Россия 2062 / Большая земля (Олег Степанов):
«Недавно мы здесь в канале делали опрос по поводу столиц России — где, почему, зачем?
Все идеи о столицах России крутятся вокруг примитивно рационального рассуждения: разнести по огромной площади Российской империи символические места силы, обозначить вектора развития и концентрацию деловой активности. Ещё Лотман (не к ночи будь помянут) много писал о символике столичного противостояния Москва — СПБ, т.е. Самостийность - Западноориентированность.
Но это слишком простые рассуждения. В связи с нашими штудиями по концепции Русского города я визуализировал в схемах западные принципы построения города и принципы русского города, который основан на концепциях русского допетровского ландшафтного живописного города и противостоит квартальной "европейской" застройке.
В чем же основное отличие? В отношении к рельефу, ландшафту, т.е. к земле! Смотрите: только речная система Москвы по данным литературных источников и современных гидрографических карт состоит из 1300 водотоков, общая протяжённость около 660 км! Яуза, Неглинка, Сходня, Нищенка, Сетунь — это некогда значимые реки помимо основной нашей реки. Они формировали стрелки, косогоры, слободы нашего города.
А лес! Заблуждение думать, что до Петра вокруг Москвы были сплошные леса. Лесное законодательство развилось одним из первых в России, т.к. все делалось из леса, и леса сводились, истреблялись. Поэтому заповедные (строго охраняемые!) леса востока и северо-востока Москвы — это ландшафтное решение наших предков. Измайлово, Сокольники, Лосиный Остров имеют градообразующее значение — формируют ландшафт. Зеленые лёгкие города — это убогое определение.
Кремлевская возвышенная стрелка, Воробьёвы горы, Замоскворецкая низменность — это сложный силуэт, на котором возник великий город.
Короче: величие города прямо пропорционально сложности ландшафта. Только Москва может быть столицей до тех пор, пока мы не уничтожили её великую красоту убогой примитивно-рациональной квартальной застройкой. Пожалуй, только Киев мог сравниться с Москвой сложностью и величием ландшафта. Питер — это великая культурная ошибка. Плоский город квартальной европейской застройки на подтопленном устье Невы. Питер — это шаг в сторону примитивиззации и рационализации нашего мышления.
Обращение к Русскому городу — это не возврат к бревенчатым избушкам и наличникам (хотя наличники — это мощный проброс в сторону современного навесного декора вентфасадов), не возврат к валам, крепостным стенам и даже не к парящим над местностью куполам церквей. Русский город — это суперактуальный возврат к сложности ландшафта и силуэта, к модульности городской среды, к среде взаимодействия между людьми и с природой!
Надеюсь, что мы двинемся в обратном направлении - в сторону глубины и цветущей сложности нашего мышления и бытия, на встречу Русскому городу. Vivat Москва, и да простят меня петербуржцы!»
Источник: t.me/russia2062
Никакой природы в ее современном научно-материалистическом понимании не существует. Это пустая абстракция. Есть конкретный экзистенциальный ландшафт. Элиаде заметил: «natura è culturalmete condizzionata». Природа не антитеза культуры, но ее продолжение. Природа глубоко духовна. Природа это полотно форм, жизненный горизонт, одушевленное изящество абсолютного творческого гения Бога.
Гегель видел в мире объектов три среза.
Самый дальний от субъекта механический, там тела безжизненны и управляются законами механики.
Далее идет химический. Тела трансформируются, меняются, взаимодействуют по иной логике, нежели в механике.
Химия чуть ближе к духу, чем механика.
А ещё ближе физика, что есть наука о природе (фюзис — природа). Здесь уже прямо дает о себе знать самодвижущаяся душа. Природа начинается с цветов и трав, деревьев и виноградной лозы. Природа это уже душа. Она управляет механикой и химией. Душа цветка — госпожа тех химических и механических процессов, которые определяют его телесное бытие. Цветы имеют разум, это доказательно обосновал Метерлинк. «Синяя птица», кстати, это философский трактат для взрослых.
Но растительная душа ещё не совсем самовластна. Гораздо более свободно животное, зверьки, рыба, птица. Это «растение», окончательно оторвавшееся от связи с химико-механических процессов. Отсюда мифы об оживших деревьях — войне лесов у кельтов, альрауне, мандрагоре, баранце русского фольклора.
В животном ещё меньше механики и химии. Душа животного сильна, могущественна, почти суверенна. Гегель говорил, что красота животных отражает максимальную концентрацию творчества природного духа, природы как духа.
Венцом души является душа разумная. Она выше, чем механика, химия, вегетативные процессы, животные структуры. Она парит над природным духом. Она создана Богом и немногим уступает бытию ангелов. Уступает лишь тем, что она не свободна от животного, растительного, химического и механического уровней, но несет их все в самой себе, с самой собой. Цель разумной души просветить и преобразить все, что ниже ее. Подчинить высшей вертикали, упорядочить, реорганизовать.
В том числе с помощью правильно понятой науки.
Наука не нечто автономное — это прикладной практико-ориентированный аспект философии и религии. Наука не должна отменять теологию, она должна ее корректно применять.
Заблуждением науки Нового времени было чрезмерное сосредоточение на механическом. И химию понимали не химически, а механически — оттуда лжеучение об атомарных массах химических элементов. Да и сами элементы — это сомнительная абстракция. Традиция знает 4 или 5 элементов. Этого достаточно. Остальное уже не элементы, требуется другое название.
Физику как науку о растительной душе свели именно к механике, хотя физике ближе всего ботаника, которая должна строиться на совершенно иных уже совершенно не механических и не химических предпосылках. Знатоки растений знахари — их линию надо было продолжать. В травах и растениях главное жизнь души.
Наука о зверях, зоология или анималогия, ещё одна парадигма. Здесь мы имеем дело с полностью раскрытой работой природного духа, с новым качеством души.
А венчать все должна философия, изучающая субъект, разумную душу, логос в последней глубине человеческого существа.
Божье творение — главный предмет корректной науки. Основа правильной науки — теология. Убрав это основание, наука разъезжается, искажается, рассеивается.
В работе ИИ часто наблюдают машинные галлюцинации — заведомо абсурдные и нелепые ответы компьютера. Современная наука — это сплошное поле таких галлюцинаций, где научное нераздельно переплетено с ненаучным и антинаучным. Бруно Латур в своей критике научной рациональности Модерна тонко заметил и описал это (принцип гибридов), но встал не на сторону теологии, а на сторону галлюцинации, лишь уточнив ее структуры.
Ложные установки научной ереси начала Нового времени преграда на пути науки. Не случайно прорывы происходят тогда, когда ставится под сомнение, преодолевается или отвергается то или иное базовое положения Галилея или Ньютона. Отрицание однонаправленного линейного времени дает теорию относительности. Отрицание принципа изотропности и локальности — квантовую физику. Но никто из ученых пока не решился вернуться к точке бифуркации на самых ранних этапах Нового времени — к физике импетуса, раннему атомизму, к эмпиризму и номинализм — отбросит их и пойти иным путем.
Иной путь мог бы быть быстрым, ведь перед глазами на сей раз была бы полная карта заблуждений, называемых «наукой Нового времени». И она подсказывала бы однозначно, куда идти точно не стоит. Может быть, такое движение станет возможном на следующем этапе развития ИИ, который более нейтрален и менее политически ангажирован, чем существующие научные институции.