— Алёна, мой чай! — голос матери разрезал кухню, как нож масло.
Девочка вздрогнула. Рука дрожала, когда наливала кипяток в ЕГО чашку — ту самую, фарфоровую, с золотым ободком. Его — брата. Любимчика. Принца.
Его чашка — голубая. Ее — треснувшая, с пятном от кофе. Всегда.
— Почему я?! — вырвалось вдруг. Шёпотом. Но мать услышала.
— Потому что он — готовится к олимпиаде! — бросила она, даже не отрываясь от телефона. — А ты... Ты просто стоишь.
Просто стоишь. Алёна сжала край раковины. Вспомнила: вчерашний ужин. Отец положил брату котлету больше. «Растущему организму». Ей — половинку. «Девушкам поправляться вредно».
На столе — два яблока. Одно — блестящее, как из рекламы. Другое — с пятнышком. Знакомый голос в голове: Возьми ущербное. Ты же привыкла.
— Мам, — голос задрожал против воли. — Я тоже поступила... В медицинский.
Тишина. Потом — смех. Резкий, как щелчок по носу.
— Медицинский? — мать наконец подняла глаза. — Ты же химию на тройки тянешь!
Неправда. Алёна стиснула зубы. 92 балла на ЕГЭ. Но вы — не пришли на вручение аттестата. Как и на школьные спектакли. И выпускной.
— Папа сказал... — начала она, но мать перебила, вставая:
— Папа сказал — хватит фантазировать! Иди лучше брату помоги. Физика у него завтра.
Дверь захлопнулась. Алёна посмотрела на чашки. На яблоки. На свой телефон, где светилось уведомление: «Зачисление подтверждено».
Щелчок. Треснувшая чашка разбилась о пол. Горячий чай пополз к «его» учебникам по физике.
— Что ты наделала?! — рёв матери заглушил звон осколков. — Это же его книги!
Алёна наклонилась. Подняла два осколка — один с золотым ободком, другой простой. Одинаково острые.
— Видишь? — прошептала она. — Теперь они равны.
Удар. Ладонь матери обожгла щёку.
— Убирай! Сейчас же!
Но Алёна не двинулась. Смотрела, как чай впитывается в страницы с задачами. Его задачи. Его будущее. Его-его-его.
— Я ухожу, — сказала она вдруг. Тихо. Спокойно. Как будто не она.
— Куда?! — мать замерла с тряпкой в руке. — У тебя же...
— Ничего. — Алёна перебила. Впервые. — У меня вообще ничего нет. Кроме этого.
Она достала из кармана смятый лист. Бросила на стол. «Зачисление... бюджет... общежитие».
— Ты... не смеешь! — мать побледнела. — Папа...
— Папа, — Алёна засмеялась. Резко. — Спросите у него: когда он последний раз называл меня по имени? Не «эй» или «ты»?
На лестнице хлопнула дверь. Брат вбежал, запыхавшийся:
— Что случилось? Мой конспект...
— Твой конспект мокрый, — Алёна улыбнулась. Впервые за год — искренне. — Но ты же гений. Восстановишь.
Ушла. С одним рюкзаком. С билетом на ночной поезд. С осколком голубой чашки в кармане — напоминанием: даже хрупкое может резать.
P.S. Иногда молчание ломает сильнее крика. Иногда равенство начинается с бунта. А вы? Что лежит на дне вашей чашки — страх... или осколки смелости?