Она осудила Александра Зверева перед церемонией награждения Australian Open.
Напомним, ранее две бывшие девушки Зверева, Ольга Шарыпова и Бренда Патеа, с которой у немца общий ребенок, обвиняли его в домашнем насилии. В первом случае АТР провела расследование, которое не нашло подтверждения обвинений, а во втором Зверев и Патеа пришли к досудебному соглашению.
Ротенберг связался с болельщицей и пообщался о ее протесте и теме домашнего насилия в целом.
Нина (женщина не захотела назвать полное имя) – австралийка с восточноевропейскими корнями, живущая в Мельбурне. Ей около 35 лет.
«Я искренняя болельщица. До мужского финала я была на пяти сессиях. Я люблю этот спорт. Но мне не нравится его безразличие к таким важным темам».
Из-за участия Зверева Нина сомневалась, идти ли на мужской финал: «Сразу возник вопрос: «Как мне показать, что я не поддерживаю Сашу?» [С тех пор как я узнала историю Шарыповой], я была в ярости из-за того, что Саша может заниматься своим делом, и его чествуют и поддерживают на мировой арене. Часть меня задается вопросом, не потому ли это, что большинству людей на самом деле наплевать на мнение и благополучие жертв.
Я с детства была и остаюсь большой поклонницей Елены Докич. К сожалению, ее отец очень напоминает моего собственного. Я читала ее книги и смотрела документальный фильм. Меня всегда бесят люди, причитающие: «Мы не знали, мы не понимали, что должны вмешаться». Если судить по моему опыту, многие знают о домашнем насилии, даже если оно замалчивается. Культура молчания защищает мужчин. Она защитила моего отца от каких-либо последствий.
В Австралии кризис домашнего насилия. В 2024-м больше 100 женщин были убиты их сожителями».
Нина поделилась, что была на финале одна, но перед матчем обсудила с сестрами, что может сказать или сделать.
«Я хотела услышать их совет. Но вряд ли они предполагали, что я буду кричать так громко. Я сама не знала, что получится, пока это не произошло.
Я сидела со стороны его ложи. Весь вечер люди кричали: «Саша! Саша! Саша!» Это было ужасно. Он может заставить людей – ATP, журналистов, кого угодно – замять эту историю. Но я хочу, чтобы он знал: теннисные болельщики в курсе, и нам есть дело до этих женщин. И мы, #####, им верим.
На матчболе я решила, что спущусь поближе к корту, потому что я знала, где находятся места для прессы. Я хотела быть достаточно близко ко всем вам, чтобы вы меня услышали. И хотела, чтобы на этой арене услышали имена Оли и Бренды.
Я весь день, что что-нибудь скажу или сделаю. Я знала, что перед его речь, наступит момент, когда все стихнет.
Я хотела, чтобы Бренда, Оля и другие люди, пережившие насилие, знали, что их не забыли, даже если их абьюзеров чествуют на мировой арене. Я хотела, чтобы Саша ощутил дискомфорт и знал, что мы не забудем, даже если он захочет отмахнуться от этой истории. И как восточноевропейская женщина, которая выросла в абьюзивной среде, подкрепленной молчанием и нежеланием «выносить сор из избы», я хотела, чтобы мой голос услышали.
Единственное, что я отчетливо запомнила, – как перед последним выкриком обратила внимание на тишину на стадионе и поняла, что меня точно услышат. Я увидела, что Саша смотрит в мою сторону. Я сказала себе: «Еще разок. Он тебя слышит. Покажи ему, что нет никаких сомнений в том, кого ты поддерживаешь».
По словам Нины, она услышала язвительные замечания мужчин с верхних рядов: «Уходя, я поклонилась в их сторону».
Она не успела покинуть трибуны: охранники сказали Нине, что они вправе ее задержать и она не может уйти до приезда полиции. Нина считает, что двое полицейских «выглядели мало осведомленными» о ситуации. Ее попросили предъявить удостоверение личности и оставить контактные данные, а также обязали покинуть стадион и сопроводили к выходу с территории, запретив возвращаться в ближайшие сутки. «Я сказала полицейскому: «Как жаль, что я пропущу завтрашний матч». Он не понял», – говорит Нина (напомним, воскресный мужской финал – последний матч турнира).
По словам Нины, она обычно не делает публичных заявлений и почти не высказывается в соцсетях.
«Я счастлива, что истории Оли и Бренды снова освещаются в медиа, а некоторые написали о них впервые. Я удивлена таким влиянием. Я не стремилась привлечь внимание к себе. Я благодарна за поддержку друзьям и родным; они показали мне положительные комментарии, и мне приятно их видеть. Надеюсь, Оля и Бренда тоже их увидят и получат такие же положительные эмоции.
Я надеюсь, что такое будет происходить повсюду. Я верю Оле, верю Бренде и искренне надеюсь, что у этого человека не будет ни минуты покоя. Или что, по крайней мере, он больше не будет наслаждаться бурными овациями и поддержкой везде, где играет».
