У каждого из нас есть такие воспоминания, прикасаясь к которым, мы вопрошаем: это было взаправду, или же мне только причудилось?
Безнадёгино
В трубке голос Мироныча звучал виновато:
- Денис, ты там отдохни ещё денёк, а завтра за тобой машину пришлём. Сегодня Матвеев в сервис загонит, должны к вечеру всё уладить.
Остатки сна как ветром сдуло, Денис наконец-то понял, о чём просит его начальник.
- Э-э-э! Я не могу тут оставаться! Мне завтра в городе нужно быть! У меня мероприятие с родственниками ответственное.
- Ну, что я тебя теперь на своём горбу потащу?! Езжай тогда на автобусе, раз важный такой!
Мироныч бросил трубку, и Денис ощутил привычное чувство тревоги, в котором он жил, думается, последние несколько лет. Это та самая тревога, которая возникает от ощущения опоздания. При этом, что бы ты не делал, оказывается, что всегда остаётся что-то, куда ты ещё можешь опоздать.
- Екатерина Арсентьевна, а где у вас тут вокзал? - выйдя к завтраку, спросил Денис у хозяйки квартиры.
- Да на что тебе вокзал-то? Он ведь уж лет пятнадцать, как не работает. Если в город надо, так автобус ходит проходящий из райцентра через нас. У магазина останавливается. Только ведь он уж скоро должен быть! Как бы не опоздать тебе...
Как бы не опоздать... Денис вздохнул несостоявшемуся завтраку и, поблагодарив хозяйку за гостеприимство, выскользнул за порог.
Безнадёгино благоухало поздней весной.
Обветшалые избушки и дома из потемневшего силикатного кирпича с обоих сторон дырявой дороги утопали в зелени, создавая странный контраст дикости и человеческого присутствия. Непривычная для горожанина тишина добавляла нотку готики в этот постапокалиптический арт, заставляя задумываться о вечном.
Денис, уворачиваясь от встречных луж, бежал на перекрёсток к сельпо, думая о том, что он единственный спешащий персонаж этой реальности, нарушающий своей тревожной энергетикой умиротворяющую атмосферу кладбища.
У магазина уже ждали автобус. Парень с девушкой, по всей видимости студенты, маленький небритый мужичок в засаленном пальто и грузная женщина со сморщенным озабоченным лицом.
- Автобус скоро будет? - спросил Денис у женщины.
Та пожала плечами:
- Должен уже быть. Как доедет, так будет.
- Если доедет, - вмешался мужичок, - бывает, что ломается.
Денис передёрнул плечами и подумал о том, что он так привык к служебному авто и городскому такси, что ему категорически сложно понять отношение к жизни глубинного народа, того, который может часами стоять на перекрёстке села возле гигантской лужи и терпеливо ждать автобус. А когда автобус не придёт, этот народ просто расходится по домам есть свои щи. Екатерина Арсентьевна, кстати, отличные щи варит...
Из-за поворота показался скотовоз, тяжело расплёскивавший лужи по обочинам. Денис отступил назад, чтобы не попасть под брызги, и подождал, пока пассажиры зайдут в почти пустой салон.
- До города! - Денис сунул водителю пятисотрублёвую купюру и подождал, пока тот отсчитает сдачу.
И вот они со скоростью 40 километров в час несутся на чуде российского автопрома, огибая выбоины и щебёночные заплаты, окрылённые надеждой попасть в цивилизованный мир, каждый с какой-то своей неочевидной целью. Зачем вот, например, Денис покидает зелёное тихое Безнадёгино? Отдохнул бы ещё денёк в тишине и покое, уехал бы завтра на служебной машине, но... Но Нюрке очень нужно, чтобы он пошёл с ней и детьми к её тёте на семейное празднество в честь прихода с армии её сына Сашки, которого Денис ни разу в жизни не видел и, если честно, не очень-то хочет видеть. Да и вообще, вся эта суета и пьянка ему не по душе, чего не сказать о зелёном и умиротворённом Безнадёгино, где кажется, что время остановилось и только птицы поют в тополях панихидную песенку по глубинному народу...
- Есть одна хорошая песня у соловушки... - запел Денис себе под нос.
И в этот момент скотовоз издал натужный стон, потом заревел навзрыд и заглох.
Буря
Водитель заглянул в салон и, бросив на пол испачканную отработкой ветошь, развёл руками:
- Приехали! Сейчас в совхоз звонить буду, чтоб газон прислали. Поедем обратно. Отменяется сегодня город.
- Как же отменяется?.. - переспросил Денис, пытаясь понять, в чём прогневил судьбу.
- Если очень надо, - парировал водитель, - можешь до федералки пешком протопать, тут километра три осталось. А там поймаешь маршрутку.
