Кампеска Иманипи Вин, или Женщина, Ходящая по Скорлупе (что, возможно, означает необщительность, или осторожность в разговоре с кем-либо), жена вождя Джона Травы (Джон Грасс). Ее другое имя - Аманда Грасс. На фото запечатлен фрагмент ее рассказа о Кровавой Накидке. Она сообщила о военном отряде, который отправился в страну кроу. В результате почти все погибли, кроме одного человека. Он убил бизона, содрал с него шкуру и завернулся в нее почти с головой, оставив снаружи только волосы. У него был очень страшный вид, поскольку шкура была в крови. Враги боялись к нему подойти, видимо, из суеверного страха, поэтому он без проблем добрался до дома, и впоследствии прожил еще много лет.
Меня зовут Кампеска Иманипи Вин (Женщина, Идущая по Ракушке). Моего отца звали Махаска (Белый Лебедь). Он был великим вождем минниконжу. У него было всего две жены. Мою мать звали Махпия То (Голубое Облако). Ее отец был из племени итазипчо (санс-арк) Ее мать была из племени минниконжу. Мы были тинтонванна (тетоны). Мой отец умер, когда мне было четырнадцать лет. Сегодня мне шестьдесят девять. Отец моего отца умер в 102 года. Он был очень стар. Он ползал по земле, как младенец. Мой отец умер в 52 года (примечание Уэлча: дата рождения ее отца - 1814 год).
Минниконжу удостоились многих военных почестей от канге викаша (кроу) Они жили к западу и северо-западу от того места, где жили мы. Мы жили к югу от Па-Сапа (Черные Холмы, Блэк-Хиллс). Мы жили у берегов Мини-Тонки (реки Ниобрара). Мы поселились там, когда начали приходить белые люди и у нас начались проблемы с ними. Пять племен пришли к нам с юга и востока. Они остались с нами. Мы находились с ними в дружеских отношениях. Мы вместе сражались. Мы вместе разбивали лагерь. Махпия То были первыми, кто пришел сюда. У этих людей было то же имя (название), что и у моей матери. У них были очень длинные волосы и они не носили леггины. Они были конными индейцами, и у них имелись седла. Они привязывали два шеста к двум лошадям и подвешивали к шестам корзины из шкур. Они привязывали корзины к шестам. В них они носили младенцев. Затем пришли скутана. Я не знаю, что означает это название. Это было их самоназвание. Эти люди были похожи на махпийя, но принадлежали они к другому племени. Мы не понимали никого из них, когда они разговаривали. Следующими к нам присоединились люди с кольцами в носу. Они не причесывались. Они не носили леггины и мокасины. Эти люди были очень низкорослыми. Они были темнокожими и вспыльчивыми людьми. Мы не знали их языка.
“После этого пришли канге викаша (кроу - вороний, птичий народ)) Их было немного. Мы были их врагами. Те, кто пришел, вели себя дружелюбно. Эти люди зачесывали волосы назад. Они стояли у них дыбом. У некоторых их женщин были светлые волосы. Когда они разбивали лагерь, то сначала устанавливали шесты. Затем они раскладывали все свои одеяния. Они наводили порядок между шестами, а затем накрывали их шкурами. Однажды мой отец взял в плен нескольких кроу. Я видела, как они точно так же ставят свои типи.
Викаша сапа (чернокожий народ) были следующими, кто пришел к нам. У них была очень темная кожа. Они были не очень привлекательными людьми. Когда один из них умер, его похоронили в песке у реки. Никому не нравились эти чернокожие люди. Шехеяла (шайены) пришли к нам с востока. Они были похожи на нас больше, чем все остальные. Они были нам как братья. Мы перемешались с ними. Эти люди остались жить с нами. Должно быть, с тех пор они всегда были нашими соседями.
Когда собрался весь лагерь, он стал очень большим. Со всеми племенами, жившими с нами на юге, он был таким же большим, как отсюда до места, где находился форт (от Мандана до форта Авраам Линкольн). После того, как индейцы разбили лагерь, они разделились на две равных части. Одна половина ушла на запад, а другая отправилась на север. Люди, отправившиеся на запад, захватили длинную вереницу повозок. Все повозки были запряжены коровами или быками. Они убили всех людей и солдат, охранявших их. Люди съели коров и быков. У одного старого индейца не было лошади, и он взял себе корову. Какое-то время он ездил верхом на корове. Затем среди людей начался голод, а корова была жирная. Они что-то выменяли у старика на корову, и вскоре съели ее.
