Казыр – 84
Походный дневник Наташи Двинских
Первый день в походе. И сразу праздник – день рождения Шурика. Подарили ему пудовую гирю и собачку Тяву, а может и ???, имя ещё не придумали. Целый вечер и даже день, и ночь шумели. Переиграли во все игры, которые только хранила наша память, даже детский испорченный телефончик. Особым успехом пользовалась разыгрывание в фанты. Что нам только не приходилось делать: и прыгать на одной ножке с пудовой гирей, и жевать хлебушек, петь арии и провожать красивых девушек до такси, от чего Шурик совсем потерял голову и метался по перрону в поисках стоящего перед его носом поезда. И вообще попытки отстать делались нами неоднократно. Так Оля и Серёжа убежали на разминочную 500 метровку в одну сторону, а поезд в это время благополучно – в другую. Оставшаяся часть нашей команды, завернув в тряпочку остатки недоеденных кусочков с отпечатками зубов дорогих нашему сердцу товарищей, произносила над кружками … прощальные слова – они появились. День закончился формальным издевательством над Соней и Олей – они до 3-х ночи ломали голову над МПСом. Вспоминали Таню Дмитриеву добрым словом.
Второй день начался с крупной пропажи – исчезли средь бела дня карты. Я в неутешном горе. Занялись хозяйственными делами. Шьёмся.
Третий день пролетел совершенно незаметно. Долго тянулись последние минуты перед Нижнеудинском.
Ночь провели, сидя на вокзале. Приехали в аэропорт. И, хотя я была готова увидеть массу собратьев, всё-таки не представляла весь драматизм ситуации. Утром в В. Гутару улетел самолёт со счастливцами, где-то уже …, но перед самой Гутарой самолёт развернулся, и … все вернулись на круги своя. Других подвергли испытанию более гуманному – их только погрузили в самолёт, а потом выгрузили. На следующий день … человек 30 туристов, не считая … местных.
2 августа. Двое суток сидим, ждём погоду. Это обстоятельство зачёркивает всё впечатление о городе Нижнеудинске. А оно поначалу было таким хорошим. Дома – как вышитые, автобусы – все омузыкалены. В одном Высоцкий, в другом Ротару. Эх, была бы погода! Как обидно зависеть от случая. Такая беспомощность. Такая тоска, что не хочется ничего делать.
4 суток сидим в Уде, на берегу которой мы расположились. Прибывает вода. За ночь примерно 70 см. До нас осталось примерно столько же. Улетим мы сегодня, или нас смоет? Хорошо, если только в переносном смысле.
5 августа. Звероферма, мустанги, озеро… тропа хорошая. Можно ехать на велосипеде. Грибов много. Встречается голубика, но есть нам не разрешают. Туман выплакался. Изба осталась на склоне. Идём по зимнику – дороге, по которой можно проехать на Жигулях. Пожевали жимолости. К костру выбегают периодически непуганые мышки. Весь остаток плёнки ухлопала на переправы, а, точнее, броды. Их было 3, и каждый неповторим. На первом я пошла одна и пока препиралась на середине реки с Гуровым, который с берега давал мне ценные указания, нога поскользнулась на камне, рюкзак меня опрокинул, очнулась я уже под водой. Глотнула воду, меня тащит, но рука с фотоаппаратом у меня всё же на поверхности. Гуров меня спас, а потом стукнул по голове палкой. Второй брод мы совершали с Артамоновым. Он увёл меня в самое глубокое место. Вода была по грудь. Был критический момент, но всё-таки выбрались. Фотоаппарат сухой. Серёга с девушками шёл прекрасно – сказалась практика в Нижнеудинске. Третий брод был через Халему, самый страшный. Река несёт, как на зорошем пороге, уклон большой. Перейти не решались долго, потом Гуров пошёл. И, как всегда, один. Если бы он упал, мы ничем бы не смогли помочь. Так уж стояли, а он пошёл неожиданно. Страшный был момент. Он шёл без каски, а
внизу был настоящий порог. Мы все стояли, затаив дыхание. Это невозможно описать. Теперь я знаю, Гуров не человек, он бог. Он прошёл. И теперь к нему нельзя относиться иначе, как безгранично верить.
