«Писал ли я тебе, что купил в Гурзуфе кусочек берега?
Мне принадлежит маленькая бухта с прекрасным видом,
собственными скалами, купаньем, рыбной ловлей и проч. и проч.
(из письма Чехова брату Ивану, 7 февраля 1900 года).
В средине января 1900-го года, в канун своего 40-летнего юбилея, Антон Павлович Чехов, будучи к тому времени крымчанином и обладателем ялтинской «Белой Дачи», делает себе дорогой (в прямом смысле слова) подарок: покупает «кусочек берега в Гурзуфе».
Что же послужило поводом к приобретению еще одной «дачи» и почему выбор писателя пал именно на Гурзуф?
Посмею озвучить три, на мой взгляд, первоочередных причины.
Дача Чехова в Гурзуфе-это, в некотором роде, уменьшенная копия «Белой Дачи» в Ялте, места постоянного проживания Антона Павловича в Крыму.
В “Белой Даче” не успели Чеховы: Антон Павлович, его мама, Евгения Яковлевна, и младшая сестра, Мария Павловна,- как следует обжиться, как их дом стал островком притяжения для многих представителей писательской, актерской, художественной среды, проживающих либо отдыхающих в этом курортном городе.
Притяжение «Белой Дачи» обеспечивалось гостеприимством и любезностью хозяина; красотой и оригинальностью самого дома, построенного для Чехова архитектором Львом Шаповаловым; великолепием и разнообразием экспонатов заложенного в усадьбе сада: Антон Павлович при закладке и усовершенствовании своего сада консультировался со специалистами, вел переписку с различными садоводствами, от которых получал семена и саженцы,- и этим смог добиться, что сад цвел круглый год.
Неудивительно, что дом писателя почти всегда был полон. Это приводило к необходимости постоянно корректировать рабочие планы, ущемлять свое желание посвятить время работе в саду или прогуляться к морю. В одном из писем к родственникам Антон Павлович пишет: «В Ялте можно жить и работать, если бы не добрые люди, которые думают, что мне скучно. Я написал бы многое...»
Все чаще писатель стал задумываться об альтернативе ялтинской усадьбе. Поэтому, когда в конце 1899 года он услышал, что в одном из мест гурзуфской бухты продается участок земли с домиком, решил непременно взглянуть на объект продажи.
О Гурзуфе, с его комфортом для отдыхающих, Чехов, как и многие тогда, был наслышан давно. Этот красивый курортный городок был известен как «малая Италия».
Антон Павлович еще в 1884 году лестно характеризовал это место писателю Владимиру Гиляровскому во время встречи с ним и художником Исааком Левитаном в Москве. Чехов даже нарисовал Гиляровскому в альбом небольшой эскиз с изображением гор, кипарисов и надписью «Вид имения Гурзуф Петра Ионыча Губонина».
Тогда многие восхищались этим имением, и,- было за что!
Петр Ионович Губонин- купец 1-ой гильдии, промышленник и меценат, был известен тем, что вместе с другими предпринимателями построил несколько важнейших железных дорог в России.
Одна из них,-Московско-Курская, впоследствии была продлена в Крым, вплоть до Севастополя.
Именно в Крыму Губонин нашел новую нишу своему предпринимательскому гению. Он удачно приобрел имение в Гурзуфе и очень скоро преобразовал его в первый отечественный курорт, в российскую Ривьеру.
Многое здесь способствовало такому преобразованию: сквозь имение протекала река Авунда(Салгир), которая в месте своего впадения в море образовывала живописное Лукоморье, поддерживающее комфортный микроклимат.
В короткий срок Губонин возвел здесь несколько корпусов фешенебельных отелей. Каждое здание-по индивидуальному проекту и со своей тематической направленностью.
Для организации питания отдыхающих Петр Ионыч Губонин предусмотрел обустройство ресторана, в точности повторяющего интерьер и сервис знаменитого московского Эрмитажа. К услугам посетителей курорта были выстроены и запущены в действие торговые лавки, почтово-телеграфная станция; возведен православный храм. Все это-в окружении великолепного парка, в котором высаживались редчайшие деревья и кустарники, а также любовно сохранялись уже растущие здесь растения, в том числе древняя оливковая роща. Настоящим украшением парка стал знаменитый фонтан «Богиня Ночи»; его Губонин при помощи русских умельцев воссоздал по выкупленному им макету фонтана, ставшего победителем конкурса на знаменитой в те времена Венской промышленной выставке.
