Богатство, успех, карьера — вещи, которые, казалось бы, волнуют каждого в этом мире, особенно сейчас в эпоху достигаторства и безумной социальной гонки. Но должны ли они волновать нас, православных? Хороший ответ нашла у протоиерея Максима Первозванского в книге «Благословенный труд. Карьера, успешность и вера».
Предлагаю все-таки разделить понятия богатства и успешности и посмотреть, как начинал воплощаться Новый Завет в практической жизни, заглянув в послания апостола Павла, где он дает конкретные советы конкретным людям. В традиционном обществе, наверное, со времен Адама и вплоть до начала индустриальной эпохи существовала сословная система. И нам сейчас нелегко увидеть мир таким, каким видели его люди традиционного общества первых веков христианства.
Павел отнюдь не призывал разрушить во многом несправедливую классовую систему. Апостол пытался посеять евангельские семена, ввести некие ориентиры света в пределах каждого сословия. И что самое важное, он говорит о братстве во Христе: раб не вещь — он твой брат, с которым вы причащаетесь из одной Чаши, за него ты ответишь перед Христом; хозяин не злодей, а брат, которому нужно служить по совести. И если говорить о традиционном обществе, то его представления об успешности были неразрывно связаны с соответствующим сословием.
Для крестьян представления об успешности были не абстрактными, — как, например, ездить на «Хюндай» непрестижно, хоть это вполне качественная машина, а на «Инфинити» — престижно, несмотря на небезупречное качество и дорогой ремонт. Тогда вопрос стоял иным образом: если не найдешь пропитание — умрешь.
Поэтому крестьянин считался успешным, когда он c утра до вечера работал и наращивал свое хозяйство, рожал много детей, которые, вырастая, помогали ему вести это хозяйство. Для князей представления об успешности были иными — насколько сыты их подданные, боеспособна дружина, насколько удачную внешнюю политику они проводят. Все так или иначе сводилось к понятию рода и сытости.
Современное представление об успехе как некоей личной карьере вообще было несвойственно человечеству на протяжении большей части его истории, за исключением отдельных представителей высших сословий.
Что касается богатства, если мы возьмем классический протестантизм, например в его кальвинистском изводе, то увидим, что успешность и материальное богатство считаются там признаком того, что Бог тебя любит.
И если ты заработал доллар там, где можно было выручить два, — ты нагрешил. Собственно, это одна из движущих сил капитализма. А именно в эпоху капитализма начинает формироваться понимание личной карьеры в ее современном виде. Капиталистические идеи и принципы прививались и в странах, где господствующим вероисповеданием оставался католицизм, но именно в протестантских странах идея материальной успешности как критерия призвания Божьего достигла кристальной ясности. То есть быть успешным и состоятельным — не меркантильный, а вполне религиозный мотив.
Интересно, как одно и то же место из посланий апостола Павла объяснял сначала Иоанн Златоуст, а потом Мартин Лютер. Рабом ли ты призван, не смущайся; но если и можешь сделаться свободным, то лучшим воспользуйся (1 Кор. 7: 21). Что значит воспользоваться лучшим, апостол Павел не раскрыл. Иоанн Златоуст утверждал, что лучше остаться рабом, а Лютер утверждал, что лучше освободиться. Очевидно, что в протестантской парадигме остаться рабом значит остаться неуспешным,
не использовать данный Господом шанс, не принести Ему плоды.
Если мы попробуем поставить знак равенства между понятием успешности и словом «лучшее» апостола Павла, то наглядно увидим изменение представлений сословного общества с зарождением протестантизма, без которого капитализм не был бы возможным.
Можно сказать, что в этических представлениях православное мировоззрение является антиподом протестантского. Потому что в православии спасение души не связано с внешними признаками успешности.
При этом все мы живем в реалиях капитализма, и наши представления об успешности и карьере имеют прямую связь с этими реалиями. Но нельзя сказать, что мы живем во внутреннем противоречии. Спасение души не связано с богатством или бедностью, но оно и не противопоставляется богатству и бедности.
Богатый юноша спросил Иисуса: «Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?» — «Соблюдай заповеди», — первый ответ Христа. Он говорит: «Я все это соблюл от юности моей». Христос посмотрел на него, полюбил его и сказал: «Все, что имеешь, раздай, приходи и следуй за мной». И юноша пошел с печалью, потому что у него было большое имение.
Очень часто задается вопрос: действительно ли каждый человек должен все раздать? Все-таки призыв этот адресный, он обращен далеко не ко всем. Следовать за Христом должен каждый, но при этом не каждый должен все раздать. Если непосредственно к тебе общается Господь — ты это поймешь, и этот призыв в нашей традиции чаще всего реализуется в монашестве. Если же такого Божественного призыва нет, то, конечно, человек не просто не может, а не имеет права все раздавать, он обязан заботиться о своей семье, чтобы и земная жизнь его домочадцев была счастливой.
«Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного». Тим. 5: 8
И здесь в отличие от сословного общества могут быть два пути: работа не как преумножение талантов и служение, а как необходимость. Например, у человека есть семья, он ее кормит, поэтому много работает, но выбирает он работу чисто прагматически, то есть ту работу, которая сможет принести больше денег его семье. В принципе, этот путь вполне возможен, достаточно вспомнить заповедь, данную Адаму: «В поте лица будешь есть хлеб свой». В таком отношении к труду, например, когда человек страдает от неудовлетворенности тем, что делает, есть элемент и отречения от себя ради ближних. В этом случае неизбежно возникают разговоры о границах, рамках и золотой середине.
Но сейчас мне хотелось бы сказать о втором пути, связанном с нашей темой успешности. Все-таки, мне кажется, человек призван искать в своей работе не только материальный достаток — он должен искать в ней служение и призвание. Потому что странно не искать призвание там, куда ты отдаешь львиную долю своего времени и сил.
Ведь если Господь замыслил, чтобы человек стал монахом, а он создал семью, скорее всего, в семье его ждет череда разочарований. Так же и человек, будучи призванным к семейной жизни, но избравший монашескую келью, ничего путного в этой келье не сотворит. Эти же принципы действуют и в области других призваний. Если ты призван Богом к чему-то важному, творческому, большому, и при этом прозябаешь в заколачивании денег рутинной работой, скорее всего, ты будешь ощущать себя глубоко несчастным человеком.
Все это вовсе не значит, что творческий человек не может быть призван Богом к управленческой работе. Ведь одна из русских проблем — это неумение оптимизировать процессы. Мы изобретательны, умеем запускать и даже развивать дело, но когда приходит время оценивать масштабность и целесообразность сделанного, часто оказываемся вообще бессильными. Ну как можно закрыть стройку социализма, над которой вся страна трудилась!
Даже если она стала экономически убийственной для страны. Может, пример покажется смешным, но эта русская особенность в масштабе менее заметных проектов обрекает на провал тысячи очень нужных и благих начинаний.
И когда художник по призванию работает администратором, а гениальный администратор пытается быть художником, оба они не видят Божественного замысла о своем служении. Конечно, Господь будет вносить поправки в их жизнь, но это уже корректировка и реабилитация, а не реализация изначального плана. И мне кажется, когда человек всецело захвачен своим призванием и понимает, что деньги для него — вещь второстепенная, большинство вопросов о границах отпадают сами собой.