Он указал на какого-то мужика, единственного из всех пассажиров продолжившего путь пешком. Денис на мгновенье задумался, а потом бросился догонять попутчика.
- И часто у вас тут такое? - завёл Денис разговор, чтобы как-то скоротать время.
Мужик, возможно немного постарше Дениса, пожал плечами:
- А я не местный. Сам в шоке.
Про шок, конечно, было шуткой, а вот про "мы не местные" новый знакомый Дениса наверняка сказал правду. Угадать это, пожалуй, можно было не по более цивильной одежде, а, скорее по выражению лица. Лицо было не местное. Но, кстати и не городское. В городе у людей лица возбуждённые. В селе просто озадаченные. Или озабоченные. А у этого мужика оно было осмысленное. Да, именно осмысленное. "Встретить осмысленное лицо нынче редкость", - подумал Денис, а вслух спросил:
- Как думаешь, до города быстро доберёмся?
Мужик улыбнулся:
- Понятия не имею. Торопишься куда-то?
Вопрос, безусловно, прозвучал из вежливости. Вряд ли случайному попутчику интересны подробности жизни незнакомого человека, но время коротать как-то надо, и Денис пустился в развёрнутые объяснения касательно особенностей своих отношений с Нюркой, Миронычем, со своими родителями, с Нюрикиными родителями и всеми остальными, кому он должен и перед кем отчитывается за каждый свой шаг.
Над головой прогремело.
Денис поднял глаза и чертыхнулся: из-за березняка выползали лиловые тучи.
- Не обещали же дождя-то!
- Переждём в избушке, - попутчик Дениса кивнул в сторону сарая с упавшей крышей.
Денис хотел было поспорить, но тяжёлые капли, сначала одиночные, а потом уже дружно связанные пулемётной очередью, убедили его изменить отношение к ситуации. Когда они забежали в сарай, дождь уже поливал шифер одним большим потоком.
Сарай оказался некогда жилым домом. Кирпичная коробка лопнула в нескольких местах, но ещё неразошедшиеся стены уверенно держали на себе тяжёлый деревянный потолок. Который, впрочем, безбожно протекал там, где крышу увело в сторону. Ни рам в окнах, ни дверей в проёмах - только куски битого кирпича на полу, остатки старой мебели, да исковерканная русская печь, с которой неизвестные "металлисты" повыдёргивали весь чугун.
Мужик выглянул в окно:
- Это надолго. Просветов нигде нет. Похоже, сейчас ураган начнётся.
Подтверждая его слова, внезапный порыв ветра сорвал откуда-то сверху кусок замшелого шифера и разбил его о соседнюю постройку.
- Ну, что же мне не везёт так сегодня, а? - Денис взмахнул руками.
Он достал из внутреннего кармана куртки телефон и увидел то, что больше всего боялся увидеть - "нет сети". Прикрыв глаза, он начал лихорадочно соображать. "Может, лучше бежать к трассе? Чёрт с ним, с этим дождём... Вымокну, зато хоть сегодня к вечеру точно в городе буду. Сколько ещё эта буря будет продолжаться? Может, до вечера не перестанет, а ночью маршрутки не ходят...".
Его судорожный ход мыслей прервал голос попутчика:
- Бурю лучше переждать. Пока до трассы дойдёшь, будешь как свин. И там не факт, что сядешь на маршрутку. Они часто переполненные идут, не останавливаются.
Денис только сейчас обратил внимание, что тот возится возле печи, укладывая в топку старые газеты.
- Ты огонь собираешься разводить? Зачем?
Мужик щёлкнул бензиновой зажигалкой и запалил шарик скомканной бумаги.
- Скорее всего, ночь придётся тут провести.
Он протянул Денису свой телефон:
- Позвони, предупреди своих, чтоб не волновались.
Денис взял в руки чужой мобильник и с удивлением обнаружил, что тот показывает доступную сеть. Но до Нюрки дозвониться не смог. Пока думал, кого ещё можно было бы набрать, чтобы поведать о своих злоключениях, Нюрка перезвонила сама:
- Милый, ты когда будешь?
- Что? - Денис даже опешил, - а как ты поняла, что это я звонил?
- В смысле как поняла? Ты выпил что ли? Ты смотри там у меня! Завтра к тёте Наташе идём, ты не забыл? Подарок Сашке я уже нашла, недорогой, но зато полезный. А тебе ещё надо сегодня в парикмахерскую сходить успеть, лохмы в порядок привести, чтобы меня не позорить...
Она бормотала в трубку без остановки, а Денис, слушая её вполуха, пытался сообразить, виноват ли он в том, что безнадёжно застрял между Безнадёгино и городом, и такой своей неосторожностью ломает грандиозные Нюркины планы.
