День 1
Студент Василий Нечаев проснулся оттого, что щеку мягко щекотало.
– Мама… – сладко улыбаясь, пробормотал он, проведя по лицу рукой. Пальцы ощутили что-то теплое и мохнатое. «В чем дело?» – молнией пронеслось в голове.
Василий резко открыл глаза. На подушке, деловито умывая мордочку, сидела мышь. С минуту Нечаев потрясенно разглядывал ее, а чертовка не обращала на это ни малейшего внимания.
– Вон отсюда, дрянь! – содрогнувшись, что было силы завопил он.
Мышь укоризненно сверкнула глазами-бусинками, будто желая сказать: «Чего шумишь? Разве можно мешать гигиеническим процедурам?»
– Прочь! – снова закричал Василий.
Мышь, лениво вильнув хвостом, спрыгнула на пол и прошествовала за стол.
Нечаев, откинув одеяло, сел, и кровать тоскливо скрипнула. Потряс головой, борясь с желанием тут же рухнуть обратно, в сладкие объятия Морфея.
Это пристанище ввергнутых в чистилище душ? Нет, это комната общежития. Замызганные, кое-где обвисшие лоскутами обои. Видавший и лучшие времена школьный стол, под защитой которого возилась давешняя мышь. Пара стульев – чисто для декора, так как не вызывало сомнений, что они развалятся даже под грузом стопки бумаг. Две ржавых кровати – Нечаева и соседа. Вылинявшие постеры с суперменами на стенах. Все. Добавьте грязные окна, через которые едва пробивался свет октябрьского утра, и точно решите повеситься.
– Еще бы клопов сюда, – мрачно изрек Василий.
– Ты что? – доселе беспробудно спавший сосед поднял взъерошенную голову. – Да разве они в таких условиях выживут? Клоп – насекомое слабое, куда ему! – и плюхнулся обратно, мигом захрапев.
Василий, горько вздохнув, пополз умываться. Из осколка зеркала, сиротливо висевшего над черными от вековой грязи раковинами, на него глянул монстр, от вида которого впору в обморок упасть. Спутанные волосы торчали так, словно через Нечаева пропустили тысячу вольт. Щетина в полсантиметра, красные от ночных бдений на пару с учебником глаза, зеленоватый оттенок кожи. Поплескав в лицо водой, Василий побрел в туалет. «И какой идиот решил, что все люди – жаворонки? Как вообще вставать в такую рань?»
Приют уединенных дум был так рад посетителям, что встречал их с распростертыми объятиями. То есть дверь отсутствовала. Да, нельзя прятать столь колоритное зрелище: перекошенный, с ободранной краской бачок, воды в котором никогда не видели даже старожилы. Он бы, наверное, рухнул, если бы пауки заботливо не привязали его пышными тенетами к ободранному потолку. Реликвия времен Октябрьской Революции – унитаз – для лучшей сохранности вмурована в пол. Часть ободка отбита, но зато сбоку некий остряк подписал: «врата рая».
Противно запищали наручные часы. «Ну вот, пора идти. Проклятые зачеты!» Подхватив пакетик моркови – в силу дешевизны она служила Нечаеву завтраком, – он заторопился к лифту.
Улица в честь конца октября утопала в грязи. Машины на полной скорости плюхались в огромные лужи, окатывая незадачливых прохожих с ног до головы бурой жижей. С неба, будто пытаясь исправить положение, сыпались хлопья мокрого снега, тут же исчезая на раскисшей земле.
Девятиэтажки с наполовину осыпавшимися муралами на боковых стенах безразлично взирали на понурый мир. Зря Василий засмотрелся на один из них, изображавший космонавта: на голову с крыши упала пригоршня снега. Ни дать ни взять, реактивный выхлоп: кто-то нашел способ удрать из этого Города в небеса?
– Да что за день такой?! – вскричал Нечаев, отряхиваясь.
Но вот, наконец, Университет и толпа студентов у кабинета, от которой так и веяло нервозностью. Кругом – разбросанные книги. Неужели все усердно готовились? Куда там, мощная работа мысли была посвящена иному. В сторонке две девушки сосредоточенно рисовали на листе бумаги схему рассадки студентов в кабинете. Почему никто не создал науки о списывании? Те, кто слишком ленив, чтобы постигать нюансы этой хитрой дисциплины, пересказывали слухи – один страшнее другого. Василий только вздохнул: по его мнению, проще было выучить предмет.