6 августа. На перекуре наелись голубики. Но тропа недолго нас баловала. Потом пошли каменистые осыпи, болото, огромные камни, поросшие мхом. По дороге встретили караван оленей с мужчиной и женщиной – тофаларкой. Он был проводником Федосеева, вывозил его умирающего в Москву. Жаль, я не успела с ним поговорить, времени было мало, я фотографировала и перезаряжала (плёнку). А потом опять, всё вверх и вверх. По дороге Шурик потерял свою каску, её нашли эти же оленеводы (они обогнали нас) – ваша, спрашивают? А Шурик: «Это черти прибалтийцы потеряли». Так в лицо и не признал её. потом, когда уже решили её не отдавать, обнаружили, что эта наша, родная, кровная.
Долго не могли дойти до приличной стоянки, слегка умягчались. Да, пробовали ловить хариуса, но, увы…
8 августа. Утром мороз, все лужи замёрзли, иней на палатке. Идём на перевал. Вспугнули трёх куропаток. Вышли на Зелёное озеро. Озеро поразительной красоты. То сине-зелёное, то изумрудно-зелёное, и когда солнце падает на рябь, то лучи преломляются, и вся поверхность озера радужно переливается.
Через пять минут, как мы расстались с Пустохиным, он завалил медведя. Говорит – это 39-тый. Рассказывает, что Кошурнмков останавливался у его матери, сам он был в это время в школе-интернате. Он рассказывает, что был проводником Федосеева. Последний раз они с 6-ю лошадьми обследовали этот район. Федосеев был уже старичком, но вовсю купался в реках, а тут простудился, почувствовал себя плохо. Вечером Вл. Ил. Наловил хариусов, поели немного, а к ночи Федосееву стало совсем плохо. Пустохин соорудил носилки, привязал к лошадям и за 5 часов доехал до В. Гутары. Там в больницу, а оттуда проводил его до Москвы. Федосеев уже не поправился. Потом приехала его жена и на перевале установила памятник. За один год Пустохин с женой настреляли 120 соболей. Живут вместе 27 лет, все дети разъехались. Я залезла на его оленя, немного проехалась и свалилась весьма благополучно.
А потом мы побежали к Казыру, как одержимые, напрямик спустились к воде, умылись, напились и снова полезли вверх, так как впереди были Казырские щёки, натуральный водопад. Лезли, лезли, снова забрались невесть куда, шли ещё часа два, опустились, встали на стоянку. Река пока несплавная, очень много камней, большой уклон, лиственницы преграждают всю реку. Ходили с Олей в разведку, нашли столбик, на котором вырезано 1940 год, изыскательная партия Байкалзолото и фамилии.
А хариус не ловится. И всё-таки мы уже на Казыре! Фотографировала Казыр в верхнем течении.
9 августа. Шли часа два и нашли прекрасную стоянку6 сухую, ровную, оборудованную. Видимо, не одно поколение туристов и геологов ею пользовались. Решили устроить здесь днёвку с баней. Натаскали гору камней, начали пилить дрова. Гуров развёл костёр вокруг камней. Тут-то и произошло несчастье: Гуров схватил камень, а он был уже очень горячий – в результате три обожжённых до огромных волдырей пальца на левой руке. Как он теперь поплывёт?
Баня получилась прекрасная, парились три раза, правда, не хватало смолистого духа, мало лиственницы наломала. Зато парились можжевельничком! Фу! Мошка заедает. Не кусается, но лезет в глаза и куда не попадя. Хариус не ловится.
