В 1983 году французский психоаналитик Андре Грин представил статью «Мёртвая мать».
Кратко опишу ее.
Мертвая она символически. Она пуста, эмоционально недоступна ребенку из-за своей депрессии.
Она присутствует физически, но не способна любить свое дитя в горе.
В депрессию мать впадает в результате потери значимого объекта либо из-за сильного разочарования в жизни, партнере, себе.
Ребенок перестает чувствовать свою мать. Появляется тревога. Ребенок ощущает вину за состояние матери.
Он всячески старается ее вернуть своим гиперактивным поведением, ночными кошмарами и тд. Но это не приносит никаких результатов. Тогда ребенок разочаровывается. Теряя любовь, теряется смысл. Это сильнейшая нарциссическая травма.
Он дезинвестирует мать (разрывает эмоциональный контакт) и идентифицируется с ее депрессивной частью. С пустотой или дырой, чтобы хоть как-то не потерять ее.
Ребенок может обратить всю свою любовь к отцу, как к спасителю, а может назначить его виновным за происходящее. В любом случае триангуляция, Эдип, складывается преждевременно и неудачно. Отец редко откликается на его беспомощность, мать поглощена депрессией, ребенок сталкивается с ощущением бессилия. Развивается следующий фронт защит: вторичная ненависть, окрашенная анальным садизмом, где речь идет о том, чтобы властвовать надо объектом, ломать его, мстить. Это будет проявляться и в будущей жизни.
Происходит ранее развитие фантазии и интеллекта. Но они направлены на то, чтобы смочь предугадывать и предвосхищать. Для защиты от внезапной перемены настроения матери, опыт которой так жестоко ворвался в жизнь.
Взрослый человек, испытавший в раннем детстве потерю материнской любви в ее же присутствии, будет ощущать пустоту, бессилие любить, поддерживать близкие вовлеченные отношения, заботиться о другом.
Он будет молниеносно разрывать связи при любой опасности разочароваться.
В сексуальный сфере он не будет искать душевной близости. Партнер нужен для удовлетворения.
Родительская функция часто сверхинвестирована. Правда при условии достижения детьми нарциссических целей травмированных родителей.
Любовь же заблокирована «мертвой» матерью, от которой субъект не готов отказаться и потерять вновь.