Жила в глухой деревне баба Арина. Была она небогата, но сердцем добра, а руки её знали ремесло любое: и хлеб печь, и холсты ткать, и избу ладить. Только вот беда — с годами стала Арина роптать на судьбу. То изба ей тесной казалась, то соседи неласковыми, то жизнь — пустой суетой. Услышали о её печалях три старца, что странствовали по миру, неся мудрость. Решили навестить Арину.
Пришли они к её избе, сели на лавку, а первый старец и говорит:
— Вижу, душа твоя в клетке, Аринушка. А не хочешь ли ты избу новую?
Обрадовалась баба:
— Хочу! Да чтоб просторная, с резными ставнями, да чтоб печь — как у купчихи!
Улыбнулся старец, махнул рукой — и стоит вместо старой избы терем, весь в узорах, с окнами в небо. Замерла Арина от восторга.
Но второй старец спросил:
— А не скучно ли тебе, хозяйка, в одиночестве?
— Ох, скучно! — вздохнула Арина. — Чай, в больших домах гостей много, пиры да песни…
Кивнул старец — и наполнился терем гостями: бояре в парче, скоморохи с гуслями, столы ломились от яств. Шум, смех, злато-серебро… Арина и глаз отвести не может.
Третий же старец, самый древний, молчал. А когда шум стих, спросил тихо:
— А где же твоя изба, Арина?
— Какая изба? — засмеялась баба. — Вот он, терем мой!
— Нет, — покачал головой старец. — Твоя изба — та, где душа твоя жила.
Исчезли вдруг и терем, и гости. Сидит Арина на пороге своей старой избы, а в руках — горсть пепла. Плачет:
— Зачем вы отняли моё счастье?
— Не мы отняли, — ответили старцы хором. — Ты сама променяла тепло на блеск, покой на суету. Истинная изба — не стены, а то, чем ты их наполняешь.
Сказали так и ушли, оставив Арину одну. Глянула она вокруг — и вдруг увидела: и печь её, хоть и старая, пахнет хлебом; и лавка, стёсанная дедом, хранит тепло; и в окно льётся свет, что ярче золота. Вышла она во двор, сорвала краюху хлеба с полки, позвала соседей — бедных, усталых, но родных. И запели они песню, которой не слышали ни в одном тереме.
Мораль:
Истинный дом строится не из брёвен, а из любви и благодарности. И пока сердце твоё не научится видеть свет в малом, никакие богатства души не согреют.