Я не знаю, что делали после этого люди, которые ушли на север. Я слышала, что они убили много людей. Подробностей я не знаю. У минниконжу было четыре вождя. Белый Лебедь был первым вождем. Один Рог был вторым вождем. Черный Щит был третьим вождем, а Орлиный Родитель - четвертым вождем. Когда я была девочкой, у минниконжу было много типи. Я думаю, что в то время у них было около тысячи человек.
У Белого Лебедя, моего отца, было две жены. Они приходились друг другу двоюродными сестрами. У Однорогого было четыре жены. У его отца было десять жен. Я знала семерых из них. Остальных я никогда не видела. Возможно, они умерли. Я не знаю точно. У Черного Щита было три жены. У Орлиного Родителя была только одна жена. Она сбежала. Она ушла с другим мужчиной. Когда она вернулась, он забрал ее обратно. Он поступил неправильно. Он больше не был вождем после того, как забрал ее обратно. У Однорогого была женщина, и она тоже сбежала. Он забрал ее обратно. С тех пор он не был вождем. Позже он умер. Черный Щит тоже умер. Таким образом, мой отец стал главным вождем минниконжу.
Отца Однорогого тоже звали Однорогий. У него было десять жен. У него был большой типи. Он был накрыть двадцатью шкурами. В нем было две двери. У его жен не было никаких особых обязанностей. Все они поступали согласно своему желанию. У него была старшая жена. Она была его главной женой. У этого человека и его десяти жен было двое сыновей. Один из них был калекой. Другого звали Си Танка (Большая Нога). Он был убит белыми вместе с танцорами Танца Призрака (примечание Уэлча: этот человек стал вождем враждебных сил после того, как был убит Сидящий Бык, и он был убит при Вундед-Ни). Мальчик-калека тоже умер. Они привязали его на дереве. Его отец, Однорогий, очень сожалел об этом. Он сказал людям, что не хочет жить - хочет умереть. Они боялись, что он покончит с собой. Они забрали все его ножи и дубинки. Он пошел и просидел под деревом у обрыва четыре ночи и четыре дня. Он ничего не ел. Он оплакивал мальчика-калеку. Одна из его жен подошла к нему и попросила его прийти и съесть немного мяса. Он велел прислать к нему старшую жену. Она пришла, но стояла довольно далеко от него. Ей было страшно. Она попросила у него еды. Он сказал: "Подойди ближе". Тогда она убежала. После этого он сказал, что, если бы она подошла ближе, он прыгнул бы с обрыва вместе с ней и оба они погибли бы. Через четыре дня Однорогий вернулся. Он сказал, что не станет убивать себя. Тогда они отдали ему его ножи. Он ушел через прерию. Он искал бизона. Он был один. Он нашел большого черного быка. Он дважды ударил его ножом в под лопатку. Бык взбесился и бросился на него. Они умерли вместе. После той ночи люди подумали, что он покончил с собой. Они отправились на его поиски. Они нашли его и быка уже мертвыми. Они забрали его и похоронили на дереве вместе с калекой.
Мой отец умер на реке Тан. Три других вождя умерли или потеряли свое место среди людей. В то время он был известным человеком. Семь племен оплакивали его. Эти племена были: минниконжу, хункпапа, итазипчо, оглала, шехеяла, сичангу и кулуви.
Примечание (Уэлч).
Кулуви - новое для меня название, раньше я его никогда не слышал. Она объяснила, что существует два деления сичангу, или обожженных бедер. Это были собственно сичангу и кулуви, что означает, соответственно, высокие и низкие обожженные бедра, Это деление тетонов (кулуви) не упоминается в Справочнике североамериканских индейцев.
Все эти люди, которые оплакивали моего отца, были тетонами. Сихасапа там не было. Они в то время не забирались так далеко на юг. Было проведено много траурных церемоний. Когда стало тепло, мы похоронили его в земле. Через двадцать дней после траура по вождю Белому Лебедю воины напали на какое-то место. Там были солдаты. Это произошло на одном из притоков реки Миссури. Там был форт. Индейцы перебили всех находившихся там солдат. Они убили много солдат. Многие индейцы были ранены. Мой брат был ранен. Его имя было - Его Война. Его ранили в ногу куском железа. Это произошло на Уайт-Бьютт, далеко на севере.
