Апостолос тренировал его с начала карьеры до августа прошлого года.
«Я обдумывал изменения, которые произошли в моих отношениях с отцом, который был со мной с самого начала. Очевидно, что у нас было много напряженных моментов во время работы. Но это нормально. Он замечательно меня поддерживал. Но он слишком эмоциональный отец, и многие этого не понимали. Он много лет показывал мне, как я могу пробиться. Он человек чести, часто признавал свои ошибки, говорил: «Я был неправ и я это признаю».
Я решил перестать работать с отцом, потому что видел, что он выгорает от многих вещей. У него уже не было той энергии, как раньше. Возможно, он и ошибался чаще. Я давно хотел пойти собственным путем, но было сложно расстаться с отцом, потому что он очень многое для меня сделал. Я думал обо всем хорошем, что он принес в мою жизнь – а прекращение работы было бы для него очень болезненным. Трудно резко разорвать то, что у нас было, и пойти разными путями. Все должно происходить более плавно и постепенно. И в сентябре я решил, что правда пора его отпустить.
Сейчас я с ним на связи, мы общаемся. Я очень хочу, чтобы он был для меня отцом, потому что из-за тенниса все немного смешалось. И я упустил это чувство. У меня потерялось то значение отца, которое я бы хотел иметь. Все стало скорее рабочим. Он был больше вовлечен в тренерскую работу, а не в отцовство. И последние годы это тоже на меня влияло. Я всегда хотел, чтобы рядом со мной был отец. Я с теплом вспоминаю отношения, которые были у нас в 10-12 лет, но такого уже не будет.
Наблюдать за тем, как он испытывает стресс тоже больно. Его страдания – еще одна из главных причин, почему я решил его отпустить. Он никогда не признает, что ему плохо. Поэтому мне приходится это делать за него. В конце концов, это для его же блага и для его же защиты. Так что дело не только во мне».
Циципас отругал отца – и уволил его как тренера
