Самолет замер у края рулежной дорожки. Он еще тяжело дрожал двигателями, словно, восстанавливая дыхание после полета в ожидании, когда подъедет трап, а самые умные и опытные пассажиры уже толпились в проходах перед закрытыми дверьми. Мы с женой сидели на своих местах по двум причинам: во-первых, мы были неопытные пассажиры, не знающие самого важного секрета воздушных путешествий, который гласит «чем быстрее выйдешь из самолета, тем быстрее получишь багаж», а во-вторых, мы первый раз прилетели за границу и пытались осознать этот факт. Действительно, в июле 2002 года мы купили путевки и отправились в Турцию на целых десять дней. Потому что мы не хуже других. Трап подали, дверь самолета открыли и пассажиры плотным потоком, исключающим малейшую возможность вклиниться, двинулись на выход. Очарованные происходящим, мы сидели до тех пор, пока стюардесса не сказала, что уже можно выходить. Аэропорт Антальи встретил нас жарой, иностранными запахами, толпами людей и непривычной атмосферой торопливого дружелюбия. Все куда-то спешили и постоянно улыбались, больше всего это походило на массовый побег из психушки. Улыбаться нам не хотелось совершенно, мы были максимально собраны, словно разведчики при переброске в страну вероятного противника, пожтому, чтобы не выделяться и не привлекать ненужного внимания, мы двинулись куда-то вместе с потоком людей. Оказалось, что это паспортный контроль. Мы в Москве неоднократно репетировали как будем это делать, поэтому когда подошла наша очередь, я прошептал жене на ухо: «делай как я», и растянув губы в улыбке протянул паспорт турецкому пограничнику. От напряжения свело челюсти, но я терпел. Пограничник взглянул на меня и испуганно отшатнулся, но взял себя в руки проставив штемпель вернул паспорт мне. Я прошел в заграницу, но расслабляться было рано, обернувшись я наблюдал как жена повторяет всю процедуру за мной, правда она не стала улыбаться, а просто сверлила пограничника глазами, что тоже было неплохо. У нас почти все получилось, осталось найти багаж. Мы спустились по лестнице в огромный зал прилета, где на десятке лент вращались тысячи чемоданов. -И где наши вещи? -спросила жена От ее вопроса я испытал двойственные чувства. С одной стороны, можно было предположить, что она безоговорочно верит в мое умение находить наши вещи среди тысяч чужих. С другой стороны, раздражало, что она переложила всю ответственность за поиск наших вещей на меня, выбрав роль оценивающего наблюдателя. Так себе поддержка, если честно. -Нужно найти человека в форме и спросить- решил я. Я вообще знаменит тем, что в критических ситуациях мне в голову приходят умные и полезные мысли. Оглядевшись вокруг, я заметил высокого, явно турецкого мужчину в форме, похожей на летную. Он выгодно отличался от остальных посетителей аэропорта спокойствием и явным пониманием происходящего. Я подошел к нему и спросил на своем прекрасном английском языке- экскьюзми сэр, хелп ми плеазе, ай лост май- тут я понял, что забыл как будет по-английски «багаж». В растерянности я обернулся к жене и сказал- блин! Забыл как багаж на английском! -Вы ведь с московского рейса из Шереметьево? - вежливо спросил мужчина на русском языке вообще без акцента - ваш багаж на ленте номер пять. -Фенькью! -с достоинством поблагодарил я его. Обернулся к жене и сказал -вот видишь как важно учить языки! Не зря я в университете зубрил! Жена сказала, что гордится мной, и потянула за собой в сторону ленты номер пять. Багаж беспокоил ее больше, чем международные отношения.