10 августа. Сегодня целый день собираем катамараны. Должны впервые спустить их на воду. А Казыр нежно бирюзового цвета. Шумит, и кто знает, что ждёт за поворотом? Во всяком случае, видны прекрасные скалистые горы. Ели сегодня «щи по-саянски», т.е. суп с ревенем. Отлично!
Ну вот, и попробовали казырской водички. Проплыли приблизительно час. Но это только говорится, что проплыли. Нет, теперь-то мы знаем, что такое глухая проводка. Всем нутром прочувствовали. Это то же самое, что бурлаки, только те шли по берегу, а мы по центру реки, по пояс в воде. Камней до нельзя много. Сплошь камни. А перепад большой, скорость, с которой мы напарываемся на камни, тоже хороша. Только и слышен скрежет и ругань Гурова: «Паразитка»! «Зараза»! – и веслом по голове.
Саянские эдельвейсы – так называются маленькие белые цветы с удивительно приятным запахом, напоминающим запах ландыша.
Соня рассказывает: «Да, тебе ещё хорошо, у тебя один командир. А у нас – слышу, сзади кричит один: «Не пройдём! Другой: «Пройдём»! Пока соображаешь, идти или нет, гоп, уже на камне».
Серёгин катамаран порвался. С утра шьёмся. Целый вечер сушились, а сейчас через минуту все бух, и в воду! День пасмурный. Дождик начался под вечер и шёл, шёл всю ночь, иногда прекращаясь.
11 августа. Утро обещает солнце, но пока всё затянуто тучами. День подарил много интересного: завалы, прижимы, пороги. При прохождении под лиственницей, я развернула катамаран лагом, нас навалило на камень и стало топить Гурова, смыло. Пришлось выслушать ещё пару «ласковых» эпитетов. Был интересный момент: река делает резкий поворот и вся наваливается на скалу, а перед тем русло перегораживают огромные валуны, и негде маневрировать. Гуров долго думал и решил проводить катамаран по верёвке вдоль скалы. Волнений и переживаний было много, но всё обошлось благополучно.
Был целый каскад порогов типа лестницы из валунов. Фотографировала там. Встретили группу пеших туристов из Свердловска, они подарили нам подкову. Её мы привязали к 4-х местному катамарану, правда, Серёга был недоволен. Говорит, она нам только несчастье принесла, всю обшивку ободрали, две дыры сделали у кастрюль. Но может быть, это и есть счастье, ведь могло быть ещё хуже. Да, катамаран их изрядно порван. Соня шьёт и припевает; «Такая рвань, в такую рань»! прошли за день из-за этого мало, никак не можем дойти до Дёргушки. Прямо таки заколдованная река какая-то. Как горизонт. Зато сегодня ели первую рыбу, поймал Гуров. Сквозь абсолютно прозрачную бирюзовую воду видна была стайка хариусов, маленьких таких. Он надёргал 6 штук, потом 2-х больших, и Серёга ещё одного большого. Ужин был великолепен!
12 августа. Зарядила 4-ю плёнку. Первые кадры – на первую рыбу. Потом вид на камушки у нашей стоянки. С утра солнце. Уже 11 скоро, всё ещё шьются девчонки. Пойду, сменю.
Опять девиз: Даёшь Дёргушку! Или, как говорит Соня: «Даёшь Дёргушку в четыре дня»! прошли несколько порогов, прижимов. На одном наш 4-х местный катамаран так увлёкся прижимом, что не заметил камня и так в него врезался, что оторвались все завязки, и поплавок вынырнул где-то сбоку. Мы в это время с Гуровым, ничего не зная, ждали их на обеденной стоянке. 5, 10, 15 минут, полчаса их нет. Я что только не передумала, побежала по берегу и, наконец, их увидела. Опять шились в обед.
За скалой впадает изумительной красоты речка – сплошной водопад.