Белый Лебедь третий, вождь минниконжу, 1875 год.
ЧЕРНЫЕ ГЛАЗА НА ТРОПЕ ВОЙНЫ.
Еще один рассказ Аманды Грасс, вдовы вождя Джона Грасса из тетон-дакота (1921 год).
“Давным-давно, когда минниконжу жили у Черных Холмов, оттуда на север отправился военный отряд. Они отправились на поиски хохе (ассинибойнов). У меня был брат, и он был одним из них. Его звали Иста Сапа (Черные Глаза). Это было зимой. Они много дней шли на север. По льду они пересекли реку Миссури. Было очень холодно. Мужчинам не терпелось найти врага. Они несли на своих спинах мясо для собственного пропитания. Через некоторое время они увидели нескольких врагов. Те наблюдали за ними. Они пошли за ними. Они нашли их лагерь. Когда пришло время, они начали захватывать вражеских лошадей. Враг увидел их. Они были вынуждены вступить в бой. Врагов было много. У них были быстрые лошади. Мой брат был ранен стрелой в правую лодыжку. Через некоторое время они находились в безопасности от враждебного народа. У моего брата распухла лодыжка. Она стала бугристой и очень болезненной. Они проделали долгий путь. Они разбили лагерь. У них был совет. У них было много вражеских лошадей. Мой брат мешал им ехать так быстро, как они хотели. Тогда они возвели для него небольшой шалаш. Он был сделан из веток. Они оставили ему дрова, еду и много льда для воды. Они оставили его там умирать. Они пошли дальше. С ним остался один человек. Это был хункпапа. Он боялся. Ночью он развел большой костер рядом с моим братом. Затем он отошел подальше от костра. Он поднялся на большой холм неподалеку. Он молился о том, чтобы мой брат выздоровел и прожил еще долго. Пока он был на холме, к моему брату подошел койот. Он приходил каждую ночь. Мой брат каждый раз давал ему немного снежной воды и мяса. Он был дружелюбен. Он оставался там каждую ночь, а утром исчезал.
Они разговаривали друг с другом, как это делают люди. Койот сказал, что останется там и будет наблюдать за врагом, если тот появится. Он скажет ему, если им будет угрожать опасность. Однажды ночью, когда хункпапа отошел подальше от костра, который мог заметить враг, койот сказал, что к нему приближаются люди. Тогда мой брат приготовился умереть. Но койот сказал, что они дружественные люди. Это были минниконжу. Они его искали. Они пришли. Они соорудили постель из двух шестов и шкуры. Они унесли его. Койот ушел. Они его больше не видели. Ты знаешь этого Черноглазого. Он мой брат. Он всегда надевает красную повязку на лодыжку, когда танцует. Он был ранен в это место. В последний раз он танцевал, когда в Форт-Йейтс поднимали флаг (в честь экспедиции Уонамейкера). Все люди знают об этом.
Примечание (А.К.).
Экспедиции Уонамейкера представляли собой серию из трех поездок под руководством Джозефа К. Диксона к различным индейским племенам США в начале 20 века (1908, 1912, 1913 годы). Эти три экспедиции в основном спонсировались торговым магнатом Родманом Уонамейкером.
КАК ГРО-ВАНТРЫ (ХИДАТСА) УСТРОИЛИ ЗАСАДУ ЧИППЕВА.
В отношении этой битвы рассказчик использовал много выражений, которые касались магии. Я (Уэлч) не в состоянии был записать это в изначальном виде из-за всяких завуалированных намеков на магию старого вождя, которые применялись совершенно бессознательно и не с целью жульничества. При этом было очевидно, что рассказчик верил, что победа в битве была завоевана благодаря могущественной магии вождя.
Рассказчик: имя забыто, но известно, что он был гро-вантр (хидатса).
Переводчик: Джо Пакино, метис франко-хидатса.
Эти чиппева пришли большой толпой, чтобы сражаться с гро-вантрами. У гро-вантров был великий вождь. Также он был хорошим знахарем. Он мог сделать много чего, что показывало, что он является святым человеком.
