Тайга, Саяны, поход с детьми, снег в июле, наводнение, эвакуация
31 июля!
Оказывается, приключения только начинаются!
Спешная эвакуация! Мы удираем с нашей поляны!
Саяны нам еще раз доказали, что в тайге надо всегда быть настороже! Так что же случилось, из-за чего мы в огромной спешке решили эвакуироваться с обжитого места?
До этого дня мы жили в курортном режиме, занимались, чем хотели. Взрослые рыбачили, кормили толпу рыбой во всех видах, даже построили коптильню ввиду рыбьего изобилия, бродили по тайге, пытаясь найти способы поймать дичь. Дети тоже ни разу не скучали. Алешка приноровился увязываться с отцом бродяжить по тайге, Любашка хлопотала "по хозяйству", шастала по ближнему лесу, исследуя всю летающую и ползающую живность.
В одну из вылазок в тайгу вверх по ручью нами была обнаружена избушка. Ничего особенного, изба и изба. Обсмотрели, оценили, ну и ладно.
Под ночь 30-го июля мы, как обычно, у вечернего костра перебалтывались обо всем, удобряя тихие беседы таежными воспоминаниями, песнями и пересмешками. Начал моросить дождик, мы перебрались в наши уютно обжитые палатки, влезли в спальники и по-быстрому уснули.
Утром обнаружили, что в палатке необычно прохладно, и какой-то непонятный шорох по стенкам.
Вылетаем на улицу - е-мое,
снег!!!
Вся наша поляна, трава, цветы, деревья, палатки, кострище, коптильня - все покрыто снегом! Конечно, и горы в снегу, и тайга, но нам этого не видно - снег идет кучно, обзор никакой.
И опять нас, умных и опытных взрослых, подвела расслабуха - вплоть до завтрака мы воспринимали снег как развлечение и веселуху. Дети играли в снежки, мы стряхивали снег с палаток, баловались, стряхивая снег с веток за шивороты...
И только под стукоток ложек нас пронзило понимание - наводнение! Оно будет обязательно, как только выглянет солнце, своим теплом превращая белое покрывало в бушующие потоки! Горные реки на это реагируют мгновенно, вспухая на глазах и заливая все вокруг.
Слово "эвакуация" пронзило наше сознание настолько, что мы в огромной спешке начали собирать барахло, пихая в рюкзаки все, что туда помещалось. Что не вошло, развешали на деревьях. Вода не будет нас жалеть, унесет все, что не прибито. Да и то, что прибито, унесет тока так!
Но куда бежать?
Кругом скалы и тайга, а все низины скоро покроются водой.
Изба!
Вверху на ручье стоит изба, которую мы на днях обнаружили.
Срочно бежим к избе, пока ручей, на котором она стоит, не превратился в непреодолимую стихию!
Гляньте на фото - где на нем видны тропы? Их нет! Вдоль ручья сплошь завалы, коряги, ямы, валуны. А ведь нам надо потарапливаться, вода явно прибывает!
Честно скажу, о том нашем бегстве к избе я мало помню. Вспоминается только, что было ОЧЕНЬ тяжело. Приходилось много раз переходить ручей, а он все время прибывал, превращаясь в бурную реку.
С полными водой сапогами, с неподъемными рюкзаками за спиной и с детьми на плечах мы упорно двигались вперед - к избе. Она была нашим спасением, потому как по пути к ней мы не увидели ни одного подходящего места для бивака. Сплошь чащоба, завалы, снег и вода...
Как вели себя дети? Да как - им был весело! То, что "ослы", на которых они восседали, уже языки вывалили от жуткой напряги,их нисколько не огорчало. Алешка еще, правда, иногда спрыгивал с отцовской спины и шлепал в своих кротких сапогах по более-менее сухим местам, а Любашка... взнуздала отца, и вонзив ему шпоры в бока, начала изображать амазонку. Каково было при этом старому мерину, знает он сам!
Повторю - описываю только то, что запомнилось, хотя шли мы долго...
...На остатках сил все же до избушки дошли...
Знали б вы, какими чувствами радости наполнились наши сердца, когда она показалась из-за деревьев!!!