- Ээээ... Милая, я вряд ли смогу сегодня приехать. Или, возможно, если приеду, то только к ночи... - в трубке повисла напряжённая тишина, - понимаешь, какое дело. Мироныч машину не прислал, а рейсовый автобус сломался. Я на попутках хотел было добираться, но гроза в дороге застала, вот пережидаю её в какой-то заброшке, но не уверен, что буря утихнет до вечера - всё небо занесено.
- Какая буря? В прогнозе же нет ничего! - возмутилась Нюрка.
- Да я сам не понимаю, откуда эти тучи выползли... Наверное, надо было совхозский газон ждать и, как все люди, обратно в село возвращаться. И чего меня дёрнуло к трассе бежать?
И тут он понял, что его дёрнуло. Страх подвести Нюрку и оказаться плохим мужем в её глазах.
- Какой ещё совхоз? Какой газон? - неслось из трубки, - если ты выпил, то сегодня точно лучше не возвращайся, ночуй в своём Безнадёгино! А завтра я тёте Наташе так и скажу, что мой благоверный муж, вместо того, чтобы со всей роднёй отмечать значимое для всех событие, предпочитает бухать в совхозе на газоне.
В трубке раздались гудки, и это означало, что разговор окончен.
- Пообщались? - усмехнулся мужик.
Пока Денис выяснял отношения с супругой, его попутчик успел подтащить к импровизированному камину остатки мебели, соорудить пару скамеек и сделать подобие стола. Возвращая ему телефон, Денис не мог не обратить внимание на то, что развалины старого дома под натиском творческой энергии человека приобрели нотки специфического комфорта в жанре "а-ля сталкер".
За окном хлестал ливень и сверкали молнии, а в широкой топке русской печи полыхало жаркое пламя, успокаивая сухим треском и напоминая, что есть в этой жизни вечные ценности, мало изменившиеся с тех пор, как человек притащил в пещеру первую горящую ветвь.
Мужик достал из своего рюкзака пакет с какими-то припасами, термос, расставил всё это на "столе" и сделал Денису приглашающий жест.
- Перекусим, отдохнём, а там, может и дождь прекратится.
Смерть в Безнадёгино
Гроза вскоре действительно поутихла, а вот ливень продолжал идти сплошной стеной. Денис порывался было пару раз выпрыгнуть в окно и бежать к трассе, но около печи было так тепло и уютно, что искренне не хотелось жертвовать этими минутами комфорта и спокойствия ради сомнительных перспектив. К тому же новый знакомый оказался интересным собеседником.
- Ну и как тебе Безнадёгино? - спросил мужик с ноткой иронии.
Кусок оторванного от стены оргалита он использовал как основание для кровати и теперь растянулся на нём, заломив руки за голову.
- Да я бы там жить остался! - внезапно для себя выдал Денис и засмеялся вслед за своим попутчиком.
- Что же тебе мешает? - мужик повернул к Денису голову и лукаво посмотрел на него из-под мохнатых бровей.
- Что мешает... Много что мешает. Семья мешает. Работа мешает.
На пару секунд повисла тишина. Мужик продолжал смотреть на Дениса, словно намекая ему: мол, сам-то понял, чего сказал?..
- Да, я как-то неудачно выразился, - начал оправдываться Денис, - это прозвучало так, как будто мне семья жить мешает.
- Именно так и прозвучало, - согласился мужик.
- Но это неправда! - Денис перешёл в контрнаступление, - даже если бы я был один, вряд ли бы в Безнадёгино смог жить. Ну что там делать? В городе, по крайней мере, движняк какой-то: Мироныч вон реорганизацию отдела сбыта замутил, меня туда перевести планирует. Говорит, я ему там нужен буду. Нюрка собралась сад покупать. Без меня как она его купит? Андрюха, однокашник мой, баню начал ставить. У него дом в частном секторе. Помочь ему просил, один не справится. Жизнь кипит!
Денис взмахнул руками и попытался изобразить искреннюю улыбку, которая должна была подчеркнуть его восхищение насыщенной городской жизнью.
- Действительно, - согласился попутчик, - столько дел у тебя важных. А в Безнадёгино кому бы ты смог быть полезным?
- Никому, - заключил Денис и перед его глазами снова возникло большое зелёное Безнадёгино, тополя которого шумят тихо, как на кладбище.
- Если бы ты умер, - вдруг спросил мужик, - если бы, скажем, ты всё же ломанул к трассе и тебя ударила бы молния, или деревом бы придавило, как ты думаешь, что сказали бы люди на твоих похоронах? Что бы они о тебе сказали, как о человеке? Что бы в своём последнем слове о тебе произнесли твои родные и близкие: чем ты жил, как ты жил, к чему стремился?
