Остросюжетный роман по реальной жизни женщины-майора.
Остальные главы в подборке.
Допив на кухне чай, я предложил бывшей начальнице, действительно, лечь спать. Она не стала возражать, и мы, как и предыдущей ночью, улеглись с ней на одну кровать. Узкая и одноместная, она не была предназначена для двоих, но именно этим и сближала нас, тесно прижавшихся друг к другу. Майор повернулась ко мне лицом и положила руку мне на грудь:
– Скажи, лейтенант, а ты смог бы полюбить меня по–настоящему, если бы я была моложе? – с лёгкой неуверенностью, но крайним любопытством спросила она.
– Дело вовсе не в возрасте! Мне кажется, я и так в Вас влюблён, – неожиданно для самого себя признался я бывшей начальнице, хотя до этого старался избегать этой щекотливой темы. Возможно, ночная тишина расслабила меня и спровоцировала всплеск волнующих чувств.
– А как же твоя далёкая возлюбленная? – улыбнулась майор. – Рассказал бы о вашей встрече хоть пару слов! Я бы хоть какое–то представление имела о своей незримой конкурентке.
– Однажды на Ближнем Востоке отряд, в котором я служил, попал под обстрел. Она присутствовала там и вела репортаж с места нашего лагеря. Схватив её за руку, я бросился к танку как к спасению, и единственный путь к нему лежал через минное поле. Пробегая по той земле, мы вместе находились на грани жизни и смерти, и в этот момент нашли души и породнились.
– Так это любовь или привязанность, вызванная риском, что вы делили пополам?
– Если меня с возлюбленной соединил демон, присутствовавший там, то это одержимость, а если ангел – предназначение.
– А кто познакомил нас с тобой? – ласково гладя меня по груди, спросила бывшая начальница.
– Судьба. Она гораздо более реальна и преподносит то, что можно ощутить. Я так давно не видел и ничего не слышал о своей избраннице, что мне начинает казаться, будто она была миражом, вызванным контузией, что я получил на той войне. Вы же – настоящая.
Я потянулся к нежным губам майора и страстно их поцеловал. Заведённый прелюдией, я возжелал более глубокого продолжения и крепко прижал её к себе за талию.
– Лейтенант, по–моему, ты просто запутался, поддавшись моему повествованию, – остановила она меня, – и, знаешь, я верю в ангелов и демонов. Если они уже выбрали тебе невесту, то я не хочу оказаться второй, когда они снова вас сведут. Я устала, что мужчины причиняют мне боль, поэтому давай просто спать!
Тяжело дыша и не зная, что ответить начальнице, я пару секунд просто молчал. Она повернулась ко мне спиной и, взяв мою руку, положила её себе на живот, а я нежно прижал её к себе, и мы оба вскоре впали в сон.
Наутро меня разбудил знакомый запах выпечки и ароматного кофе, тянувшийся с кухни. Я улыбнулся и, сев на край кровати, затянул самокрутку – последнюю хранившуюся в пачке, лежавшей на тумбочке.
На пороге спальни появилась майор:
«Доброе утро! Завтрак готов! Заканчивай курить и давай к столу, пока блины горячие и кофе свежий!»
Широко улыбаясь её заботе и женскому вниманию, которое доселе я получал лишь от матери, я затушил сигарету и, натянув штаны и рубашку, отправился на кухню.
– И всё–таки я женюсь на Вас! – С наслаждением уплетал я вкусный завтрак. – Уведу у супруга и замуж возьму! Он всё равно Вас не ценит!
Бывшая начальница громко рассмеялась:
– Лучше слушай историю дальше!
Отвёртки не было уже несколько часов. Я ждала её в доме майора, сидя в гостиной в его любимом кресле. Оглядываясь по комнатам, я вспоминала, как мы жили вместе. Мои воспоминания были и хорошими, и плохими, и просто нейтральными, но я тонула во всех них, теряя связь с реальностью и возвращаясь чуть ли не физически в те ситуации, которые мы с мужем пережили. Одним из самых страшных кошмаров, пришедших мне на ум, была та ночь, когда он побил меня на нашей постели. За этими мыслями пришли воспоминания о его измене с Отвёрткой, о моей свекрови, тюрьме, домашней работе, которая должна была быть выполнена идеально. «Нет, здесь я точно не останусь жить! Буду искать что–то своё, как и планировала!», – решительно сказала я вслух и постаралась больше не глядеть по сторонам, а всматриваться в голубизну небес, которые мне было видно из окна.