Только выплыли, как видим у берега два бесхозных катамарана. Людей нет. Гуров пошёл вниз, смотреть реку. Я дождалась хозяев. Они из Казани, их 15 человек, три катамарана и одна байда. Подтвердили гипотезу Гурова – та речка была Большая Кишта. И впереди в метрах 150 – 200 находится каньон. Сначала Ворота. Вот это да! Такого я ещё не видела! Впечатляет! И весь каньон тоже, хотя я и не дошла ещё до заключительного водопада.
О-го-го! Эти ребята прошли Ворота. Если бы не видела своими глазами – не поверила. Как завтра будем мы сплавляться? И страшно, и так хочется испытать всю эту мощь. Да, красив Казыр!
Едим красную смородину, чай пьём с чёрной. И грибы есть. Хороша жизнь! И день был сегодня жаркий-жаркий. Загорали.
13 августа. Отсняла каньон на конец 4 плёнки, на пятую и начало 6-ой. Наши ребята и героиня Ольга прошли почти всю 1-ую Трубу. А это с моей точки зрения просто подвиг! Какие здесь пороги! Водопад!!! Прижимы! Я такого ужаса ещё не видела.а они прошли почти без приключений. Почему почти? Да были очень даже переживательные моменты. Когда катамаран уже прошёл и стал чалиться к берегу, Ольга прыгнула в воду и … поплыла. А впереди 5-ти метровый водопад и Щёки. Пороги – страх. Мы с Соней бежали в гору, что было сил, но было ясно, что за это время, пока мы обогнём скалу, Оля проплывёт уже километр. Но, к счастью, всё обошлось благополучно, она сумела выброситься на берег в метре перед сливом водопада. А в конце дня катамаран всё-таки не выдержал, порвалась обшивка. Завтра шиться, переносить вещи, обносить маленький катамаран.
Меня сегодня немного прокатили по каньону, метров 200 максимум, но и за это короткое время успела получить веслом по голове. Бездарь, я. Во всех отношениях. А с едой мы начали ужиматься. Суп варили из1/2 пачки, правда, с грибами. Пайки всё меньше. Усиленно собираем грибы и ягоды. И сахара так мало, в обед 2 кусочка. Друзья из Казани идут, как буржуины – по 6 кусков за раз. Очень техничные ребята. Хорошо проходят пороги. И катамараны у них очень даже неплохие. Усиленные, как только можно.
А впереди ещё сложный выход из Трубы, а за ней Труба №2.
14 августа. С утра переносили вещи, маленький катамаран в конец 1-ой Трубы. Сегодня плывёт вместо Оли Соня. Соня завещала нитки красные, спички и расчёску. Проплыла она прекрасно. Искупалась в бочке с головой. Как бочка – спрашиваю. Годится для волнушек – отвечает. Волнушки – это коронное Олино блюдо. Объедение! С солью, лучком и подсолнечным маслом. Каждый день собираем. Даже те, что оставляют предыдущие группы. «Лесные санитары» - это мы. Шурик нашёл в лесу пакет перлового супа. Как мы были счастливы. Наши порции всё урезаются. Суп – только из полпачки, сахар временами по 2 кусочка, каша из половинной порции. Добираем зеленью: черемша, ревень, грибы, смородина. Чёрная – это чудо! Переночевали в конце 1-ой Трубы. Шёл вечерний дождь.
15 августа. Дождь утром тоже. Во Вторую Трубу пошли двумя катамаранами. С вещами и практически без разведки. Вернее, мы остановились перед Щёками, а второй катамаран лихо, на хорошей курьерской скорости, не замечая нас, покатился в Щёки. Опомнились они уже при выходе. Зачалились и убежали в разведку часа на полтора, хотя разведывать было уже нечего. Мы совсем закоченели их дожидаясь. Фотографировала Ворота из Щёк. Их трахнуло о скалу, пришлось клеиться.
