Прошло две недели. Вероника уже начала привыкать к жизни с Андреем и его мамой. Казалось, что всё спокойно, что они с Валентиной Петровной привыкли друг к другу, но при этом всё равно оставалась невидимая стена. И вот, в один из обычных дней, грянул гром.
Это случилось во время обеда. Валентина Петровна, как всегда, сидела за столом и ела суп, немного помешивая ложкой, и в какой-то момент наклонилась к тарелке, внимательно осмотрев содержимое.
— Суп кислый! — наконец, заявила она, отодвигая свою тарелку в сторону и откашливаясь. — Ты его пробовала?
Вероника почувствовала, как её лицо побледнело. Она вспомнила, как тщательно подбирала ингредиенты, как пыталась в точности воссоздать тот рецепт, который ей подсказала свекровь. Она так старалась угодить, надеясь, что всё будет по вкусу, что они с Валентиной Петровной смогут найти общий язык хотя бы через кухню.
— Пробовала, — тихо сказала она, стараясь не показать, что её это задело. — Просто я люблю покислее.
Свекровь бросила на неё взгляд, который сразу же заставил Веронику почувствовать себя ребёнком, которому не удаётся выполнить даже самое простое задание. Это было так же тяжело, как если бы она получила отметку «неудовлетворительно».
— А я-то думала, что уважаешь вкусы семьи мужа, — тихо, но строго сказала Валентина Петровна. Она произнесла эти слова так, как будто от этого зависело благополучие семьи.
В груди Вероники закипело. Она пыталась сдерживаться, но в этот момент в ней что-то лопнуло. Она не могла больше молчать, не могла больше быть тенью для этой женщины, которая бесконечно оценивала её. Она подняла глаза и посмотрела прямо в лицо свекрови.
— А я-то думала, что в семье мужа уважают меня! — вырвалось из её уст.
Наступила тишина. Она была густой, тяжелой, почти осязаемой. Даже казалось часы на стене, которые обычно тикали, вдруг замерли. Время остановилось.
Валентина Петровна долго смотрела на неё, и, казалось, не могла понять, что она должна сказать. Что ответить на этот упрёк? В её глазах промелькнула какая-то неясная мысль, что-то вроде удивления и замешательства. Она не ожидала такого ответа.
— В этом доме я хозяйка, — медленно произнесла свекровь. — И пока ты здесь, будь добра соблюдать мои правила.
Вероника ощутила, как её терпение крошится, как её нервы трещат по швам. Она не могла больше стоять на месте, не могла больше притворяться, что всё хорошо. Она вспыхнула и не смогла удержать себя.
— Вам не невестка нужна, а прислуга! — выпалила она, и слова эти были не просто срывом, но настоящим океаном эмоций, накопившихся за две недели.
Свекровь, замерла на секунду, а затем резко развернулась и вышла из кухни. Дверь захлопнулась с таким звуком, что казалось все кружки со стола попадают на пол.
Андрей, пытаясь снять напряжение Веры, предложил поговорить о чём-то нейтральном.
— Может, на выходные поедем куда-нибудь? — сказал он, надеясь перевести разговор в другое русло. Но она даже разговаривать с ним не стала.
Прошёл ещё день, а затем ещё один. Между Вероникой и свекровью это была уже не просто ссора — это была пропасть, разделявшая их. И, в конце концов, Вероника услышала, как Валентина Петровна сказала своему сыну:
— Она не справляется. Не готова быть женой, да и меня она не уважает.
Слова эти были как приговор. Вероника стиснула зубы, чувствуя, как внутри неё вспыхивает не гнев, а отчаяние. Она понимала: всё ясно. Это была последняя капля.