Лесси пока оставалась в центре кинологии в одном вольере с доберманом, куда её запер старший кинолог, когда приехала комиссия. Я решила, что это неплохо, ведь первым делом мне было необходимо найти пристанище, а уж потом привести и её в наш новый дом. Кроме того, я не решалась забрать свою любимицу из центра, пока прокуратура вела расследование по делу о ретривере и моём муже. Я ведь рисковала, подбрасывая ключ, пусть даже не своими руками, и мне было страшно подумать, что Лесси осталась бы одна в случае моего ареста. Эксперт–кинолог, нанятый майором, был вовсе не против присмотреть ещё и за ней, правда, взамен на денежное вознаграждение, которое я ему пообещала, позвонив в центр по телефону. За свою питомицу я могла не беспокоиться.
Внезапный скрип входной двери заставил меня вздрогнуть. Отвёртка, наконец, вернулась, и её глаза горели азартом, который я давно не наблюдала.
– Ну? – выкрикнула я, прибывая в нервозном состоянии. – Всё получилось?
– Тише ты, – усмехнулась она, снимая с себя пуховик. – Всё прошло как по маслу.
– А подробнее?
– Кладовщик подбросил ключ в личные вещи чиновника, которые временно изъяли и поместили в камеру хранения при административном отделении прокуратуры. Ну, ты и сама знаешь, как это бывает, – намекнула она на моё тюремное прошлое.
– С чего бы кладовщику генеральной прокуратуры идти на преступление, подбрасывая улику самому министру МВД? – сильно удивилась я её рассказу и почти не поверила в него.
– Пришлось с ним переспать и пообещать ещё одно интимное свидание, если он сделает всё верно: ключ должен быть подброшен, а при учёте личных вещей начальником отдела – обнаружен и передан самому прокурору.
– Ну, ты, конечно, и шлюшка, Отвёртка!
– Я тебе уже сказала «на себя посмотри»! – резко ответила она, надменным властным тоном. – Я это сделала от безысходности, чтобы мне было, где жить, ведь ты шантажировала меня! Поэтому не смей упрекать меня в методах, которые я использовала для выживания!
– Ладно, прости, – почувствовала я себя бессердечной стервой, не имевшей право критиковать человека без крыши над головой, ведь и сама не раз оказывалась в схожей ситуации. – Ты уверена, что он исполнит всё, как было велено?
– Я уверена в своей женской силе и в том, что у него никогда ещё не было подобного секса, и повторить его он будет вовсе не прочь!
– Спасибо, – искренне сказала я.
– Искра, ты поступаешь со мной стервозно и бесчеловечно уже не в первый раз, и однажды ты заплатишь за это! Я думаю, произойдёт это очень скоро! Поэтому засунь своё спасибо, куда подальше и дай мне пройти в душевую, – так же искренне ответила она, и небрежно швырнув свою сумку на диван, отправилась в ванную комнату.
Неприятный осадок от слов Отвёртки добавился к тому, что у меня и так «кошки на душе скреблись». Я не считала себя сильно виноватой перед ней, ведь так и не смогла простить предательства в виде измены с майором. Тем не менее, некогда крепкой дружбы было жаль. Я словно взглянула на нас обеих со стороны – и стало жутко. В кого мы превратились: враги, желавшие друг другу мести. Механически я посмотрела на брошенную ею сумку и неожиданно для себя заметила деталь, которая меня повергла в шок. Из–под матерчатой ручки торчали красные камни, очень похожие на те, что были вставлены в колье, подаренном мне министром. Нахмурившись, я подошла поближе к сумке и приоткрыла её. Я не ошиблась! Из неё, небрежно швырнутой на диван, мне в руку выпало то самое злополучное колье. «Как так?», – безумно удивилась и насторожилась я.
В этот момент Отвёртка вышла из ванной комнаты и, нагло пройдя в нашу спальню, стала сушить волосы моим феном, найденным ею в шкафу. Я выдернула шнур из розетки и звук электроприбора стих.
– Откуда у тебя в сумке моё колье? – прямо задала я ей вопрос.
– Ты что, по моим вещам шаришь?
– Пока что это ты присвоила мою вещь! И мне очень любопытно, как тебе это удалось.
– Будь это украшение дорого тебе, ты бы его с собой забрала! Так что не жадничай!
– Отвёртка, откуда у тебя это колье? – требовательным голосом выспрашивала я.
Только она хотела что–то ответить, как в дверь настойчиво постучали, и мы обе, соревнуясь за статус хозяйки в доме, бросились открывать.
– Генеральная прокуратура, – протянул мне удостоверение один из трёх мужчин, стоявших на пороге квартиры.