Итак, он сказал: "Мы идем сражаться с этими чиппева. Они пришли воевать. Мы дадим им бой». Затем они пошли им навстречу. Они пришли на место, которое старый вождь посчитал подходящим. Он расположил двести мужчин на одной стороне лощины и триста на другой, еще сто в лесу между ними. Затем, когда стемнело, он взял барабан. Он был похоже на щит. Это была его магия. Он катнул его по земле через овраг. Внутри него были обрезки бизоньей шкуры, и когда он катился, из него вырывался огонь, и это было видно. Он пропел свою песню, а затем сказал, что никто не должен пересекать линию огня, которую он прочертил. Он еще раз катнул барабан, и снова вырвался огонь. Однако один смелый гро-вантр сказал: «Нет. Я пересеку это. Я смелый». Вождь сказал ему, что он не должен этого делать ни в коем случае. Но тот пошел и пересек это, и больше его никогда не видели. Он поступил неправильно с огнем.
Затем пришли враги. Эти чиппева шли с севера и востока, и их было много. Они шли и пели перед тем, как сражаться с нами. Они могли видеть ту сотню мужчин в середине, где были деревья. Они начали обходить их. Тогда вождь снова катнул щит и снова вырвался огонь. Он сказал людям: « Никто не погибнет, кроме безрассудного, молодого человека».
Так и произошло. Чиппева были разбиты, и многие из них погибли; женщины, дети и много лошадей были захвачены гро-вантрами, и никто из нас не был убит, кроме одного смелого, глупого, молодого воина, который пренебрег магией военного вождя.
Воины гро-вантр (хидатса) на празднике, посвященном открытию моста Верендри в Саниш, Северная Дакота, 5-6 августа 1927 года.
ЗАБЫТАЯ БИТВА МЕЖДУ ШАЙЕНАМИ И МАНДАНАМИ.
Коротая вместе с ковбоями в прихожей отеля Форт-Йейтс долгую, холодную ночь, я услышал от них о большом захоронении воинов, которые были убиты когда-то, давным-давно. Некоторые из этих людей гнали группу скота через глубокую и длинную лощину, протянувшуюся от Холма Огненное Сердце на юг-восток к Форт-Йейтс. Эта лощина глубокая, с крутыми склонами и узкая, ее поверхность покрыта с самого верха наслоениями песчаника, в нижней части которых есть много полостей, образованных под многолетним воздействием воды, ветра и других природных факторов. Там, под нависшими песчаными уступами, они нашли кости людей, предположительно, погибших в битве. Они сказали мне, что индейцы никогда даже близко не приближаются к этому месту.
Я поинтересовался относительно этого у старого Огненного Сердца (Канте Пета), вождя сихасапа-тетон (ответвление сиу, под названием – черноногие), кто жил в бревенчатом доме, гораздо восточнее холма. Далее – его рассказ.
«Медвежьи Уши, мандан, сообщил мне об этом – о той битве, там, на Пике. Он рассказал мне, что шайены пришли в эту местность много лет тому назад. Они пришли с восточной стороны реки Миссури. Они оспаривали права на страну с каждым, кто приходил туда. Некоторые манданы пришли туда с верховий (реки Миссури), чтобы охотиться и сражаться. Они встретились с теми шайенами на склонах холма. Затем произошло сражение. Это была жестокая битва. Манданы поют о ней сегодня. Тридцать семь шайенов были убиты. Одиннадцать манданов тоже погибли. Затем туда пришли другие люди. Они воздали почести мужчинам, которые пали в этой битве. Они перенесли их в это ущелье и положили их в ряд на каменном выступе».
Медвежьи Уши сказал, что он побывал там, прежде чем сиу пришли в эту местность. Далее – продолжение рассказа Медвежьего Сердца, мандана.
«Мы не любим ходить там. Много костей умерших мужчин лежит там. Их дух (Ванаджи), я думаю, остается там. Вблизи того места дакоты когда-то решили провести танец. Дух мертвого человека начал танцевать с ними. Он был одноглазый. Люди испугались и остановили танец. В другой раз некоторые сихасапа пришли в это ущелье. Это было вечером. Они услышали ужасные звуки. Они увидели белые облака рядом с землей. Эти облака быстро перемещались. Они испугались и убежали оттуда. Я об этом не говорю много. Я живу поблизости с этим местом. Я хочу дружить с ним».