Обедали в устье Прямого Казыра. Потом мы пошли первые, прошли несколько поворотов с прижимами, и началась сплошная мелкая шивера, множество проток. Увидели базу геологов с хорошей баней, прекрасные избы. Решили устроить полуднёвку. Ждали, ждали, ждали наших, но так и не дождались. Где они? То ли проскочили, не заметив наш знак, то ли разорвались и где-то клеятся? Ситуация. Главное, волнуемся и мы, и они. Не ускакали бы они слишком далеко в пороги. Карт-то у них нет. А так у нас быт отличный. Сидим в натопленной избушке, попили чайку, съели пол пачки картошки, варим грибы. Но как-то наши? Где они? Что с ними? Ночевали с комарами и летучими мышами.
16 августа. Вышли в 10 часов и плыли до них весь день (4,5 часа) с остановками. Гуров поймал хариуса (42,5 см), я собирала грибы и ягоды, в общем, вели первобытный образ жизни. Начали обзаводиться хозяйством, подобрали старый котелок и сковородку. Дошли до избы, решили ждать их здесь. Гуров пошёл рыбачить, я стала чистить сковородку. Только почистила, он идёт, улыбаясь. Оказывается наши беглецы стоят на другом берегу речки (притока) в 100 метров от нас. Радость большая, кончилась неопределённость. Снова вместе. Весь вечер обменивались впечатлениями. Они бедолаги плыли до 10 часов вечера. Выползли на берег к казанцам. Вот у них были удивлённые лица, когда они узнали, что наши за день прошли до сих пор. Нашим подарили целую пачку сахара. Вот было счастье. Халявный! Ешь, сколько хочешь! А вечером рыбы было даже не считано. Все отвалились сытые и довольные, наконец-то наелись.
17 августа. День рождения (условный) Павлушки. Ему 1 год и 4 месяца. Идём к Щёкам. Ещё одним. Всё перекаты и перекаты…
Рыбы очень много. В обед даже есть не хотелось впервые за много дней. Грибов столько, что не съедаем за раз. Сегодня днём остановились у курумника и полезли есть чёрную смородину. Кусты осыпаны чёрной, крупной и сладкой-сладкой смородиной. Наелись так, что язык стало щипать и смотреть на неё в данный момент уже не хотелось. По берегам – лук.
Сегодня был замечательный тихий день. Очень тепло, даже жарко. Загорали. Когда плывёшь на катамаране – зеркальная гладь воды, только разноцветные подводные камни проносятся под тобой – впечатление, будто летишь. Вода прозрачная до 2,5 метров, а может и больше, просматривается. Но встречаются такие омуты, где только густой аквамарин, а дна не видно. Перекатов было много, небольшие шиверы, а вот порогов я так и не заметила.
Весь день была беспричинно счастлива: и день прекрасный, и река красивая, и вообще, всё очень хорошо. Но под вечер расстроилась и даже плакала. И всё из-за того, что я такая бестолочь на воде. Всё делаю не так. Стоит мне взяться за весло – и понесло наше судно неизвестно куда. Хочется помочь, а приходится ехать пассажиркой. Гуров говорит, что когда он гребёт один, он не устаёт, а когда со мной, то устаёт. Это просто гребля на спокойных участках. А что же говорить про порог? Настроение никуда. Фотографировала Средний Казыр, смородину, хариуса – всё это на одной плёнке.
18 августа. Предыдущим вечером была настоящая обжираловка. Наловили около 70 хариусов, может и больше, сбились со счёта. 30 крупных съели вечером, а 40 мелких доедали на завтрак. Вышли отяжелевшие и отупевшие из-за столь сытного завтрака. День прекрасный. На небе ни облачка, жара.