– Чем могу быть полезна вам? – спокойно спросила я, хотя сердце дико забилось в груди при виде людей сурового прокурора.
– Нам приказано доставить Вас на допрос!
– Сейчас, пальто накину, – ответила я, предполагая, что меня вызывают в качестве свидетеля.
– Вы тоже поедете! – бросил он Отвёртке, стоявшей за моей спиной.
– Мне нужно кое–что сделать для начала. Я только из душа. Я подъеду сама!
– Без возражений! Надевайте верхнюю одежду и поедем! – приоткрыл он дверь пошире, чтобы видеть, что мы делаем.
– Но я…, – продолжала она настаивать, но грозный взгляд мужчины из прокуратуры был мощнее любых аргументов.
На месте назначения нас с Отвёрткой повели по разным коридорам. Я шла за тем самым мужчиной, что постучался к нам в дверь и с каждым шагом мой пульс всё сильней учащался. Помимо того, что генеральный прокурор наводил на меня неописуемый страх, я ещё и боялась того, что знала правду. Мне предстояла сложная игра в «молчанки» под его строгим надзором, а врать этому представителю власти было страшнее всего. Я жутко ругала про себя майора за то, что так подставил меня, пусть даже из добрых побуждений.
Комната для допросов была холодной и серой. Лампа под потолком мерцала, отбрасывая тусклый свет на стол, за которым сидела я. Напротив – сам генеральный прокурор. Его строгий костюм идеально сидел, а галстук был затянут до предела. Взгляд – мёрзлый, твёрже льда. Он скрестил руки на груди и несколько секунд смотрел мне в глаза, превращая моё волнение в острый айсберг, о который я больно ранила своё сознание. От прокурора веяло опасностью, недоверием и подозрением. Мне было очень неуютно сидеть напротив под этим взглядом, точно под прицелом пистолета. К тому же я не понимала, с чего этот взгляд, полный неодобрения.
– Вы понимаете, почему Вы оказались здесь? – начал он спокойно, будто спросил о погоде.
– Дать свидетельские показания о той ночи, когда пытались украсть ретривера и стреляли в моего супруга.
– Не свидетельские. Мы рассматриваем вас как организатора всех преступлений, совершённых в вечер корпоратива. Вы теперь одна из подозреваемых и находитесь под следствием.
– Что? – задрожал мой голос. – С чего вдруг?
– Мы нашли ключ от вольера ретривера, а, как известно, кто–то заранее усыпил собаку транквилизатором и оставил клетку открытой. И у этого кого–то был ключ.
– Разве вы нашли его не у министра? – от глубокой тревоги ляпнула я лишнее и чуть не выдала себя в подбросе ключа чиновнику.
– А должны были у него найти?
Поняв, что я в шаге от провала, я произнесла дрожавшими губами:
– Я думала, это он организовал похищение собаки.
– А вот прокуратура считает, что это, вероятно, Ваших рук дело. В бардачке машины, которую Вы не так давно водили, был обнаружен ключ. Нам поступил анонимный звонок от женщины, желавшей помочь следствию, представившейся бывшей сотрудницей майора из отделения по борьбе с наркотиками. Эта женщина предложила обыскать машины персонала кинологического центра, и когда мы дошли до Вашей, ключ и был обнаружен.
– Какой ключ? – мой голос сорвался на панику.
Прокурор не обратил внимания на мой истеричный тон. Медленно, почти лениво, он открыл папку, лежавшую на столе, и извлёк оттуда золотистый ключ.
– Этот, – он привстал и положил ключ передо мной, как главное доказательство моей вины. – Это ключ от клетки ретривера.
– Но я... он не мог быть в машине! – вконец растерялась я, уверенная, что эту улику должны были найти в личных вещах арестованного министра.
– Разумеется, – сказал он, сжав губы в некое подобие улыбки. – Вы же ни в чём не виноваты! – с сарказмом заметил прокурор.
– Нет, не виновата! – мой голос звучал высоко и резко, ведь я уже начала терять самообладание.
Он перегнулся ко мне, упираясь руками о стол:
– Мне не интересны Ваши эмоции. Мне нужно признание, ведь у меня есть факты. Итак, я Вас слушаю!
– Но я ведь даже не отлучалась никуда с корпоративной вечеринки!
– А что Вы делали до неё?
– Работала, а потом поехала домой переодеваться.
– Вы работали в центре кинологии, не так ли?
– Да, в мои задачи входит реклама бренда моего супруга, и я стараюсь не пропускать ни единой возможности трудиться на его благо.
– И уехали Вы с работы на той самой служебной машине?