При первой же возможности я отправился в то место, и оказалось правдой то, что много человеческих костей разбросано там вокруг, среди скал. Я обнаружил сковородку с длинной рукояткой, на которой были проштампованы инициалы HBC. Вероятно, это означает – Компания Гудзонова Залива. Кроме этого, я поднял с земли много крупного, старинного бисера. Это ущелье находится, по крайней мере, в двух милях от старой деревни у Грасс-Крик (ручей Травы). Эту деревню Льюис и Кларк отнесли к шайенам. Вряд ли жители перенесли убитых из лагеря и похоронили их здесь, но всё возможно. Обычно они связывали мертвецов высоко на деревьях или клали их на помосты вблизи лагеря. Если это место является кладбищем людей из «Потерянной Деревни», то, значит, останки очень древние, потому что деревня в 1804 году уже лежала в руинах, значит, она была покинута задолго до этого. Возможно, бродячие индейцы, которые пришли в 1807 году торговать с Мануэлем Лизой в его форт на Грасс-Крик, могли похоронить своих людей в этом месте. Вероятно, сковородка Компании Гудзонова залива принадлежала им.
Как бы там ни было, в любом случае, кто бы ни похоронил этих мертвецов, это было давно, - когда необычная процессия остановилась в скалистом ущелье и положила их там, с воплями горя и печали, под звуки дикой песни и биение тамтамов.
МНЕНИЕ ВРАЖДЕБНОГО СЕРДЦА.
Индейская философия.
Враждебное Сердце был чистокровным манданом. Он пришел в Мандан и дал это интервью. Я цитирую его здесь, поскольку это выражает несколько фундаментальных истин, о которых редко вспоминает выхоленный белый человек, имеющий защиту и право на закон.
Мало кто знает, что индейцы в самом начале говорили правительству, что они не могут убивать друг друга просто из-за того, что они хотят этого или из-за, что их племена не любили друг друга. Случилось это примерно сорок лет назад. Если быть точнее, то в 1882 году кто-то, кто вернулся в Вашингтон, подумал над этим вопросом, и неизбирательные убийства прекратились. До этого времени индейцы могли убивать, не думая о наказании. На самом деле, это не считалось преступлением, пока закон не постановил для них: «Не убивать».
В этом разговоре, Враждебное Сердце сам, без подсказок со стороны, предоставил мне некоторую информацию, поэтому здесь я ссылаюсь только на него.
Далее цитаты из разговора с Враждебным Сердцем, чистокровным манданом, декабрь 1920 года.
"Они сказали мне, что ты тоже воин, что ты участвовал во многих жестоких битвах, где была смерть. Но ты говоришь так, как будто ты боялся смерти. Я не могу в это поверить. Если ты умираешь в битве, то ты – смелый человек: если ты хорошо умер,то они поют о тебе. Они танцуют для тебя и празднуют. Это – хорошо, и мы хотим этого. Мы не хотим, чтобы нас забывали. Если мы не смелые и бежим от врагов, нас забывают".
"В старые времена у нас не было никаких законов. Если мы хотели, то выходили и искали врагов. Мы их убивали или прогоняли. Мы считали, что это хорошо – убивать врагов, если мы этого хотим. Это был путь Бога, который он дал нам. Никто затем не приходил, чтобы сделать проблему для нас. Никто не помещал нас в тюрьму, чтобы держать нас там долгое время. Если мы были голодны, то шли за дичью, и брали ее везде, где бы ни обнаружили, и мы были здоровые из-за этого".
«Мы не жили в домах. Затем мы начали жить в домах и стали умирать от болезней. Мы умирали от пятнистой болезни и раньше, но это было что-то новое. Наши дети поныне умирают от этого, и ночью многие кашляют и потеют. Когда солнце жгло летом - нам это нравилось, Когда наступала зима, лед и холод - нам это нравилось. У нас не было много одежды. Она нам не была нужна. В земляных домах была дыра наверху. В те времена мы были счастливы. Я думаю, что это для нас было лучше. Я не жалуюсь Богу на это. Просто я не совсем понимаю».
«Я видел твой магазин со всеми вещами. Я думаю, что ты упорно работали ради этого. Наши молодые мужчины работали так же упорно ради других вещей. Наши молодые мужчины могут говорить по-английски и ходить среди белых людей. Одна вещь мешает мне. Я никогда не видел у индейца магазина, как у тебя. Он упорно работает, но не может достичь того, чего ты достиг. Я думаю, что ты, должно быть, старался получить все эти хорошие вещи так же, как я делал, чтобы получить то, что я получал, когда был молодым человеком. Я думаю, что Бог рад, что я много работал над этим. Я думаю, что он рад, что ты много работал над тем, что тебе нужно. Слава и еда – это всё, что нам было нужно. Теперь ты хочешь иметь славу и еду и много других вещей ради комфорта и потребностей твоих людей. Возможно, мы оба правы».
