В 60-е годы в советском обществе возникла особая форма духовной оппозиции властям, получившая название диссидентство.
Диссиде́нты в СССР (лат. dissidens – «несогласный») – граждане Советского Союза, открыто выражавшие свои политические взгляды, которые существенно отличались от господствовавшей в обществе и государстве коммунистической идеологии и соответствующих норм жизни, за что многие из диссидентов подвергались преследованиям со стороны властей.
По словам одного из его лидеров Андрея Синявского, «советское диссидентство – это интеллектуальное, духовное и нравственное сопротивление».
Сопротивление чему? Не просто ведь советскому строю вообще, но сопротивление «единообразию» мысли и ее омертвению в советском обществе. Большинство диссидентов считали, что руководство КПСС отошло от «ленинского курса», поэтому необходимы изменения в правительстве и прежде всего в официальной идеологии.
Да, как ни странно, отцом-основателем диссидентства стал Хрущёв, который имел дерзость заявить, что власть может быть не только не всегда правой, но даже становится жестокой!
Напомню, что именно по личному разрешению Хрущёва был опубликован «Один день Ивана Денисовича». Интересно, те, кто проклинает сейчас Солженицына, смогут указать, где в этой повести ложь и клевета на советскую власть? Или всё проще: зачем проклятый СоЛЖЕницын рассказал о лагерях, ведь так хорошо жилось: «все знали», что «наши органы» сажали только жуликов-начальников, воров и взяточников, а все остальные граждане после интересной и полезной работы шли в переполненные икрой, колбасой, мясом и рыбой магазины, а потом несли всё это изобилие в прекрасные бесплатные квартиры! А этот антисоветчик такую дивную картину разрушил!
Хрущёв и его развенчание «культа личности» привело к тому, что рухнули прежде непоколебимые авторитеты – замечу, что у многих в памяти эти авторитеты остались навечно, поэтому до сих пор «аффтарок», пытаясь высказать какую-то мысль, которая вызывает сопротивление читателей, получает гневные комменты:
– Да он просто антисоветчик!
– Афффтарок работает на ЦРУ!
– Нендравица савецкая страна ежжай в сваю пиндосию!
Любой факт, говорящий о том, что можно быть несогласным с руководством, воспринимается многими авторами комментов как посягательство на основы жизни страны: «Он против Ленина! Против Сталина, который создал великую страну!»
Огромное влияние именно при Хрущёве на граждан СССР произвел процесс реабилитации – это значит, размышляли отдельные представители общества, что власть не только арестовывала, сажала в тюрьмы и лагеря, но даже убивала... невиновных?!
Значит, те запреты, которыми была ограждена жизнь советских людей, были незаконны? Значит, я имею право жить, хотя у меня взгляды, не совпадающие с взглядами руководства не только нашего Верхненижненского района, но и целой страны?
Такие идеи шли в массы с самого верха: в 1961 г. был принят новый Устав КПСС. В нём допускалась возможность внутрипартийных дискуссий (!), было включено требование регулярного обновления руководящих (!) кадров, и даже состав ЦК КПСС во время очередных выборов должен был сменяться не менее чем на четверть.
Но во главе КПСС оказалась та самая номенклатура, которая яростно боролась не против Сталина, а против угроз репрессий по отношению к чиновничеству, поэтому вскоре тема «разоблачений тирании» ушла в тень, и тогда наиболее активная часть либеральной интеллигенции включилась в борьбу против отхода от линии ХХ съезда, сведя всю борьбу к «сталинским репрессиям», «сталинскому террору» и требуя от власти возвращения к «истинному, ленинскому социализму».
А поскольку на официальном уровне критика сталинизма звучать перестала, то интеллигенция поняла свою роль как единственного борца за «чистоту общества», а недовольство властей придавало интеллигентам-диссидентам дополнительную остроту осмысления себя продолжателями дела декабристов, народовольцев и ленинской партии!
Огромную роль в усилении движения диссидентов сыграла «Пражская весна» 1968 г. Она показала советскому руководству, как опасны демократизация и отсутствие идеологической цензуры, а весь советский народ спросил недоуменно: а чего этим чехам ещё надо было? Уровень жизни, благосостояние чехов настолько превосходили советские, что «достать» чешскую обувь, хрусталь, костюм было заветной мечтой гражданина СССР. И вдруг взбунтовались!
