В старом доме на окраине жил восьмилетний Вадим. Он рос слабым, часто болел, но главное — у него была странная опухоль на плече. Она появилась ещё в младенчестве и с каждым годом увеличивалась. Врачи разводили руками. "Фиброма", "врождённая патология", "наблюдать, но не трогать".
Но опухоль жила своей жизнью.
Кожа на ней то натягивалась, то морщинилась. Иногда она вздрагивала, будто что-то внутри пыталось пошевелиться. Однажды мама заметила: опухоль будто… дышит.
— Мам, мне больно, — Вадим прижимал руку к плечу.
— Давай к врачу. Завтра же пойдём.
Но на следующий день опухоль стала другой. Кожа на ней побелела, стали различимы тени под кожей — контуры будущих глаз, рта…
Это был не просто нарост.
Это был кто-то.
"Он говорит со мной"
Вадиму стало тяжело спать. По ночам что-то в нём шептало. Едва слышно, но отчётливо.
"Ты один. Тебя никто не любит."
"Я всегда рядом."
"Я лучше тебя."
Мама не верила. Врачи снова говорили о странной патологии, но всё так же не знали, что делать.
А он продолжал расти.
Вадим пытался с ним разговаривать. Пытался понять, кто это.
— Как тебя зовут?
"Тебя это не касается."
— Почему ты злой?
"Потому что я ненавижу тебя."
Подросток с двумя лицами
К двенадцати годам у Вадима на плече уже была половина лица. Один глаз, кривой рот. Он редко открывался, но когда открывался — плевался ненавистью.
В школе Вадима начали сторониться. Его называли уродом, монстром. Он пытался скрывать второго, носил просторные толстовки, но это не помогало.
— Ты бесполезен.
— Тебе никто не поможет.
— Дай мне тело.
Вадим знал: брат хочет большего.
"Я заберу тебя"
Пятнадцать лет. Врачи предложили операцию. "Риск огромный, но есть шанс".
— Мам, можно? — голос дрожал.
Мать кивнула. Она устала от страха.
Но ночью Вадим проснулся от боли. Не тупой, ноющей, а жгучей, разрывающей изнутри.
"Ты предал меня."
Он не успел закричать. Голова закружилась, зрение поплыло.
Тьма
Когда мальчик очнулся, он понял, что всё изменилось. Он не был в своём теле. Он был в теле другого. Он был… под чужим контролем. Странное, отталкивающее ощущение заполнило его с головой до ног, но он не мог ничего с этим поделать.
Это была не просто опухоль. Это было нечто большее. Она проникла в каждую клеточку его тела и стерла его. Вадим исчез, полностью исчез.
Доктора не заметили, как опухоль переместилась. Их внимание ослабло на секунду, когда один из хирургов на мгновение отвернулся от операционного поля. И этого было достаточно. Эта секунда, пока им хотелось отвернуться и выдохнуть, была моментом, когда опухоль изменила свою форму. Она перетекла в лицо Вадима, вытолкнув его существование наружу.
Когда врачи вернулись к делу, они сделали надрез, вырезали опухоль с его тела — или, точнее, вырезали Вадима. Но опухоль уже не была тем, что когда-то росло у него на плече. Это была новая сущность, полностью овладевшая его телом.
Когда мальчик пришёл в сознание, он не был тем, кем был раньше. Лицо его стало чужим, а тело — мертвым для его духа.
Проклятие нового "я"
Он вернулся домой. Это не был Вадим. Это была та сущность, что когда-то была опухолью, теперь занимавшей его тело.
Он не двигался, не ходил, не говорил — всё было совершено на автомате. Его тело работало. Его ноги шли. Руки двигались. Но в глазах не было ни боли, ни страха — была лишь удовлетворённая тишина. Он чувствовал себя полноценным. Он чувствовал, как каждый шаг углубляет его контроль над этим телом.
В школе его и дальше обходили стороной. Но уже не из-за уродства, нет. Теперь его обходили из-за страха. Дети чувствовали это, как их кожа начинала холодеть при взгляде на него. Страх сжигал их изнутри. Они не могли объяснить, что именно пугает их, но не могли и подойти. Его лицо было пустым, но в нём было что-то, что они не могли понять, но что пробирало до костей.
Бывший Вадим исчез. Его больше не существовало.
Теперь он был кем-то другим.
Кто-то зловещий и довольный.