Именно этот великолепный парк и первоклассный губонинский ресторан находились в непосредственной близости от того земельного участка, который приехал смотреть Чехов. Антон Павлович сразу оценил и перспективу прогулок по парку, и возможность иметь отличные обеды.
Гурзуфский комфорт, пожалуй, в то время единственный на южнобережье, безусловно был важен Чехову. Ведь еще в молодости он, тогда начинающий писатель,- вызывал удивление московских знакомых тем, что у него, юноши из провинции, проявлялся врожденный вкус к европейской жизни и к изяществу.
Забегая вперед, скажу, что и упомянутый выше ресторан сослужил добрую службу Чеховым.
Уже в первое лето своего владения гурзуфской дачей Антон Павлович с сестрой активно отдыхали здесь. При спокойных погодных условиях из Ялты в Гурзуф ходил теплоход. На нем они прибывали на свою дачу. Проводили здесь время, наслаждаясь близостью моря и уединением. Пили чай с пирогами, которые Мария Павловна пекла в Ялте и привозила сюда, купались; Антон Павлович рыбачил. Ближе к вечеру Чеховы отправлялись в поместье Губонина, там они обедали в ресторане и оставались на ночлег.
В своем приобретенном домике, Антон Павлович ночевать не мог,-в нем было слишком сыро, а сырость серьезно больному писателю была абсолютно противопоказана.
Излишняя влажность в доме, вызванная во многом непосредственной близостью к морю, с лихвой покрывалась тем фактом, что домик стоял непосредственно на Пушкинской скале. Эта достопримечательность, запечатлевшая пребывание Пушкина в Гурзуфе, вместе с приобретением описываемого участка, стала собственностью Антона Павловича.
Чехов сделался как бы незримым соседом великого поэта.
Зная о Пушкине, что
«… в Гурзуфе был он счастлив несказанно:
Беседы с кипарисом, мириады южных звезд,-
Воображенье распалялось и трудилось неустанно,-
В свою копилку столько он привнес!»
(отрывок из авторского стихотворения «Благословение Тавриды»),-можно предположить, что и Чехов чувствовал здесь новый прилив творческих сил. Даже надоевшие уже ему прибрежные виды с Пушкинской скалы виделись иначе. Вот что пишет он в письме к одному из друзей: «Я недавно был в Гурзуфе около Пушкинской скалы и залюбовался видом, несмотря на дождь и на то, что виды мне давно надоели».
Здесь, на своем маленьком таинственном причале, Чехов мог позволить себе в одном халате пройти к морю и вновь увидеть всю ту красоту, которая так поразила его, когда он, впервые прибыв в Крым, с холмов Севастополя первый раз увидел море. Впоследствии Антон Павлович описал эти впечатления в «Черном монахе»:
«Они приехали в Севастополь вечером и остановились в гостинице, чтобы отдохнуть и завтра ехать в Ялту.
Коврин вышел на балкон; была тихая теплая погода, и пахло морем. Чудесная бухта отражала в себе луну и огни и имела цвет, которому трудно подобрать название. Это было нежное и мягкое сочетание синего с зеленым; местами вода походила цветом на синий купорос, а местами, казалось, лунный свет сгустился и вместо воды наполнял бухту, а в общем какое согласие цветов, какое мирное, покойное и высокое настроение!
Бухта, как живая, глядела на него множеством голубых, синих, бирюзовых и огненных глаз и манила к себе.»
Теперь собственный кусочек гурзуфской бухты также манил к себе Чехова, манил и будил творческие мысли. Здесь были написаны «Дама с собачкой», «Три сестры», «Вишневый сад».
Именно в Гурзуф привез Антон Павлович и свою жену,-Ольгу Леонардовну Книппер, чтобы провести здесь с нею оставшуюся часть их медового месяца.
Так он впустил любимую женщину не только в свое сердце, но и в самое сокровенное своё пристанище, коим Гурзуф и гурзуфская дача, безусловно для Чехова являлись.