Хлопнула дверь, и в коридор вышла одна отличница. Ее вмиг окружила стая взволнованных однокурсниц.
– Да нормально он спрашивает, – затараторила отличница, оправляя ядовито-синие косы. – Первый вопрос вообще легкий, я его учила. А второй – жуткая задача! У меня сразу такие глаза, – она вытаращилась, сделав из пальцев «очки», – но я хорошо рассказала вопрос, и задачу даже не смотрели, – и отличница довольно заулыбалась.
– Молодец! – хором изрекли слушательницы.
Нечаев, отложив учебник, нервно поскреб щеку. Вообще-то эта отличница всегда ему нравилась, а потому, раз у нее приподнятое настроение, не попробовать ли подкатить? Он подошел и, кашлянув, начал:
– Сдала? А что…
Отличница, не оборачиваясь, зашагала прочь по коридору, о чем-то оживленно беседуя с подругой. Василий тихо выругался: неужели этот день мог стать еще хуже? Наверное нет, а потому Нечаев решительно двинулся в кабинет. Что-то он учил… часов пять, пожалуй, значит, все нормально.
Билет казался легким. Профессор, задумчиво поглаживая козлиную бородку, разглядывал Нечаева сквозь роговые очки. Он светился напускной уверенностью. Василий, не моргнув, начал отвечать, однако не успел он и пару предложений выдать, как преподаватель подтянул листок с его писаниной. Погладив свою гладкую, точно бильярдный шар, голову он произнес:
– Ну, ясно. Е-ру-нда, – и все перечеркнул.
– Как же так?
Профессор смерил Нечаева укоризненным взглядом.
– Вы, видно, прогуливали лекции?
– Нет!
– Тогда, значит, спали на них. Я объяснял это и советовал обратить внимание.
– Но…
– Вы уж не спорьте, – отрезал профессор. – Насмотрелся я на вас, бездельников. Приходите в другой раз и тогда уж подготовьтесь. Мы не можем выпускать кого попало!
Когда Василий возвращался в общежитие, лил дождь, будто оплакивая его судьбу. Нечаев, хотя и промок насквозь, этого не замечал. Все потому, что зачетка с пустой графой жгла даже через портфель. В душе кипела злоба. Еще бы: столько учить, и что в награду? Пересдача?!
– Ну погодите, умники! – прошипел он. – Докажу всем, что я отличный специалист!
День 2
Утром казалось, что день станет лучше предыдущего: по крайней мере, выглянуло солнце. Однако это было лишь для того, чтобы ослабить бдительность Василия. Едва он поднялся на крыльцо Университета, как получил дверью по лбу. В душе камчатским гейзером взбурлила злость.
– Ладно-ладно, – ворчал Нечаев, потирая ушиб, – я еще такое сделаю, что вы Васю зауважаете. Профессора рекомендуют меня на Нобелевку, девки будут падать к моим ногам, а двери только лакеи мне открывать станут!
Что ж, он ступил на первый камень в лестнице признания: вошел в лабораторию микробиологии. Пускай это рядовое занятие, но надо с чего-то начинать?
– А, привет! – радостно окрикнул Нечаева Игорь, его приятель. – Ты сделал домашку?
Василий мрачно потряс головой.
– Из-за проклятого зачета я вчера весь вечер провалялся в депрессии.
«Может, получить нитроглицерин и взорвать этого старпера?» – пронеслось в голове Василия, когда его взгляд зацепился за реактивы под тягой.
Игорь, как и другие студенты, готовился к эксперименту. Взял штатив с пробирками и тут же гневно воскликнул:
– Что за свиньи в другой группе? Опять не помыли посуду! Вася, ополосни!
Орудуя под краном ершиком, Василий увидел стоявшее рядом мусорное ведро. Там покоилась обкусанная булочка, уже опушенная зеленым мхом. Нечаев замер. «Хм-м… Вроде побывав в гробнице Тутанхамона, археологи надышались плесенью и померли. Не сделать ли мне вытяжку этой дряни, и не влить ли преподу в суп?» – с такими мыслями он сунул булочку в карман.