ОДА ЗИМОВЬЮ
Прекрасны дождь, и сырость, и туман,
Прекрасна сырость спальника,
Прекрасна гниль портянок,
Коль пред тобой не грезы, не обман,
А скромный домик-
Лиственничный замок.
О, как ты мал!
И как убог уют!
Тут прогнивают стены,
Там прогнивают нары.
Но как тебя бродяги ждут,
Изведавшие дождь и холода кошмары!
Пусть разъедает дым
Слезливые глаза,
Пусть не горит кедрач
И трухляки чадят, но! - здесь тепло,
Я больше бы сказал, -
Здесь рай душе, испробовавшей ад!
Тому б строителю,
Что сладил зимовье, поставить рядом бюст,
Или доску пристроить.
Пусть каждый, испытавший бытие
Таежной жизни, имя то запомнит.
. . . Хочу поверить простенькой мечте,
Что где- то на краю моей нелегкой жизни
Мелькнет избушка в серой темноте
И даст тепло, и взглянет с укоризной.
Наш подъем по дикому и грохочущему ручью нас так измотал, что отходняк длился больше суток, да и то когда мы немного пришли в себя, руки и ноги приходить в себя никак не хотели. Хотелось только сидеть, лежать и "благовонять" на солнышке.
Но оклемались! Дети, те вообще во всем видели только радостное приключение.
Цитирую:
Любашка утра до вечера в вечных хлопотах. Только что была у костра, смех еще здесь, а она уже возле избы, а то и на избе. Любого, даже меня, она одной улыбкой повергает в умиленное блаженство. Уж так иной раз хочется высказать что-нибудь такое, ну вот, например, в сторону снега, упавшего за шиворот, но встретив улыбку Любашки, говоришь: «Ка-а-айф!».
Но... Еды во время эвакуации мы взяли с собой меньше нужного. Надо было искать пропитание. Ружье, которое мы взяли с собой (нам алыгджерцы просто приказали его взять - тайга растяп не любит!), начало работать как ему и положено.
Глухарь был съеден мгновенно. Надо бы что-то посерьезнее добыть.
Виктор очень нас убеждал, что кабарга истосковалась по нам и скоро прибежит. Он так убежденно нас воспитывал, что Добро не выдержал и рванул в тайгу за кабарожкой.
Но получилась форменная безобразия - кабарга, завидя рыжую бороду, вылетела к мужику так мгновенно, что Серега опешил. А козочка, видя, что мужик не шибко ей рад, исчезла так же мгновенно, как и появилась.
Пришлось главному охотнику, Виктору, идти за добычей. И он ее взял!
Вопрос с едой решился, и жить стало лучше, жить стало веселее.
А вот и песенка про снег
Несколько дней в избушке излечили наши синяки, мозоли, натертости и душевные раны. Нужно было спускаться вниз к нашему табору, тем более, что приближался заранее обговоренный день, когда за нами должен был прийти мужик с лошадьми, чтоб увезти нас в Алыгджер. За эти несколько дней, что мы пробыли в избушке, Уда должна была уже успокоиться, и мы двинули вниз.
По пути мы не уставали восхищаться живучестью тайги: кругом, как ни в чем ни бывало, цвели цветы, зеленела листва! А ведь снегопад был нешуточный. В этом нас очередной раз убеждали молодые деревца, пригнутые снегом, и так и оставшиеся в этом положении, пока их молодые силы не вернут им обычные позы.
То, что мы увидели на месте нашего обжитого лагеря, нас даже малость испугало. Разлившаяся Уда смыла ВСЁ, что мы так старательно охорашивали на поляне! Исчезли и настилы, и тувинское кострище, и коптильня, и даже чурбаки.
Пробирала жуть - а если бы мы вовремя отсюда не сбежали?
Лошади прибыли вовремя, и на этом наше пребывание на Худоноговском таборе завершилось...
Эпилог.
Мы знали, что мамы изо всех сил переживали за детей, но мы в нашем нынешнем путешествии поняли главное - дети гораздо ближе к природе, потому она очень быстро принимает их в свою среду, а дети очень легко принимают ее законы и, когда нужно, живут с природой душа в душу.
Вот потому, чтобы это понять, нужно детей как можно чаще сводить с дикой природой, чтобы они поняли и приняли ее мудрые законы.