Дочери наши несколько лет назад встретились на остановке в Питере совершенно случайно, естественно, стали общаться – землячки, из одного города и из одной школы. Николай Игнатов – мой хороший знакомый по старой совместной работе на одном предприятии. И вот мы сидим в кафе на метро «Пионерская», дочки щебечут о чем-то своем, а Коля – он тогда, в двухтысячные, работал водителем директора - вдруг говорит: «Слушай, Иваныч, а напиши про наш МЭЗ и про Артеменко. Великий же человек. Нельзя допустить, чтобы об этом просто забыли. Напиши».
Выполняю, Коля, твой личный заказ. Пишу.
Это безусловно удивительная и счастливая история со немного грустным концом.
Это история о заводе, как тогда шутили сами заводчане, «маслопостной промышленности». И это история о человеке и людях вокруг него, которые смогли совершить немыслимое: они создали настоящий рай в 90-е годы для нескольких тысяч человек, если считать заводчан с их семьями.
Начнем, как люди военные, с диспозиции:
МЭЗ, или «Пятый завод», а официальное наименование «Лабинский маслоэкстракционный завод», ведет свою историю еще с конца Х1Х века, от маленькой маслобойни братьев Захаровых.
Очень важно для понимания моего дальнейшего повествования оценить его расположение. А расположен он, надо сказать, крайне неудачно. И с географической точки зрения – в предгорной зоне Кавказа, куда ведет единственная тупиковая ветка железной дороги. То есть получается, что сырье - семена подсолнечника - нужно привезти за сотни и тысячи километров на завод, переработать их, а продукты переработки – масло и шрот вывезти тем же некоротким путем. При этом из-та тупикового направления перманентная проблема с наличием вагонов. А физически завод тесно зажат между рекой Лаба и центром города с жилой застройкой вокруг – нет никаких свободных территорий для развития.
Как-то этот маленький заводик пережил войны и революции и доковылял до середины 80-х, когда на него откомандировали одного из молодых и перспективных секретарей горкома партии Артеменко Ивана Петровича. Как все там происходило в то время, я не знаю, не работал, я пришел на завод в сентябре 1999 года. Рассказывали, что он на заводе дневал и ночевал, пытаясь отладить работу цехов, взаимодействие подразделений, и главное – пытаясь остановить поток хищений, мелких и крупных. Помните это время: «Ты здесь хозяин, а не гость, неси с работы каждый гвоздь!». Несли, что уж там говорить.
Летом 1999 года я получил первую военную пенсию – у меня почти везде, где я служил, год шел за полтора и стал присматриваться, куда бы уйти. Был я в то время ведущим специалистом межрайонного отдела налоговой полиции по линии собственной безопасности. Имел личные успехи всероссийского масштаба – первый осужденный в России начальник налоговой инспекции, первая в России результативная проверка банка, около 49 миллиардов доначислений по моим материалам (вся полиция Краснодарского края доначислила около в тот год 110 миллиардов, если мне не изменяет память). При этом я как сотрудник службы безопасности заниматься доначислениями налогов был вообще не обязан – для меня это были попутные суммы к моим материалам. На сторону смотреть я стал после того, как узнал, что причитающиеся мне по закону о налоговой полиции премии в размере до 10 процентов от доначисленных и пошедших в бюджет сумм уже успешно руководством освоены и поделены. Плюс к этому узнал, что не выплаченная в 1997 или 98 году 13-я зарплата для 1069 сотрудников налоговой полиции Краснодарского края (по 3 оклада) «израсходована на ненадлежащие цели», как было указано в циркуляре о наказании руководства нашего управления, который был разослан по всем отделам полиции России (кроме, естественно, наших, краснодарских). Так как 13-я зарплата относится к разряду премий, соответственно более чем тысяче сотрудников никто ее не возместил.
Зарплата у меня была тогда 1471 рубль – вторая после начальника. И тут очень своевременно для меня поступило приглашение на завод – начальником отдела маркетинга. Потом были совмещения с должностями начальника отдела стандартизации и качества, начальника службы экономической безопасности, но все это было потом.
Первым шоком для меня стал оклад – 8 452 рубля. Сопоставьте – подполковник уровня заместителя начальника отдела 1471 рубль и начальник отдела на заводе – 8452 рубля. Плюс премии и командировочные, даже если ты выехал всего на один день.
И вот по мере погружения в жизнь завода у меня стало возникать ощущение нереальности всего происходящего. Огромные зарплаты, причем не только для управленцев. Простые рабочие, слесари, механики и КИПовцы получали немногим меньше. Нереальная социалка, как напрямую с завода, так и через заводской профсоюз. Подарки к праздникам, премии, подарки детям к выпуску из заводского детского сада. Своя база отдыха с оплатой 375 рублей с человека за неделю, свой дом отдыха. Свой стоматолог и свои приходящие врачи.
