Сегодня китайский Новый год. А в нашей семье новогодние праздники - обычные, стандартные - получились, наверное, самыми плохими за всё время нашей семейной жизни.
Я почему-то очень ждала окончания 2024, високосного, года. Казалось - вот он пройдёт, и жизнь станет как-то налаживаться. Слишком много было в 2024 негатива. Но... Закончился он для нас очень плохо. И, соответственно, очень плохо начался 2025.
У моей свекрови, Людмилы Петровны, 23 декабря случился инсульт. Мы взяли отгулы и поехали к ней. Благо, у дочки в школе начинались каникулы, договорились, что чуть раньше уйдёт.
Даже не хочу рассказывать, как мы сидели в больнице, что думали, к чему готовились. А в праздники это вдвойне тяжело - празднично украшенный город, праздничная суета, и мы со своей бедой. Понимаю, что мы не единственные в мире, у кого случилось горе в этот праздничный период, но было очень трудно.
Но потихоньку Людмила Петровна начала поправляться, даже двигательные функции практически восстановились. Мы было воспрянули духом, а как оказалось, зря.
Людмила Петровна перестала нас узнавать. Она вообще перестала реально оценивать действительность.
Например, меня она воспринимает за врача или медсестру. Требует, чтобы к ней пришла невестка, Василиса. Я спрашиваю - а я-то кто, Людмила Петровна?
Она задумывается и отвечает - да откуда я знаю? Работаете здесь. А где моя Василиса?
Своего сына, моего мужа, она воспринимает за своего первого мужа, отца Сергея, который умер много лет назад. А своего нынешнего мужа, Павла Степановича, узнаёт и знает, что он её муж.
Спрашиваем - так что - у вас два мужа что ли, Людмила Петровна?
Она задумывается, надувает обиженно щёки, как маленький ребёнок - ранее никогда так не делала - и начинает плакать.
Это ужасно. Ужасно, когда родной и близкий человек теряет свою личность. Внешность - вот она, такая же, как и была, а человека как будто и нет...
Мой муж в жуткой растерянности. Взрослый мужчина оказался абсолютно не готов к такому положению вещей. Мои родители болели, за ними нужен был определённый уход - по хозяйству, медицинская помощь, помочь помыться и прочее. И он с этим справлялся, легко. Но они были в здравом уме и памяти. Просто пожилые больные люди.
А то, что происходит с Людмилой Петровной - очень трудно принять.
Про себя я вообще молчу. Я очень плохо воспринимаю людей с нарушенной психикой.
Однажды мне надо было пройти медкомиссию у психиатра. Сказали - приходите с утра, там медсестра выходит, спрашивает кто по медкомиссии и заходите к врачу.
Я пришла, села, сижу. Приходят пациенты, и явно нездоровые психически. Спрашивают - кто последний, ответов не слушают, ходят, что-то бубнят, встают-садятся, стучат, заходят в кабинет. Медсестра не выходит, ничего не спрашивает. Мне становится очень неуютно. Сижу тихонечко, уже никому не отвечаю - последняя я или не последняя.
Тут заходит молодая симпатичная девушка, хорошо одетая. Я воспрянула духом - наверное, как и я, на медкомиссию. Девушка садится рядом со мной и спрашивает - вы к врачу? Отвечаю, что да, медкомиссия. Девушка кивает. Через несколько минут снова спрашивает - вы буквально к врачу? Я снова отвечаю, что да. Через пять минут опять - так вы к врачу? Буквально?
И я понимаю, что девушка тоже пациентка психиатра. Когда она в десятый раз произнесла это слово "буквально" в контексте какой-то фразы, со мной случилась истерика. Я разрыдалась и не могла остановиться.
И тут, на моё счастье, всё же вышла медсестра. Оглядела очередь. Видимо, все присутствующие, кроме меня, были ей знакомы. Поэтому она бросилась ко мне со словами - что случилось? А я от рыданий и слова сказать не могу. Медсестра завела меня в кабинет - вот, мол, женщина сидит рыдает. Я сквозь слёзы пытаюсь сказать про медкомиссию. Мне накапали каких-то капель, велели выпить залпом. Выпила, более или менее связно рассказала про то, что меня не пускали без очереди и про это слово "буквально", которое меня просто доконало.
Услышав про "буквально", врач воскликнула - так это Сидорова! Всё понятно. Она у нас даже медперсонал доводит. И медсестре - помните, как Мария Ивановна от неё рыдала?
Короче, жуть. Медкомиссию мне отметили, но воспоминания от посещения психиатра самые ужасные.
И вот такая беда с Людмилой Петровной. Врачи пока не делают никаких прогнозов насчёт восстановления умственных способностей, физическое состояние пока в приоритете. Психиатр был, препараты назначены, "будем наблюдать".
Муж моей свекрови, Павел Степанович, тоже пребывает в растерянности. И его, в общем-то, и не упрекнуть. Они сошлись с моей свекровью, чтобы вместе стариться. Это не тот муж, с которым прожили всю жизнь, и с которым собирались жить, как говориться, "в болезни и здравии". Какое-то время он, возможно, поухаживает за женой, но я сильно сомневаюсь, что его хватит надолго, если изменений в состоянии свекрови не будет.
Мы с мужем прекрасно знаем, что это наш долг - ухаживать за Людмилой Петровной, но как это осуществить - пока не пришли к общему мнению.
Мы живём в другом городе, у нас двухкомнатная квартира. Людмиле Петровне однозначно надо отдельную комнату. Не будет же Даша, которая в этом году заканчивает 9 класс, жить в одной комнате с больной бабушкой. Впереди 10 и 11 классы, выпускной.
Двухкомнатная квартира и у Людмилы Петровны. Если мы переедем к ней, то, помимо жилищной ситуации, прибавится проблема с моим трудоустройством. Муж работу найдёт, а вот я - сильно сомневаюсь, чтобы нашла работу, равноценную своей нынешней. Мне в этом году исполнится 47 лет. Работа у меня хорошая, зарплата неплохая. А до пенсии ещё далеко. В сетевых магазинах кассиром я работать не смогу. Превращаться в домохозяйку не хочу. Я твёрдо убеждена в том, что у женщины должен быть свой доход, потому что в жизни может случиться всякое.
К тому же на работе уже рассказали массу всяких историй о проживании, в частности, с дементными родственниками. И мне страшно. Очень. Наверное, я плохой человек и плохая невестка. Но я прекрасно понимаю, что бОльшая часть ухода за Людмилой Петровной ляжет на мои плечи. И как я это выдержу - просто не представляю. А Даша? Дочка в старших классах, ей необходимо внимание матери. А если у меня не хватит на это сил?
Я понимаю, что меня сейчас за все эти мысли можно упрекать и упрекать. Типа - а вот с тобой такое случится в старости и твоя дочь тоже будет также думать?
Но я пока не знаю - что мне делать сейчас, о том, что может случиться потом, я думать не в состоянии.
Да, я ругаю себя за то, что не готова бросить всё и положить себя на алтарь ухода за свекровью. Это, конечно, очень плохо, но...
Вот так вот у меня закончился 2024 и начался 2025 - полный мрак и безысходность.
А как бы вы поступили на моём месте?
PS Конечно, мы не бросим Людмилу Петровну, и не сдадим её в интернат, что-нибудь придумаем. Но как же это тяжело...
Берегите себя. Думайте о своих детях, берегите себя ради них.
Благодарю за то, что прочитали.
Всем только счастья в новом году!