Денис вздохнул и подбросил в огонь спинку от стула. Он посидел некоторое время, глядя в огонь и размышляя над вопросом, а потом засмеялся. И смех этот был печальным, грустным был этот смех. Мужик же не смеялся, но, лёжа на спине и закинув руки за голову, он улыбался, глядя в закопчённый потолок, прикрытый пеленой струящегося дыма.
- Так, что? - переспросил снова он, - что написали бы на твоей могиле?
Денис перестал смеяться и сказал:
- Написали бы, что я жил, пытаясь всем доказать, какой я полезный и нужный человек, но умер, так и не сумев это сделать...
- Аминь! - сказал мужик и бросил куда-то в угол обломок кирпича.
- Ты чего? - удивился Денис.
- Это я типа ком земли на крышку твоего гроба кинул.
- Зачёт! - кивнул головой Денис и вдруг страшно захотел спать.
Он завалился на бок и, подсунув руку под голову, закрыл глаза...
Новое утро
Дениса разбудил утренний холод. Отпустив позу эмбриона, он разогнул затёкшие ноги и открыл глаза. За окнами солнечные лучи играли с листьями сирени и намекали на погожий день.
- Сегодня будет замечательный день, - подумал Денис, чувствуя, что, несмотря на специфические условия ночёвки, выспался прекрасно и настроение беспричинно приподнятое.
Или есть причина? Возможно, причина в том, что ему предстоит спонтанно организованное путешествие до города, а потом он зайдёт перекусить в кафе, и, может, прогуляется ещё по парку. Всё равно же опоздал на все "семейные" мероприятия, а значит, может просто отдохнуть.
- Вот ведь дожил, - пробурчал он сам себе под нос, - что уже общение с роднёй за отдых перестал считать.
Он опёрся рукой на кусок оргалита под боком и приподнялся с лавки. Огонь в печи давно погас. Денис зевнул и тут сообразил, что попутчик куда-то исчез. Может, в туалет вышел? Однако и лавки его тоже не было, словно и не собирал он её накануне. Денис потёр заспанное лицо, чтобы хоть немного взбодриться.
- Чёрт-те что твориться в этом Безнадёгино! А я ведь даже не спросил, как этого типа зовут... Как странно: проговорили целый вечер, а имени так и не спросил.
Денис встал, потянулся, подошёл к окну и с удовлетворением отметил, что погода стоит отличная. О! А почему бы сегодня с девчонками не съездить на ипподром? Девчонками он называл своих дочерей, Машу и Нику. Те давно просили покататься на лошадках, но за своим стремлением помогать людям, Денис как-то не находил времени на "пустые развлечения". Теперь же, после разговора с незнакомцем, вся жизнь Дениса виделась ему в ином свете.
Он закинул термос в рюкзак, проверил не забыл ли ничего: телефон, зажигалка - всё было на месте, с благодарностью последним взглядом окинул эту ветхую избушку, одарившую его ночным откровением, и выскользнул на улицу...
Старая дорога, асфальт на которой местами отсутствовал практически полностью, уверенно вела куда-то через лес, словно наверняка знала, что там впереди есть федеральная трасса и можно будет к ней присосаться, и через это касание почувствовать и свою связь с цивилизацией, вспомнить то время, когда и сама была молодой да гладкой.
Денис мерял расстояние бодрым шагом, наслаждаясь мыслями о целом дне свободы, дне, когда можно делать всё, что вздумается, дне, который можно провести со своими детьми. Он представлял, как сейчас купит целый пакет мороженого, завалится к тёте Наташе, всех угостит, пожмёт руку Сашке, которого никогда не видел и ранее не знал, а потом утащит своих девчонок на ипподром. И Нюрку тоже утащит. Потому что прежде вручит ей букет цветов, обезоружит её этим внезапным хитрым ходом, поцелует при всех, чтобы знали, как он любит свою жену, а потом уведёт кататься на лошадях. И это будет самым правильным его делом за последний год.
Сзади застучал по щебёнке скотовоз.
Тот же водитель, улыбаясь, выглянул из открывшейся гармошкой двери:
- Ты, вроде, вчера ещё в город собирался?
- Собирался, - кивнул головой Денис, протягивая водителю ту же самую мятую пятисотрублёвку, - да буря помешала.
- Буря? - переспросил водитель, - какая буря? Шутишь что ли? Всю неделю ни облачка!
И, отпустив сцепление, он разогнал своего зверя до 40 километров в час, ювелирно объезжая ямы и ухабы, вывороты щебня и гигантские лужи, напевая себе под нос бессмертное безнадёгинское:
- Есть одна хорошая песня у соловушки...