Мужчина хочет сделать из женщины грешницу или ангела. Грешницу — чтобы с ней развлекаться, ангела — чтобы быть им любимым с нерушимой преданностью. Но истинная женщина ломает его планы, ибо для неё нет ни греха, ни святости. Она — Ева.
Анн и Серж Голлон «Анжелика»
1989 год
Я читаю.
Я читаю постоянно, мне очень нравятся приключения, путешествия. Я перечитала всего Майна Рина, Остров Сокровищ и журнал «Пионер», который по подписке приходит раз в месяц — в нем интересные рассказы. В книжном шкафу матери стоят серии с золочеными корешками: Толстой, Достоевский, Чехов. Пробую читать — непонятно, совсем нет картинок. Потом появляется серия про Анжелику. Я открываю для себя любовные романы, ухожу в мир грёз, прекрасных дам, смелых рыцарей. Жоффрей де Пейрак спасает красавицу от неминуемой погибели и они сливаются в пылком экстазе. Вот это был мир, интересный, живой, сказочный, который по контрасту с моим пыльным чуланом казался настоящим. Я очень рано стала прятаться от реальности за буквами на страницах книг. Так я пришла в мир литературы, чтобы навсегда в нем поселится. Так я стала филологом — задолго до поступления в институт. Литература, особенно русская, перепрошила мой мозг таким образом, что я стала склонна любое реальное событие в моей серой жизни переворачивать в её цветных стеклышках. Я мыслила категориями своих любимых авторов, я переносила книжное восприятие в бытовую жизнь. Мне было так легче, интереснее, это отвлекало от мрачных мыслей и делало существование почти терпимым. Я читала всё, до чего могла дотянуться. Я начала писать стихи — подражания своим любимым поэтам, веря, что получается оригинально и талантливо. Тема всегда была одна и та же: я страдаю от одиночества, жду, что меня найдет любящее сердце и заберет меня туда, «где будут рады мне всегда». Когда у человека не закрыта базовая потребность в безопасности и нужности, он будет думать, писать и говорить только об этом. Я не надеялась на родителей — формально они у меня были, но я мечтала как можно скорее повзрослеть и уйти в ту жизнь, где не будет скандалов, криков, разборок и постоянного напряжения. В эту жизнь меня должен был отвезти Мужчина — это был одновременно и признак моего взросления и способ наконец избавиться от одиночества. Я создала себе собирательный образ Возлюбленного — по кусочкам, из черт любимых персонажей книг. И направила на этот несуществующий идеал всё своё внимание. В мире грёз еще как-то можно было выжить. Снаружи стало совсем неспокойно, там уходили за горизонт восьмидесятые и назревала новая заря. А я продолжала оставаться совсем одна в своих стихах:
У немилых глаза открыты,
Нежеланных так сердце мучит,
Нелюбимых мечты разбиты -
Их и жизнь разлюбить не научит!