Но и это еще не все. Главное, во что вы, дорогие мои читатели, мне скорее всего, не поверите, это то, каким образом предприятие распоряжалось полученными доходами. Дело в том, что «Лабинский МЭЗ» представлял собой фактически народное предприятие – акции были равномерно распределены в коллективе и среди пенсионеров не более чем по 1% в одних руках. И вот на регулярных собраниях акционеров решалось, куда направить прибыль, полученную за год. Часть, естественно, направлялась на реконструкцию, обновление и расширение производства, а часть – на выплату дивидендов по акциям. Так вот, подходим к самому интересному – к размеру дивидендов.
Держитесь за стул, гордые акционеры «Газпрома», «Норильского никеля», «Роснефти», «Сбербанка» и прочих наших гигантов. Лабинский маслопостный заводик платил своим акционерам – от 1200 до 1500 рублей на одну акцию при стоимости акций при продаже внутри закрытого акционерного общества в пределах 1000 рублей!!!
Мой родственник, простой слесарь, имевший, если мне не изменяет память, что-то около 60 акций, получал ежегодно до 90 тысяч рублей дивидендов в дополнение к своей вполне приличной зарплате. Вазовская десятка, помню, стоила в то время около 100-120 тысяч рублей. А кто-то имел и 100, и 200 акций. И длилось это не год и не два, а лет двадцать подряд. Мой родственник, слесарь, с женой – библиотекарем смог купить своим детям жилье в Ленинграде и построить дом сыну. Каково, а?
Как по мне, это уникальный случай в истории нашей страны, случай, о котором мало кому известно – о таких вещах писать не интересно, могут возникнуть неправильные вопросы. Если так может работать предприятие с самыми обычными рыночными условиями, то что мешает работать так монополистам в энергетике, связи, в транспорте наконец?
Тут, кстати, есть один маленький усложняющий все нюанс. Помните, в самом начале я писал о географическом крайне неудобном расположении завода. Вернемся к нему. Завод перерабатывал в сутки около 1000 тонн сырья – маслосемян подсолнечника, мог с напряжением до 1200. В нашем районе выращивали количество семян не более чем на 5-10 дней работы завода. Если скупить весь урожай соседней Адыгеи – то еще на 10-15 дней. А заводу нужно 330 – 350 тысяч тонн на год. Весь Краснодарский край собирал под 500-700 тысяч тонн. Но, кроме нашего, еще есть (или были в то время) крупные Армавирский, Усть-Лабинский, Белореченский, Краснодарский экспериментальный заводы, Краснодарский масложировой комбинат и бесчисленное количество мелких маслобоен. Если мне не изменяет память, то только для работы заводов нужно было не менее миллиона-миллиона двухсот тысяч тонн семян. А весь край выращивал вполовину меньше.
Как решалась эта проблема? Она решалась самым гуманным из возможных способов -авансированием хозяйств под будущий урожай. Завод брал кредиты в коммерческих банках и оплачивал сельхозпроизводителям семена, удобрения, дизельное топливо, а потом принимал от них в счет оплаты семена подсолнечника. Охват был колоссальным: Ростовская область, Ставропольский край, Волгоградская область, Адыгея.
Но мало заключить договора, произвести оплату по ним. Время было лихое и иные руководители существовавших еще колхозов продавали урожай за наличку, оставляя долги на предприятии. Значит, со второй половины лета и до января (в Ростовской области подсолнечник иногда убирали по снегу, в мороз) целый ряд сотрудников (и я в том числе) получали толстенные списки свежих и не очень должников-дебиторов – и вперед, в бескрайние южные степи, сгребать сырье для работы завода. И сгребали, и свозили, ловили нечистых на руку председателей, как-то договаривались…
Но это только одна сторона медали. Для того, чтобы были все эти возможности и средства оплачивать авансы, кредиты и проценты по ним, нужно было эти средства заработать. И не просто заработать. Их нужно было выгрызть в чрезвычайно острой конкурентной борьбе. Нужно было заработать деньги на все эти перевозки (а везли семечку мимо других заводов в наш глухой угол).
И вот мы подошли к главной составляющей успеха завода. Это, безусловно, команда специалистов и технических руководителей, собранная Артеменко на предприятии. Это были титаны, известнейшие на всю отрасль люди. Главный инженер – Бондарчук Алесандр Федорович, за семьдесят лет возрастом, в наглухо застегнутой байковой рубашке, в видавшем виды пиджачке, с шутливым прищуренным взглядом. И с любимой присказкой: «Я за время работы на заводе не уволил ни одного человека!». Это начальник экстракционного цеха Плугатырев, главный механик Богомолов, энергетик Бондарчук, начальник КИПиА Зайцев, начальник техотдела Марфутенко, начальники сырьевого участка, лаборатории, бакового, шротового хозяйства, гаража и т.д..
Это были штучного производства люди, на плечах которых и держался завод.
Надо понимать, что в нашем маленьком городке не найдешь таких, как ни ищи. Их надо было подобрать, обучить, воспитать, спаять в одну слаженную команду. И в этом главная заслуга Ивана Петровича Артеменко. Он – смог!