«Теперь я отвечу на твой вопрос. Я думаю, что старое время было самым лучшим для индейца, а настоящее время – наилучшее для белого человека. Хао!».
Вывеска магазина, принадлежавшего полковнику Уэлчу и его жене, который они держали в Мандане в начале 1920-х годов.
КАК АРИКАРЫ ПРИШЛИ В ФОРТ-БЕРТОЛЬД.
Место: Элбоувудс; бревенчатый дом Джо Пакино.
Переводчик: Джо Пакино – сын Порохового Рога.
Дата: 3 декабря 1923 года.
Присутствовали: Добрый Ворон, Тень Ворона – оба сиу; Коффи, миссис Добрый Медведь, Женщина Душистая Трава и другие.
Полковник Уэлч и Тень Ворона.
Манданы пришли жить гро-вантрам (хидатса) раньше, чем арикары пришли в это место (деревни в резервации Форт-Бертольд). Хидатса пришли туда первыми. Там был построен новый пост, и люди, которые шли туда, надеялись получить там защиту от сиу. Гро-вантры захотели, чтобы саниш (арикара) пришли к ним и остались жить тоже, поэтому вождь хидатса решил послать им трубку. Он хотел, чтобы его дочь имела честь это сделать, и он украсил ее платье из оленьей шкуры и шляпку очень красивым бисером и иглами дикобраза. Она несла трубку, держа ее перед собой, с рукояткой, направленной прямо перед собой.
Итак, она прошла по этому пути впереди вождя и его партии в жилище вождя арикаров в Хидатсанти (деревня, располагавшаяся севернее реки Нож и на другом берегу Миссури, напротив Бертольда). Вождь сказал, что гро-вантры хотят, чтобы арикары пришли к ним жить, и они станут дружественными и сильными; что гро-вантры уступят для них хорошее место, где они смогут возвести свои жилища; что дадут им очень плодородную землю для посадки кукурузы; и что они за это будут помогать им сражаться против других врагов. Он убедительно говорил, он принес им свою священную трубку, и поэтому надеялся, что они не переступят через нее, а примут ее и выкурят.
Вожди арикаров посовещались какое-то время, а потом сказали: «Наши талисманы зарыты так глубоко, что они недосягаемы для наших рук. Мы не можем их взять. Наш камень и зеленое дерево - вне нашего священного дома. Мы их много раз перемещали, и больше не будем их выкапывать». Это означало, что они переступили через трубку гро-вантров и мир заключен не будет. Гро-вантры расстроились и ушли. Когда они подошли к невысокому холму и глубокому оврагу рядом с ним, то остановились и снова достали трубку. Они были очень разгневаны тем, что арикары переступили через их трубку. Они провели церемонию. Вождь протянул трубку Богу, четырем ветрам и земле, и сказал: «Бог, приди сюда и выслушай то, что я скажу тебе. Быстрей. Эти упрямые арикары переступили через мою трубку. Мне это не понравилось. Я хотел дать им землю, чтобы они жили на ней. Я скажу тебе, что я теперь хочу. Я хочу, чтобы ты послал на них сиу, после меня. Немедленно. Не жди ничего. Поторопись, и сделай это для меня сейчас. Не тяни с этим. Сделай это для меня прямо сейчас». Затем они разровняли землю, на которую высыпали пепел из трубки, и возвратились в свою деревню. Через четыре дня сиу расположились большим лагерем прямо возле деревни арикара. Они начали с ними торговать.
Гро-вантры пришли туда и тоже торговали. Затем они возвратились в свою деревню, а сиу еще несколько дней оставались с арикара, и ели их мясо и кукурузу. Они все вместе наелись, а потом стали сражаться друг с другом, и много арикара было убито. Молодые мужчины гро-вантров хотели пойти туда и помочь арикарам, но вождь не позволил им это сделать, и сказал, чтобы они ждали, когда он разрешит. Сражение продолжалось весь день. Гро-вантры всё это время наблюдали за ним. Должно быть, это был очень жестокий бой. Наконец, вождь сказал: «Садитесь на своих лошадей. Теперь мы пойдем туда». Они поскакали так быстро, как только могли, пересекли реку Миссури и вскоре прибыли на место, где вся деревня арикара сражалась с сиу. Вождь гро-вантров въехал в самую гущу сражения. Он крикнул сиу, чтобы они отдали всех захваченных женщин и детей, и то же самое сказал сделать арикарам. После того, как они сделали это, он сказал им, что он встанет на сторону тех, кто будет обстрелян первым, если они снова начнут сражаться. Поэтому они перестали сражаться. Однако сиу были очень разгневаны, и они сказали: «Мы снова придем и заберем ваших женщин и детей. Через четыре дня придем. Смотрите. Мы снова придем».