Реакция лидеров не только СССР, но и других социалистических стран была запредельной в своей нелогичности: да, чешские руководители объявили свободу слова – не советскую свободу говорить то, что разрешит начальник, а полную отмену цензуры, появление массы газет, журналов, и при этом, хотя пресса писала всё, что хотела, за весь период «пражской весны» практически не было ни одного заметного экстремистского выступления, ни одного призыва порвать отношения с СССР.
Но ЦК КПСС был в панике из-за «страшного» лозунга: чехи требовали отстранения компартии от монополии на власть и предложили заниматься только идеологией. Причём Брежнева подталкивали к решительным действиям руководители Польши и ГДР, явно испуганные тем, что события в Чехословакии станут началом и их конца.
Все заявления советских публицистов, пропагандистов, политиков о том, что «советские войска опередили НАТО на какие-то часы», являются откровенной ложью, попыткой объяснить действиями США и НАТО вторжение в независимое государство без его согласия.
После событий 1968 года в Чехословакии при обсуждении в ЦК КПСС вопроса о возможности отмены цензуры М.А. Суслов сказал: «Известно, что между отменой цензуры в Чехословакии и вводом советских танков прошло всего несколько месяцев. Я хочу знать, кто будет вводить танки к нам?»
Именно Секретарь ЦК КПСС Михаил Андреевич Суслов, которого называли «серым кардиналом», так как он оказывал огромное влияние на всю политику Политбюро, и именовали «Победоносцевым Советского Союза», потому что он ведал всеми идеологическими вопросами и отличался глубоким консерватизмом, стал главным блюстителем неприкосновенности коммунистической идеологии.
Начались запреты на публикацию книг, задвигались на дальние полки фильмы, изредка, в назидание остальным, арестовывались писатели: началось с Синявского и Даниэля, советских писателей, которых обвинили в передаче за границу произведений, «порочащих советский государственный и общественный строй». Верховным Судом РСФСР Синявский был осужден на 7 лет лагерей, Даниэль был приговорен к 5 годам. Приговор обоим писателям был вынесен на основании статьи 70 УК РСФСР «антисоветская агитация и пропаганда».
В ответ на жесткий контроль со стороны цензуры возникает такое явление, как «самиздат». Те произведения, которые не попадали в массы после проверки, люди сами переписывали и распространяли, подвергая себя опасности. В то время многие поэты-песенники именно так и становились известными. Их песни переписывались на магнитофонах, такими людьми – символами эпохи самиздата – стали такие поэты-песенники В.Высоцкий, Ю.Визбор, Б.Окуджава и другие.
Главное отличие их творчества – обращение к «новым ценностям». Официально соцреализм воспевал ударные стройки, выполнение плана, перекрытие Енисея и борьбу за качество продукции с колхозных полей, а «барды» говорили об иных ценностях: «Надеемся только на крепость рук, на руки друга...»
Вы, советские писатели, повторяете привычные идеологические штампы – мы верим только в плечо товарища, не хотим «единодушно одобрять решения партии и правительства» и видеть, как полковника делают маршалом Победы, не желаем признавать новой философией избитые политические скороговорки, произносимые на партсобраниях, а потом на съездах.
По сути, диссиденты в 67-70 гг. боролись за то же самое, чего хотят многие граждане современной России: вернуться к тому времени, когда был «добрый и правильный» Ленин, но ещё был и «настоящий, не оболганный либерастами» Сталин, который сажал только воров, взяточников и хапуг-чиновников – других «врагов народа» у нас никогда и не было!
Диссиденты были совершенно не опасны для власти, они даже работали на повышение роли КГБ в глазах руководства: бдим, держим на контроле, ограждаем, не смыкая глаз!
Диссиденты не копили оружие, на устраивали заговоры, не создавали партий – они требовали (вот мерзавцы!), чтобы власть действовала в рамках тех законов, которые сама установила – в рамках Конституции СССР!
Реакция советских людей на деятельность диссидентов была совершенно понятна: в очередной раз узнав, что диссидент – это житель Москвы или Ленинграда, не работяга с завода, не колхозник, а «интеллигенция гнилая», да ещё порой из весьма обеспеченной семьи, живущей в материальном плане гораздо выше среднего советского уровня, советский человек, отстоявший в очереди за синими курицами полтора часа, недоуменно спрашивал: «Чего им ещё надо?»
И сам себе отвечал: «Зажрались, с жира бесятся!»
И если поэзия, проза, фильмы, запрещённые в период «застоя» ещё находили своего зрителя, читателя (пусть многие годы спустя), то попытки диссидентов вернуть страну к «ленинским нормам жизни» явно уводили демократическую мысль в тупик и не вызывали ответных чувств у советского человека.