– Да, тогда я ещё водила её, но я съехала с квартиры министра и машину оставила там, как Вы знаете. Я отдала ему ключи и не имею никакого отношения к автомобилю!
– Сейчас, да, но тем днём, до корпоратива, Вы сидели за рулём именно этой машины, Вы же сами только что признались в этом! Если Вы вспомните, то я говорил, что ретривера могли накачать транквилизатором как до, так и во время вечеринки. У Вас на это было время до мероприятия. К тому же Вы учитесь на кинолога и почти закончили академию МВД. Вы прекрасно знаете, как и какое лекарство вводить ищейке, чтобы она проспала несколько часов.
– Зачем мне воровать ретривера у мужа?
– Затем, что, насколько мне известно, вы с майором подписали брачный контракт, по которому в случае развода, ни один из вас не претендует на имущество другого. Возможно, супруг решился на расторжение брака, и Вы захотели ему отомстить, но с собственной выгодой. По документам, найденным нами в кабинете майора, ретривер стоил огромных денег, так почему бы не поиметь с мужа то, что он решил Вам не давать.
– Так Вы майора об этом и спросите: собирался ли он разводиться со мной или нет!
– Обязательно спросим, как только врач разрешит допрашивать его.
Я доел вкусные блины, испечённые бывшей начальницей, и с радостью похлопав себя по сытому животу, спросил её, допивая остатки ароматного кофе:
– Почему Вы не сказали генеральному прокурору, что всё это организовал Ваш муж?
– Потому что не хотела подставлять майора, ведь узнай прокуратура, что он стоит за всей этой подставой, его бы наказали по протоколу, а это могло привести к закрытию, как центра кинологии, так и его бренда по причине мошенничества. Прокурору ведь ничего не стоило отозвать разрешение на ведение частной племенной линии под эгидой государственного центра кинологии. Ну, а закрыть учреждение целиком, так вообще проблем бы не составило, ведь министром было нарушено очень много положений. В любом случае, я бы тоже пострадала, оставшись без работы.
– А как ключ оказался в Вашей машине?
– Лейтенант, ну это же очевидно! Сложи два плюс два – и поймёшь, что мне его подбросила Отвёртка. Она хотела отомстить мне за мичмана и решила воспользоваться возможностью сделать это. Отсюда и её слова о моей расплате. На тот момент я их не поняла, но уже на допросе в прокуратуре мне всё стало ясно. Она соврала мне про кладовщика, подложившего ключ в личные вещи министра. На самом деле, она отправилась домой к чиновнику, вскрыла дверной замок, обшарила квартиру, вероятно, в поисках ключей от автомобиля. Тут она и наткнулась на колье, которое прихватила с собой и захотела спрятать, когда нас вызвали на допрос представители прокуратуры, да только ей не удалось выиграть себе время. Далее я не знаю, обнаружила ли она запасные ключи или просто вскрыла машину, но ключ в бардачок мне подкинула именно Отвёртка, и я была в этом уверена. После она совершила анонимный звонок в прокуратуру, и её план вступил в силу. Потяни прокурор с обследованием машин, и под подозрение попал бы министр, которому я вернула служебный автомобиль, но, как видишь, из-за спешки с расследованием, под следствие попала я.
– Откуда Отвёртка узнала Ваш бывший адрес?
– Она была взломщицей, родившейся в столице, и знала каждую улочку и каждый закоулок. Когда у дома чиновника меня окружили журналисты и показали репортаж по телевидению, ей сразу стало ясно, где именно я проживала. Совершая подставу с ключом, она зашла в подъезд, вычислила этаж, возможно, спросив у соседей, и вуаля!
– А машину как определила?
– Дорогой, моя машина каждый день стояла на парковке кинологического центра, в котором она работала секретарём майора. Тут вообще не возникло сложностей!
Я кивнул, и начальница продолжила рассказ:
– Я же стреляла по колёсам фургона тех бандитов, что украли собаку и ранили мужа! – совершила я ещё одну попытку оправдаться.
– Во–первых, воры признались, что никто не заказывал им стрелять в майора. Выходит, Вы могли действительно перенервничать, увидев, что он ранен. Во–вторых, статистически больше всего преступлений совершается именно членами семьи. Вы заказали украсть ретривера, а потом, когда всё пошло не по плану, сделали вид, что помогаете вернуть собаку в вольер.