Затем гро-вантры вернулись в деревню Фиш-Хук (Рыболовный Крючок), в Бертольд. На следующий день к ним пришли арикары. Они принесли все свои вещи. Они приплыли на лодках из бизоньих шкур. Вождь гро-вантров сказал им, что они не должны быть такими трусами, и что они должны ждать сиу в течение четырех дней. Но арикары испугались, и когда сиу пришли через четыре дня, все арикары переправились на другой, северный берег реки, под защиту хидатса и манданов. Они скажут тебе, что они очень смелые люди, эти арикары, но с тех пор они живут с манданами и гро-вантрами в Форт-Бертольд».
Гро-вантры поселились в Бертольде в 1845 году; манданы, группами – с 1845 по 1850 годы; арикары пришли туда в 1862 году.
Священные кедр и камень в деревне арикара, Форт-Бертольд, 1872 год.
КАК СИУ ЗАКЛЮЧИЛИ МИР С СЕВЕРНЫМИ ШАЙЕНАМИ.
Джон Грасс (Трава) – рассказчик. Присутствовали: Мартин Смотрящий Ходок, Шагающая Белая Корова, Окуте, Священный Выстрел и многие другие.
Переводчики: Дубленые Шкуры Двух Медведей, Красный Томагавк и Высокий Орел.
В ответ на вопросы относительно того, как сиу заключали мир между ними и любым враждебным племенем, старый вождь (Джон Трава) сказал: «Мы никогда не посылали агентов к врагу. Мы шли на войну с ними и сражались до конца. Иногда человек ездил перед врагами и кричал им, что они могут убить его, если поймают, но и он сделает так же, с любым из их мужчин. Я не знаю ни о каком, другом мирном соглашении, кроме одного. Это был мир между шайенами и дакотами, заключенный много лет тому назад. Это правда, что мы заключили мир с северными шайенами (шехеяла, шейела) Один дакота и его друг (тоже дакота) искали врагов. Ими были шехеяла. Наконец, они обнаружили их лагерь и сразу атаковали. Лошадь друга была сразу убита, и он попытался захватить лошадь у врагов, но не смог этого сделать. Тогда он побежал к своему другу, но тот оказался трусом и не дал ему запрыгнуть к нему. Он оттолкнул его и ускакал. Враги захватили друга в плен. Другой дакота достиг лагеря собственного народа и сообщил, что его друг погиб в сражении. У этого друга в лагере дакота была жена, и она очень расстроилась. Вскоре она пропала, и ее не могли найти.
Обычно женщины дакотов в горе уходили в лес и вешались, но в этот раз люди искали ее и не могли найти. Она ушла искать лагерь врагов, и после продолжительного, тяжелого перехода обнаружила его, а затем оставалась в лесу до темноты. У женщины еще оставалось достаточно сил. Враги танцевали и пели в середине типи. Она проползла за типи, и увидела два шеста, воткнутых в землю примерно в двух футах друг от друга. Приблизительно в восьми футах от земли находился человек, с его ногами и руками, привязанными к шестам, и под ним был разведен костер. Но она не была уверена в том, что это ее муж, поэтому она пролежала там еще долго, пока все люди, кроме шестерых стариков, не разошлись спать по своим типи, а эти старики уже храпели там же, где они сидели.
Затем она подползла ближе к шестам и спросила человека: «Ты мой муж?». Он ответил: «Да. Спусти меня вниз быстрей». У нее имелся нож, и она разрезала сухожилия, которыми он был привязан. Однако он был очень тяжелым, и его ноги волоклись по земле, когда она тащила его в лес. Там она застелила ему небольшую выемку в земле сухими ветками, а затем вернулась в лагерь, своровала немного мяса и одеяло, и возвратилась к своему мужу. Она заботилась о нем в течение многих дней, прежде чем его можно было перемещать, потому что его ноги были обожжены огнем. Затем она снова пошла в лагерь и украла двух лошадей. Она сделала удобное травуа, положила на него мужа, и отправилась в обратный путь домой. Через несколько дней он уже мог с трудом сидеть на лошади, и они, наконец, пришли к своему народу. Когда они прибыли туда, раненый воин рассказал о трусости своего друга, и мужчины сказали ему, чтобы он сам придумал наказание для трусливого, лживого воина, оставившего его пешим в сражении. Он попросил послать за ним, и когда тот пришел и захотел пожать ему руку, он отказался это сделать, и отказался называть его другом. Он решил, что этот человек должен пойти в лагерь врагов и захватить у них для себя жену, и если у него это получится, то он снова станет называть его другом.