Студенты суетились. Игорь сделал препарат бактерий, а Василий поместил его под микроскоп. Так, чтобы приятель не видел, наковырял немного плесени и добавил туда же. Какое-то время он разглядывал крошечную жизнь, а потом тончайшей иглой проколол оболочку клеток грибка, и пробу их содержимого внес в ядро бактерии. Одной, другой, и так набралось несколько десятков. Передал препарат Игорю, тот перенес его в пробирку, и выпал осадок. Покрутив там стеклянной палочкой, Игорь выцепил небольшой кусочек студенистой нити, поместил его в колбочку, а затем отнес одногруппницам – они корпели над хитроумным прибором. К концу пары они наработали из фрагмента длинную цепочку ДНК, которую и надо будет изучить на другом занятии.
Когда все расходились, Василий подошел к Игорю, который убирал пробы в холодильник.
– Дай сюда, – сказал Нечаев и выхватил пробирку.
– Зачем тебе?
– Да так… Химики принести просили.
Игорь смерил его долгим взглядом, но позволил отлить немного содержимого. Пузырек с ним Нечаев сунул в карман.
Конечно, на большой перемене все студенты спешат в столовую, но сегодня Василий летел туда атакующим ястребом. О, ему наконец-то повезло: лысая голова профессора с ободком седых волос – столь ненавистная со вчерашнего дня – мелькала в очереди. Нечаев торопливо пристроился рядом. Как он и ожидал, профессор не стал сразу есть, а, оставив тарелку на столе, пошел поболтать с приятелем. Все знали эту его странную привычку, и никто бы не покусился на занятое место. Тогда Василий подкрался к столу. Буквально на секунду высунувшись из-за кадки с монстерой, он вылил пузырек в суп.
– Ну теперь посмотрим, какой я неуч, – злорадно прошипел он. – Поди, с толчка пару дней не слезешь!
День 5
Василий валялся в своей комнате, рассеяно глядя на покрытый пятнами ржавчины потолок. Весь состав кафедры заболел, так что сегодня выдался выходной. И если бы пострадали только помощники профессора! Вчера Игорь, по самым лютым морозам ходивший без шапки, не явился на занятия. Вместе с ним слегла половина группы. В общежитии стало пустовато, ведь всех увезли в больницу. Нечаев вздохнул.
Из соседней комнаты доносился голос диктора новостей: «Странная эпидемия поразила Город. У больных внезапно повышается температура, начинается резкий кашель. Далее следует приступ непереносимой слабости. Все началось четыре дня назад в Университете, и есть уже летальные случаи. Скорость распространения болезни потрясает, а медики лишь разводят руками…»
Хлопнула дверь: в ту комнату кто-то вошел.
– О чем говорят? – послышался вопрос.
– Да болезнь какая-то по Городу ходит. Она… – слова оборвал резкий кашель.
– Эй, что с тобой?
Кашель лишь усилился, сделавшись надрывным. Закашляли и в комнате напротив.
Вошел сосед Нечаева.
– Салют, Вася! Как здоровье?
– Да вроде ничего.
– А то, говорят, все болеют. Мне вот тоже чего-то не по себе… Слабость… Лягу, что ли, спать, – сосед, кое-как содрав одежду, повалился на кровать.
«Неужели я перестарался?» – растеряно подумал Василий.
День 90
Невиданная пандемия катилась по планете. Люди заражались миллионами и тысячами отправлялись к праотцам. Лучшие ученые, не зная отдыха, сидели в лабораториях, пытаясь найти средства борьбы с заразой. Тщетно! Мир охватила паника. Встали заводы, закрылись учреждения. Кто-то бежал в леса и горы. Другие выходили на улицы и протестовали, непонятно, правда, против чего. Армия и полиция сбились с ног, пытаясь навести порядок.
На всех площадях из репродукторов неслось: «Граждане, соблюдайте спокойствие. Пандемия – серьезное испытание, и на памяти человечества не случалось такого, но у нас есть надежда, нет, вера! Лучшие умы объединились для борьбы с напастью и покончат с нею, вот увидите! Пока оставайтесь дома и ешьте побольше витаминов и овощей, особенно моркови. Враг будет разбит, победа останется за нами!»
