та жила у бабушки в Иркутске. Но здесь, на «стройке века», все были чужими детям: БАМ требовал жертв, как война. 23 сентября 1975-го, когда первый поезд прошёл по новому мосту через Лену, Люда стояла в толпе, сжимая телеграмму: «Мама в больнице. Приезжай». Николай, обнимая её за плечи, прошептал: «Я договорился о вертолёте». Но она покачала головой — знала: если уедет, стройка встанет. Врачей на сотни километров больше не был
Рассказ основан на реальных событиях «Стройка века»
30 января 202530 янв 2025
4
1 мин