Я помню, как во всех отраслевых обзорах наш завод держал неизменное первое место по ключевому показателю – выходу масла. Вот этот показатель и есть результат работы всего коллектива завода, а также источник всех этих доходов. Я бы сказал, наш завод был одним из бриллиантов в масложировой отрасли страны, бриллиантом, созданным и ограненным руками всех этих людей.
При этом завод оставался признанным лидером и по еще одному показателю – по качеству готовой продукции. Я, тесно сотрудничая с юридической службой завода, вообще не помню ни одной претензии, связанной с качеством масла или шрота – основных продуктов производства.
Как-то был один забавный эпизод. Позвонили мне из антимонопольной службы с требованием представить им (срочно!) все данные по работе завода, в том числе по выпуску фосфолипидов (иное название – фосфатидов), продуктов, получающихся при отделении осадка от масла (немного неточно и грубовато, но смысл понятен, думаю). Это лецитин - ценнейшее сырье для кондитерской промышленности, фармацевтики, а также в качестве добавки для корма животных. Выпускал его только наш завод. Так вот в процессе беседы антимонопольщиков интересовал один вопрос: почему вы делаете их, а другие заводы нет? Что мы могли ответить? Не хотят и не делают, не хотят технологию усложнять. А мы – делаем. Угрожали, помню, приступить к разделу завода как монополиста, единственного на тот момент изготовителя фосфатидов. Удалось отморозиться тем, что представили данные, что и другие заводы вполне способны, но просто не желают. На том и отстали.
При этом завод развивался, рос и расширялся. Новейшие западные и российские технологии внедрялись практически ежегодно. То новый экстракционный цех, то новые котлы, позволившие перейти от газа к работе на лузге подсолнечника, то новое оборудование в существующие производства.
В году 2004-м или 2005-м, не помню точно, завод стал лауреатом Премии Правительства РФ в области качества. Эта награда (а фактически это признание предприятия лучшим заводом страны), свидетельствует о признании всех бизнес-процессов предприятия идеальными или близкими к ним.
Интересна история получения этой награды. Завод заключил договор на оказание помощи в сертификации по ИСО 9000 с ВНИИС (Всероссийским научно-исследовательским институтом сертификации). Прибывшие для оценки сотрудники ВНИИС (а они параллельно являются экспертами по Премии Правительства в области качества) были так поражены увиденным, что фактически заставили завод подать заявку на участие. Надо отметить, что завод обошел в том году такие мощнейшие и известнейшие предприятия, как «Киришинефтеоргсинтез»и «Автоваз». Никаких денег, никаких подношений, благодарностей не было. Я помню, эксперты твердили: «Это нужно показать всем, никто не поверит, что, работая на земле, с подсолнечным маслом, можно достичь таких результатов! Это невозможно!».
Кстати, вспомнилось еще кое-что. Когда я пришел на завод, семечка стоила около 3, 50 руб. за килограмм, а масло около 11 рублей.
Через полгода, весной, из-за больших переходящих остатков масла на масложиркомбинатах и заводах масло стало стоить около 8 рублей, а семечка около 7 рублей (остатки семян на элеваторах были незначительны). Попробуйте просчитайте ценовую политику в этих условиях.
Прошло уже много-много лет с той поры, но я до сих пор не могу вполне понять и осознать, как Ивану Петровичу удавалось удерживать свой корабль на верном курсе.
И ведь продолжалось это изобилие не год и не два, а два десятка лет…
Где вы, топ-менеджеры наших флагманских компаний?
Где вы все, «эффективные собственники»? Напомню, что Иван Петрович Артеменко хозяином завода не был. Акционером в числе других – да. А единоличным хозяином – нет.
А результат, как говорится, налицо. Дал людям пожить и почувствовать себя людьми. Спасибо Вам и низкий поклон, уважаемый Иван Петрович!
PS. Завод работает, живет. Теперь у него уже есть новые хозяева. В десятые годы шла волна укрупнения бизнесов в отрасли, консолидации производств в руках хозяев ритейла, торговых марок, холдингов и т.д.. Это совсем другие деньги и совершенно другие отношения. И устоять завод физически, объективно не мог. Но и тут все произошло совсем не так, как на сотнях и тысячах предприятий нашей страны.
Завод был продан, и покупатель выкупил его, ПОЛНОСТЬЮ оплатив стоимость ВСЕХ акций для ВСЕХ акционеров, включая пенсионеров завода. А не так, как обычно делалось в таких случаях – выкупили контрольный пакет, получили доступ к управлению -остальных прошу на выход…
Вы помните, я писал по памяти, что акции котировались по 1000 рублей за штуку. Выкупили их по 3500 рублей, то есть в 3,5 раза дороже.
Вот такая история…
Одна и та же мысль не дает мне покоя: а что мешает другим, находящимся в значительно более выгодных, а иногда и в привилегированных условиях предприятиям работать хотя бы на 50 процентов от того, как работал наш завод и его директор?
И последнее. Я в отъезде, материалов под рукой у меня нет, пишу просто по памяти. Поэтому, если уж увидите какие-то неточности или шероховатости, не взыщите.