День 236
Выходя из общежития, Нечаев переступил через труп вахтерши. Вид у нее был жуткий – похоже выглядели узники Освенцима – и тянулась она тоже к еде, мешку моркови. Увы, несчастная так и не успела отведать спасительного овоща. Что ж, мешок жадно подхватил Василий. Последнее время за морковь велась нешуточная борьба. Говорили, кое-где за нее отдавали золотые украшения, а тут столько и даром!
Громкоговоритель над входом устало вещал: «Граждане! Пандемия ширится. Она принимает катастрофические размеры. Это…» Голос оборвался натужным, со всхлипываньем, кашлем. Диктор попытался отдышаться, но закашлялся еще сильнее. Наконец он стих.
Впрочем, вряд ли кто-то из лежавших кругом трупов мог его слышать. Ничто больше не нарушало тишины на площади, кроме мерных ударов метронома, доносившихся из репродуктора. Человечество еще боролось…
День 1000
Кай-Рил, командир разведывательного корабля планеты Тан, оторвался от обзорного экрана. Остальные члены экипажа ожидающе смотрели на него.
– Что скажете о ней, командир? – спросил штурман Ней-Сув, указывая тонкой, как ивовый прутик, рукой на экран, где висел укутанный облаками голубой шар.
– Там существовала довольно развитая цивилизация, – начал Кай-Рил, поглаживая огромную лысую голову, – но сейчас все выглядит заброшенным.
– Война? Политический кризис? – предположил штурман, скрестив руки на узкой, как у ребенка из голодающего племени Африки, груди.
– С орбиты ничего не выяснить, – командир пожал болезненно угловатыми плечами. – Однако мы получали оттуда некие сигналы. Призыв о помощи?
– Высадимся и разберемся на месте, – предложил Ней-Сув, и в его черных глазах-блюдцах зажглись искры азарта. – Данные сможем выгодно продать ученым.
Пришельцы приземлились на центральной площади небольшого города. В открывшийся люк «летающей тарелки» пахнуло запахами незнакомого леса. Из щелей между плиткой на тротуаре трава поднималась выше роста инопланетян, под сенью деревьев на аллее шелестел подрост, а рядом коричневатыми пятнами толпились россыпи грибов. Прямо на проезжей части, среди груд мусора, прошлогодней листвы и перезревших плодов, стояли машины. Грязные, с выбитыми стеклами, некоторые – в пятнах копоти. Пяти- и девятиэтажные дома понуро взирали на все это пустыми глазницами окон и казались черепами доисторических монстров. Мимо пробежала четвероногая тварь – рыжая, с пышным хвостом – и, завидев «тарелку», скрылась в разросшихся кустах.
– Это разумный житель? – спросил Ней-Сув.
– Не думаю, – возразил Кай-Рил, вертя головой. – Не на таких тут все рассчитано.
Внезапно дверь ближайшего подъезда распахнулась. Оттуда вышло двуногое существо. Высокое и худое, в грязных лохмотьях, со спутанными волосами и отросшей бородой. Кого-то похожего можно увидеть на страницах книг, рассказывающих о самой заре цивилизации, когда далекие предки благородных пришельцев еще были наполовину покрыты шерстью. Существо вытащило из заплечного мешка какой-то удлиненный оранжевый плод и сунуло его в рот. Поколебавшись немного, оно двинулось к «тарелке» и приветственно подняло руку.
– Наконец-то прилетела помощь! – нейрочипы пришельцев начали автоматически переводить его слова. – Не зря я собрал радиопередатчик. Я представитель человечества, Василий Нечаев.
– Расспросим его и получим премию! – обрадовался Ней-Сув.
– Что тут произошло? – поинтересовался Кай-Рил.
Сжевав один плод, Нечаев достал другой и грустно вздохнул.
– Зараза выкосила большую часть человечества, выжившие грызутся за ресурсы. Без помощи извне мы тут все погибнем.
Ней-Сув поцокал языком, а Кай-Рил сочувственно спросил:
– Как так вышло?
– А-а, – Василий махнул рукой, – я сильно обиделся на профессора и поставил на нем один эксперимент. Неудачный. Хорошо хоть, что всегда ел много моркови.
Как ни велики были глаза пришельцев, но они стали еще больше, а их нижние челюсти отвисли едва не до мостовой. Василий же невозмутимо протянул гостям из космоса связку оранжевых плодов.
Автор: Кай Имланд
Источник: https://litclubbs.ru/articles/62350-tak-stavjat-eksperimenty.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: