На седьмом участке дом стоял в самом дальнем углу. Был он сер и
мрачен. Мрачен и окружён огромными елями. Солнце не проникало сквозь
сросшиеся кроны. Кровля поросла мхом. В ветвях елей вороны свили гнёзда,
и чёрные птицы мрачно смотрели сверху. Изба Бабы Яги в натуре.
И сама бабка Зинаида – вылитая Баба Яга. Тощая, с длинным носом,
скрюченная, и мрачная. Ходила она всегда в грязно-синих трениках и в
чёрной стёганой безрукавке. Весь её участок, кроме угла, где дом, был засажен клубникой, за которой она тщательно ухаживала, и весь урожай
продавала. Сейчас это бы в плюс пошло – как фермерство. В советское время
такое частное предпринимательство на дачных участках не
приветствовалось, да и прямо запрещалось. Но Баба Яга была не партийной,
и на коммунистические порядки плевала.
Бабку Зинаиду мы опасались – она была злая, и подозревала, что любые
пакости, что случались, устраивала ей наша компания мальчишек. Чуть что –
она ходила на нас жаловаться, особенно доставалось Вовке Муратикову – он
через дом от Бабки Яги жил – и жаловаться на Вовку ей ближе всего было.
Но, за сожжённые трусы или испачканную илом из пруда новую белую
рубашку Вовка ещё соглашался кару принять, но за прочие претензии бабки
Зинаиды – это уж нет!
А тут, как назло, кто-то стал с калитки бабки Зинаиды замок снимать и
прятать. А Баба Яга свою калитку всё время на замке держала. А вдруг – нет
замка! Она новый достанет – ну, не новый, конечно – ржавый, но другой –
повесит – и опять нет его.
Яга сразу решила, что это Вовка. Хотя это точно не он был. И за каждый
замок жаловаться ходила к Вовкиной бабке. Вовку это достало, и он даже
следствие проводил, кто бы это мог. Никто не признавался. Многие могли –
бабку все не любили. Она вечно к нам придиралась, когда мимо её забора
проходили. Обвиняла, что у неё клубнику воруют, и в её ворон пульками
стреляют. Про клубнику – это враньё – у неё забор высоченный, и калитка
всегда заперта. А про ворон – это правда. Они своим карканьем всех достали.
Но ели от забора далеко. Трудно попасть. Может, несколько пулек от
воздушки ей на крышу и упали, да ведь не нарочно же!
Когда Вовку третий раз за замки незаслуженно наказали, он решил к
Бабе Яге лично пойти, чтобы сказать, что замков с калитки не снимал. Но
идти один побаивался, потому, что очень злая и сварливая Баба Яга. И, когда
она в огород выходила, грабли были при ней. Поэтому он стал нас
уговаривать, чтобы за компанию пошли, его невиновность подтвердить, и
для безопасности. Но желающих идти к Яге не нашлось – все её хорошо
знали.
Уговорить ему удалось только Костю Рогова с третьей линии – он от
бабки Зинаиды далеко жил, и с ней не сталкивался. Костя был на два года
младше Вовки, невысокий и полноватый. И вот они пошли – два удаляющихся силуэта – длинный Вовкин, и невысокий Костика. Вылитые
Дон Кихот и Санчо Панса.
Мы, конечно, пойти – не пошли, но следом на дистанции двинулись –
интересно, как Баба Яга Вовку встретит.
Подошли они к калитке, бабка Зинаида как раз на клубнике работала.
– Зинаида Ивановна! – тоненьким от волнения голосом прокричал Вовка
остановившись за калиткой.
Баба Яга не услышала, и продолжала тяпкой на длинной ручке
окучивать клубнику.
– Зинаида Ивановна! – закричал Вовка вновь, уже громче, но также
фальцетом.
На сей раз Яга подняла голову, повернулась и медленно пошла к забору.
– Зинаида Ивановна! Я Ваш замок не брал, я его вообще не трогал! –
начал было Вовка.
Но Баба Яга остановила его властным жестом.
– А, пришёл, – с мстительным удовлетворением произнесла она. – И это
говно с собой привёл! – с этими словами она пальцем указала на Костю,
который совершенно опешил, он вообще Ягу не знал, да и бабка Зинаида его
тоже в первый раз видела.
От неожиданности он утратил дар речи, а потом изумлённо вымолвил:
– Кто говно? Я говно? – хотя вокруг, кроме них, никого не было, так что
мог и не уточнять.
– Дерьмо! – припечатала Баба Яга, повернулась и пошла обратно к своей
клубнике.
Мирных переговоров не получилось. Стороны к консенсусу не пришли.
И за что только Костик пострадал!