Они просто выгнали этого трусливого воина. Тот подумал, что обязан украсть женщину и сделать ее своей женой, и отправился в страну врагов. Когда он ее достиг, то спрятался в лесу и стал наблюдать. Через какое-то время он увидел женщину, про которую он подумал, что она самая красивая из тех, которых он когда-либо видел, и он воспылал к ней огромной страстью. Он готов был умереть ради, чтобы хотя бы один раз побыть с этой женщиной. В эту ночь он наблюдал, пока костры немного не погасли, но тени в типи были еще видны. Затем он пошел прямо к типи этой красивой женщины и вошел туда. Он поднял женщину с бизоньей шкуры, подлез под нее и пополз вместе с ней на своей спине. Вскоре она проснулась и громко вскрикнула. Ее отец, кто был вождем, бросил немного сухой травы в тлеющие угли костра, чтобы посмотреть, что случилось. И они поймали этого человека, который лежал с дочерью вождя. Он рассказал им о том, как он сражался с ними раньше и гибели лошади своего друга; о его пленении и побеге, и о приговоре, который был ему дан за то, что он не взял своего друга к себе на лошадь. Он сказал, что он «закончил это дело» с женщиной, с которой его поймали, и теперь хочет умереть, но если они оставят его в живых, то он женится на ней и разожжет новый костер в типи.
Итак, они жили вместе с шехеяла почти год. Он оказался хорошим охотником и бойцом, и вскоре люди начали уважать его. Но прошел год, и его сердце начало звать его к собственному народу, и он сказал своей жене об этом. Тогда они решили нанести визит дакотам. Старый вождь и почти все семьи начали приводить к нему лошадей, и вскоре у него было сотни их. Они тронулись в путь, и с ними ехали двое молодых мужчин, которые помогали им управлять животными.
Когда они достигли лагеря дакотов, люди дали много подарков за лошадей двум молодым мужчинам, которые гнали животных, и те возвратились в собственную страну, где восхвалили дакотов».
С того времени и по сегодняшний день между северными шайенами и дакотами всегда был мир.
Шагающая Белая Корова, 1926 год. Имеется в виду корова белого человека.
КОРОТКО О МЕДВЕДЕ С ПОЛЫМ РОГОМ.
Медведь с Полым Рогом - воин сиу, который был вождем группы сичангу (брюле – «обожженные бедра») из тетон-дакота. Родился он в Небраске, когда сиу убили стрелой белого человека, в 1850 или в 1851 году. Когда ему было около семнадцати лет, он отправился со своим отцом и военным отрядом в экспедицию против пауни, и участвовал в сражении с ними в том месте, где теперь находится город Генуя, Небраска. В 1868 году он был членом военного отряда брюле, который сражался против армии США в Вайоминге, а также сражался в том месте, где теперь находится агентство Кроу.
В 1870 году он принимал участие в набегах на железнодорожных рабочих во время прокладки Тихоокеанской Железной Дороги Союза (Юнион Пасифик). Позже он стал капитаном индейской полиции в агентстве Роузбад и арестовывал Собаку-Ворону (Кроу Дог, в действительности его звали Койот-Ворона) за убийство вождя Пятнистого Хвоста.
В 1889 году, когда генерал Крук приехал в Роузбад, чтобы договариваться с сиу этого поста, Медведь с Полым Рогом был главным оратором племени на встрече с ним. По мнению Крука, это был незаурядный человек
В 1905 году он поехал в Вашингтон, где 4 марта принял участие в инаугурации президента Теодора Рузвельта.
Его лицо изображено над бизоном на пятицентовой монете.
В 1912 году он произнес речь во время церемонии закладки фундамента Индейского Мемориала Уонамейкера в Вашингтоне. Вскоре после возвращения из этой поездки он умер.
Медведь с Полым Рогом, 1905 год.