До Щёк плыли очень осторожно, и потому насчитали вдвое больше ручьёв, чем надо. Наконец, дошли до Щёк. Интересное место. Пороги чередуются один за другим. Есть большие валы, бочки, прижимы. Потом всё уходит в узкие Щёки. Есть участки совершенно вертикальных стен. Посмотрели мы на эти пороги. У меня на душе было совершенно спокойно, никакого волнения. Я почему-то была уверена, что наш катамаран пойдёт. А это было для меня самое главное. Даже возможный оверкиль совершенно не пугал, правда, волновалась за фотоаппарат, плёнки, на них только что отсняла двух медведей на берегу, и за весло. А так жара была отупляющая, пока ожидала первый катамаран, совсем в сон сморило на камне.
И вот мы пошли. Мне казалось, что самое страшное для нас место, это огромный косой вал, к тому же ещё пульсирующий, как Везувий. До него были хорошие валы, мы держались, всё было нормально. Но вот и этот вал, прошли его хорошо, и тут … в моей голове некоторый провал. Я не очень чётко себе представляю, как это произошло, но помню какие-то отчаянные свои попытки отгрести от скалы, и через мгновение катамаран почему-то вертикально на стенке (боком) надо мной, меня топит пена, и срывает бешеный поток воды. Гуров утверждает, что я ещё кричала: «Что делать»? но я этого уже не помню. В голове – его напутственные слова: «До последнего мгновения держаться за катамаран», но чувствую, что больше не могу, в лицо бьёт вода, и с чувством предательницы отпускаю руку. Потоком меня подхватывает, кружит, несёт. Я держу весло и не понимаю, почему я всё ещё под водой, ведь спасжилет должен меня вытянуть наверх! Ничего подобного – кругом вода. Меня крутит, бросает в скалы, и всё это под водой. Пытаюсь рукой нащупать поверхность воды. Где-то сантиметров 30 воды надо мной. Я уже в отчаянье. Ругаю про себя, на чём свет свой жилет, который служит только для подводного плавания. И себя – наелась хариусов, спасжилет уже не держит. К счастью, нащупываю рукой скалу, выбираюсь в грот. Надо мной нависает скала, я стою по пояс в воде, зацепившись ногами за крошечные зацепки. Вылезти на скалу довольно трудно, нужно подтягиваться двумя руками, а мне мешает весло. Где-то за скалой ребята кричат: «Наташа, ты где»? я им кричала, но они утверждают, что я всё время молчала. Мимо проплывает одинокий перевёрнутый катамаран. Моя первая мысль: «Где Гуров? Что с ним? Если меня так болтало под водой, то, как его, он же тяжелее? Мысль вторая – нужно бросаться вдогонку катамарану. Но страшно ужасно нырять снова под воду. И я трусливо осталась у скалы, ожидая спасателей. Они пришли неожиданно совсем с другой стороны – откуда я их совсем уж не ждала – сверху. Оказывается, они предпринимали отчаянные попытки плыть ко мне против течения. Втащили на скалу. Меня волнует, где Гуров, Шурик говорит, что он давно вылез, а я не верю, почему его не видно? Но он, действительно, не только столкнул катамаран, но и умудрился влезть с веслом на совершенно вертикальную скалу. Гуров есть Гуров. Вечер прошёл в обсуждениях и сушке.
19 августа. Что было первые полдня уже не помню. Но в обед мы подощли к домику с баней. И день был такой солнечный. И хариус ловился. И банька была хороша. И избушка была полна бабочками. И ступа была рядом. В общем – сказка! И мы, хотя времени было в обрез, устроили полуднёвку. Попарились в баньке, наелись 30-тью хариусами. Да, хорошая была стоянка.
20 августа. Впереди Базыбай. С утра погода была хорошая, но ближе к обеду впереди начали собираться тучи, тёмно-тёмно синие. Ясно, что дождя нам не миновать.
Пока ловили рыбу, Шурик залез на кедр и посбивал шишек. Вкусные, очень большие и спелые. Мы сцепились катамаранами и дружно грызли орешки. Но настроение было испорчено, оказывается, за эти шишки Шурик заплатил своим спасжилетом – забыл под кедром.