– У Вас что, больше подозреваемых нет? – сменила я защиту на нападение. – Министр, который соперничал с моим супругом и ненавидел его бренд, или Отвёртка, которая, между прочим, домушница без крыши над головой. У неё был мотив выкрасть ретривера и продать его, чтобы заработать нехилые деньги. Она могла спокойно подбросить ключ в мою машину. Кстати, Вы знаете, что она выкрала из квартиры министра дорогое колье, которое он подарил мне перед корпоративом? Меня все видели в нём на празднике, и доказывать, что украшение принадлежало мне, даже не требуется! Можете отправиться домой к майору и обнаружить колье в её сумке, которая лежит на диване.
Задумавшись, генеральный прокурор постучал ручкой по столу, а затем выдал мне свой ответ:
– Мы проверим Ваши слова о колье, но это другая статья и другое разбирательство. Сейчас мы пытаемся понять, кто заказал выкрасть собаку из вольера и кто облегчил задачу ворам, усыпив её и оставив клетку открытой.
– Так почему не Отвёртка?
– У неё нет навыков введения транквилизатора.
– А министр?
– На ключе не было обнаружено его отпечатков, а вот Ваши были.
– Может, он в перчатках работал? – использовала я последнюю надежду на то, что мои аргументы заставят прокурора задуматься.
– Чиновник не отлучался с вечеринки, а до неё работал в министерстве, на что у нас есть много свидетелей. Он, несомненно, виноват в халатности и в том, что центр кинологии не получал необходимой финансовой поддержки, и будет наказан за это, но красть ретривера он не заказывал.
Испугавшись, что я или мой муж можем поплатиться за всю эту историю, я возмутилась:
– Я не понимаю, почему Вам так важно вести это расследование. Собаку вернули в вольер. Дело закрыто.
Генеральный прокурор вновь поднялся со стула и наклонился ко мне через стол:
– Стреляли в майора министерства внутренних дел! Он ранен и находится в больнице! Была попытка выкрасть ретривера, который служит в пограничных войсках и считается служебным псом. Этой ищейке причинили вред, введя транквилизатор, и могли подвергнуть стрессу, если бы план похищения сработал. Нет, дело не закрыто! – сел он обратно на стул. – Объясните наличие ключа в бардачке! – голос прокурора был резким, будто он говорил с преступницей, которой он меня и считал.
– Я не знаю, как он туда попал! – возразила я, чувствуя, как сердце колотится в груди.
– Вы врёте! – он выпрямился на стуле, а его голос стал ещё громче и резче. – Когда Вы вошли сюда и сели напротив, я долго смотрел на Вас и заметил неровное дыхание и бегающий взгляд. Вы отводили от меня глаза в правую сторону и часто моргали. Эти жесты указывают на то, что Вы скрываете тайну, а тайна у Вас проста: вина в случившемся, которую Вы желаете скрыть. Не лучше ли признаться во всём и отпустить грехи самой себе?
– Нет! Это ложь! – я ударила кулаком по столу, но сразу осеклась, поняв, как это выглядело. – Это всё Отвёртка! Она... она всё это подстроила!
Он замолчал, пристально разглядывая меня. Затем поднял палец, как будто что–то вспомнил.
– Скажите мне, если это Отвёртка, которая не разбирается в собаках и транквилизаторах, а, соответственно, не могла быть организатором похищения ретривера, откуда у неё ключ, который она Вам, якобы, подбросила?
– Я не знаю, – попыталась я уклониться, но он резко перебил:
– Потому что лжёте о своей непричастности к делу! Вы были в центре до корпоратива и всё подготовили либо одна, либо в сотрудничестве с кем–то.
– Это неправда! – я схватилась за край стола, чувствуя, как теряю контроль.
– Вы наш главный подозреваемый и останетесь в камере предварительного заключения на 48 часов, а за это время мы проведём следственный эксперимент, устроив вам всем очную ставку, а также попробуем опросить майора.
– Вы не имеете права! – дрогнул мой голос, вновь переходя на панический.
– Уведите девушку! – крикнул он своему сотруднику.
– Нет, только не это! Только не заключение! Я этого не переживу! – заистерила я и стала брыкаться, когда мужчина в костюме уводил меня.
– Успокойтесь и исполняйте приказ! Если Вы невиновны, то мы обязательно найдём того, кто займёт Ваше место в нашем люксовом КПЗ! – ухмыльнулся прокурор мне напоследок.
***
Цикл книг "Начальница-майор":
Остальные главы "Приказано исполнить: Под прицелом" (четвёртая книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 2)" (третья книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 1)" (вторая книга из цикла)
Все главы - "Личный секретарь" (первая книга из цикла)
Спасибо за внимание к роману!
Галеб (страничка ВКонтакте и интервью с автором)