И тут к нам приблизилась стена дождя. Интересно было видеть в 2-х метрах от себя границу дождя. Дождь покапал и прошёл. Конечно, промочил нас, тем с большим усердием мы налегли на вёсла. До Базыбая было уже недалеко. Вот и Ворота. Ворота в ад, как сказал Гуров. Очень похоже. Две скалы, между ними довольно узкий проход, и не течение, а мощные водовороты. Жуть. Потом мы шли всё медленнее, а вокруг всё темнело и мрачнело. По описаниям этот порог с воды не видно и не слышно. Нужно приставать к какой-то галечной осыпи – дальше будет поздно. И как назло, за каждым поворотом галечная осыпь. А памятника не видно. Резкий поворот вправо, груда белых камней на берегу, галечная осыпь и вдруг из-за неё памятник. Идём осматривать порог. А дождь уже начался. Кругом мрак и чёрные фантастические скалы. Что может сделать вода! Самые причудливые арки, колодцы, фигуры. И всё идеально оптимизировано. Удивляет сочетание геометрической правильности и хаоса. Ворота в порог впечатляют: вся вода на развороте мощно бьёт в скалу, а вернее, гроты этой скалы. Да, мы уже порядком напуганы прижимами, поэтому всё как-то не очень одобрительно косятся на порог. Девчонки предлагают обнести. Серёге туда лезть явно не хочется. А когда Шурик приносит мне весть, что Гуров смотрит, как идти, у меня появляется смутная надежда, что меня посадят на 4-х местный катамаран. Ну а дальше произошло всё очень быстро. Я старалась. Пролетели мы даже как-то весело. Хорошо прошли. Гуров своим веслом вытянул весь катамаран. Нас развернуло, как и было задумано. Потом где-то ещё «калитку нам пришлось открывать задом» - свалились кормой, но опять таки очень ловко, как и было задумано. Вот и пройден этот легендарный Базыбай! Я спокойна. Спасибо девчонкам. Если бы не они, не видеть мне Базыбая. Осталась бы ещё одна неудовлетворённость.
Обедали под проливным дождём, точнее готовили. А потом по реке поплыл туман, и пейзаж стал совершенно художественным, хоть акварель пиши. Но впереди ещё предстояла работа, а по реке сплошной туман. Мы плывём и совсем не видим, что впереди.
Река разделяется на протоки, где-то совсем мелкие места – перекаты, а ведь нужно ещё учуять притоки, справа Базыбай, слева Рыбную. На Гурова интересно смотреть (жаль, я не могу посмотреть) – он всё больше становится похож на большого доброго зверя, идёт чутьём, угадывая верное направление. Все мы пришлые в тайге люди, а он свой.
Давно не писала. Что запомнилось? Соболь на кедре. Серёга на кедре. Он оригинально шишковал: рубил целые ветки, а в конце и всю макушку. Варварство, конечно, но это было первый и последний раз. А вообще кедр – доброе дерево, на него лезть довольно таки легко – очень много сучьев. Но всё равно, страшно, так как он высокий.
Место гибели Кошурникова. Такое тихое и безобидное сейчас место – ни валов, ни камней – тихая, мирная протока. И крест с тремя фотографиями и копия его последней записи его подчерком. Поражает не факт его гибели, ни подвиг, как сам таковой, ведь если вдуматься, в это время в 42 году в Сталинграде гибло столько хороших людей. И подвиги, может быть, они совершали более яркие, но поражает личность самого Кошурникова. Мужественность, скромность, чуждость всяким высоким словам и сантиментам. Просто человек до конца честно и верно делал дело.
На его могиле в Нижней Тридцатке мы положили цветы.
Убинские пороги мы встретили скептически, но валы всё-таки не оставляют равнодушными. Как на море. И умыло меня порядочно
В Жаровском познакомилась с М.Г. Ей 65 лет, это самое удивительное. А картошечка была хороша. И сахара, конфет – в волю.